Мидриаз

/за две недели до алкогольной комы/ Вова занимался своими обычными делами в этот обычный вторник, как вдруг ему поступил необычный звонок. Не то чтобы Хесус ему никогда не звонил, но чаще они общались в интернете и пусть с их последнего совместного стрима прошло всего пару дней, Братишкин вдруг понял, что очень даже не против повторить. Он вообще был всегда «за», если это касалось Хесуса.       — Отель Ритц-Карлтон через час, –быстро произнес Леша и тут же сбросил.       — Чего блять, — проговорил Вова, взглянув на телефон, будто тот мог ответить на его вопрос. На часах было десять, и Братишкин слабо представлял, куда с Тверской Хесус потащит его на ночь глядя. Алексей стоял за колонной у парадного входа, как раз с той стороны, где остановилось такси Вовы. Братишкин вышел из машины и приблизившись к другу, протянул руку. Хесус не спешил пожать его руку в ответ. Взгляд прошелся по его губам и переметнулся к синим глазам, в которых пока было только непонимание.       — Ты что в Москве забыл? — спросил Вова, наконец опустив руку.       — Есть вопрос, который нужно решить, — Хесус проследил взглядом за его рукой и тут же протянув свою, сжал холодную ладонь теплыми пальцами.       — Ага, а я тут при чем? — Братишкина начинала бесить странная атмосфера, которая возникла между ними. Он словно чего-то не знает, а этот придурок напротив в курсе всего на свете.       — Решить этот вопрос можно только с тобой, — усмехнулся Хесус, ловя нотку раздражения в глазах парня. — Пойдем, — он отпустил его руку и направился к парадному входу. Вова покорно пошел следом. Он не предполагал, что Леша собирается войти и потому, когда друг прошел через стеклянную круглую дверь, застопорился. Хесус очевидно, ожидая такой реакции, толкнул дверь и подцепив парня за плечо, затащил в отель. Внутри никого не было, даже швейцар, обязанный стоять у двери, куда-то запропастился. Только девушка на ресепшене, которая подняла на них взгляд и ответила кивком на кивок Леши, который тащил Братишкина к лифту.       — Братан, ты меня пугаешь, — покачал головой Вова, отходя к стене напротив входа. Хесус нажал на кнопку нужного этажа и медленно подошел к нему, заставляя парня окончательно вжаться в стену. Одна рука оказалась у его головы, а вторая на груди.       — Я сам себя пугаю, — прошептал Леша в ответ, подцепляя пальцами собачку на молнии его куртки. Он расстегнул ее, но делал это совсем не спеша, Вова при этом даже не пытался сопротивляться, да и касания были им не впервой, ведь они и раньше проводили время вместе. Как друзья. Пока Братишкин про себя думал, что это самая странная прелюдия к попойке и как же вкусно пахнет от Хесуса, они приехали на нужный этаж. Но мысли словно резко сгребли в кучу, когда чужие губы коснулись его открытой шеи. Это длилось ровно секунду и это было настолько же странно, насколько и пугающе. Леша взял его за запястье и вывел из лифта, направившись к нужному номеру. Это был какой-то люкс. Маленький коридор, следом за ним небольшой зал в котором был рабочий стол напротив входа, дальше располагался кофейный столик в окружении двух кресел и дивана. На нем стояла бутылка «Кристалл» и два бокала. Напротив — спальня и бар встроенный в стену по левой стороне.       — И что за вопрос? — заторможено спросил Вова, стягивая с себя куртку. Хесус тоже избавился от куртки и вновь поймав его руку в свою, потянул в спальню.       — Я… — начал Леша, но замолчал. И только когда Братишкин оказался рядом с большой двуспальной кроватью, продолжил:       — Я хочу кое-что попробовать.       — Та-ак, — нахмурился Вова, сложив в голове два и два. Он собирался было выдвинуть свои аргументы в пользу того, что несмотря на все внешние составляющие Леши, он все-таки не гей, но тот опередил его.       — Только попробовать, — уверенно заявил Хесус, даже руки подняв для пущей наглядности. Правда при этом он приближался к парню, оставляя ему все меньше и меньше шансов для маневра. Еще шаг и в итоге Братишкину пришлось сесть, чтобы не стоять вплотную к другу.       — И зачем тебе это? — спросил он, подняв голову. Вова понимал, что отказать бы он ему все равно не смог. Любого другого точно бы послал, а Хесусу вот-вот скажет да.       — Потому что постоянно думаю о тебе и все эти мысли приводят меня к… — начал было объясняться Леша, совершенно при этом не смущаясь, а скорее принимая вид задумчивый, в отличие от Вовы, который поспешил его прервать, потому как с каждым словом ощущал, что все больше краснеет.       — Понял-понял, — произнес он, упершись взглядом в собственные колени.       — Тогда я могу…? — он прервался. Повисла тишина. Братишкин слышал собственное сердце. Длинные тонкие пальцы Хесуса коснулись его волос. Это было странно, но не неприятно. Пальцы спустились ниже, к шее. Осторожно забрались под воротник серой худи, а затем вернулись к шее и исчезли. Вова продолжал гипнотизировать свои колени и когда с тихим шуршанием на их уровне появились плечи Леши, он сглотнул и закрыл глаза. Чужие ладони легли на его колени и развели их в стороны. Дыхание Хесуса резко оказалось очень близко. Его руки вновь появились на коленях, но в этот раз они медленно прошлись вверх к бедрам. А вместе с тем внутри Братишкина нарастало дикое волнение, оно начинало делать ему больно, настолько он был взволнован сложившейся ситуацией. И когда пальцы забрались под худи и коснулись кожи, он вздрогнул и, распахнув глаза, быстро произнес:       — Я так сразу не могу! Леша остановился.       — Хорошо, я понял, — он поднялся и ушел в зал. Вова имел ввиду именно то, что сказал, это для него было слишком быстро. На мгновенье промелькнула мысль, что Хесус просто уйдет, оставит его в покое и от этого ему стало обманчиво спокойно. Со стороны зала послышался приглушенный хлопок, и Леша вернулся в комнату с той самой бутылкой «Кристалл». Он сделал глоток и приблизившись протянул бутылку Вове. Идея упиться всегда вызвала в нем детский восторг, потому он легко принял бутылку и сделал несколько больших глотков. Дорогое шампанское приятно обожгло горло. Хесус молча наблюдал, как пустеет бутылка. Когда осталось чуть меньше половины, он приблизился к нему и вновь опустился на колени на пол. Братишкин поперхнулся. Одно дело слышать, другое дело видеть. Оставив бутылку в покое, дрожащей рукой поставил ее на пол. Хесус взял его за талию и потянул на себя. Упершись руками в постель, Вова опустился к нему на колени. Леша обнял Братишкина, прижав к себе. Руки гладили его по спине, но больше не пытались забраться под одежду. Он не обнимал в ответ, просто сжимал в пальцах ткань собственных джинсов. Хесус чуть повернул голову и уткнувшись лицом в его шею, прихватил кожу сначала губами, а лишь затем зубами. Вова все равно вздрогнул. Это было для него слишком резко. Слишком резко в плане сближения, хотя сам он понятия не имел, как бы ему хотелось, ведь до этого ему и не хотелось. До этого. Зубы разжались. Леша чуть отстранился, чтобы посмотреть на него, но Вова стыдливо отвернулся. Хесус обвел холодным взглядом его профиль. Положив руки на его бедра, провел вверх к талии, при этом собрав ткань худи так, что часть пальцев коснулась кожи. Вова сжал губы и вновь закрыл глаза. Хесус неспешно перебрал пальцами вниз и теперь все они оказались на коже. Он провел теплыми ладонями вверх, под руками и вновь обнял, но это были совсем другие объятия. Дыхание коснулось щеки, Леша кончиком носа прошелся по ней вверх, ловя ладонями «мурашки» на его спине. Братишкин заерзал, он слышал, как Хесус облизывает собственные губы, как тихо выдыхает. В попытке успокоиться, Вова открыл глаза и наткнулся на недопитый «Кристалл». Потянувшись за бутылкой, он ощутил, что Леша немного отстранился, дабы проследить за его действиями. Братишкин притянул бутылку, но Хесус тут же перехватил ее. Он сделал два глотка, первый проглотил, а второй нет. Поставив бутылку рядом, парень взял Вову за подбородок и попытался приблизить, но тот моментально попятился, упершись спиной в постель. Леша в ответ на это приподнялся, заваливая Вову, буквально складывая пополам. Его затылок оказался на мягкой перине и деваться ему из этого положения было некуда. Братишкин вновь закрыл глаза, предчувствуя неизбежный взрыв этого странного шара из волнения и тревоги внутри него. Губы были теплые, на вкус как шампанское. Вова почувствовал, как «Кристалл» стекает по его собственным сомкнутым губам, каплями катится вниз по подбородку, щекам, шее и впитывается в ткань худи. Хесус обхватил рукой его подбородок и не отстраняясь, протолкнул два пальца в его рот. Чуть согнув, он развел пальцы, разжимая его челюсть. И наконец, «Кристалл» достигло своей цели. Братишкин проглотил оставшуюся часть, чувствуя языком его пальцы. Стоило ему сглотнуть и пальцы заменил язык. Тихий довольный стон Хесуса отразился эхом где-то в его животе, он словно проглотил и его тоже. Руки Леши нашли его ладони и затянули их на свои плечи. Да, так было лучше, Вове действительно нужно было держаться за что-нибудь. Он сжал пальцы на его плечах, сглатывая в поцелуе их слюну, которая на вкус все еще была как «Кристалл». Хесус слегка отстранился, давая ему вдохнуть.       — Может на кровать? — прошептал Леша, глядя на парня. Братишкин смотрел вниз и то, что он видел там, немного пугало. Ведь до этого у него точно не вставало на парней. Хотелось утешить себя мыслями о том, что он просто давно не дрочил, но голова была занята последним вопросом Хесуса. Не дождавшись ответа, Леша поднялся, высвобождая его из собственных «оков» и протянул руку, предлагая новые. Братишкин сел, развернулся и самостоятельно поднялся, придерживаясь за кровать. Так и замер. Лицом к постели, спиной к Хесусу. Леша обошел его, залез на кровать, чтобы быть лицом к лицу. Наконец, столкнувшись взглядом с парой синих глаз, он потянул его на себя. Вова был в смятении, но то, что делал Хесус ему определенно нравилось. Перевернувшись, Леша сел на его бедра и вновь запустив руки под худи, провел вверх, задирая плотную ткань до самой шеи. Глаза Хесуса прошлись по стройной фигуре, и Братишкин увидел, как темнота его зрачков расползается, занимая часть светлой радужки. Огладив оголившуюся часть тела, он потянулся к штанам.       — Нет…я… — начал сопротивляться Вова, даже взялся за его руку. Хесус поднял на него взгляд.       — Так будет лучше, — тихо произнес он, и не пытаясь убрать его руки со своей, медленно расстегнул пуговицу, чувствуя, как сжимаются пальцы Братишкина на его запястье, будто он боится резких движений, пресекая каждое быстрое. Затем, Хесус развел края пояса в стороны, чтобы ему было лучше видно, как он расстегивает молнию и вновь растягивает жесткую ткань в стороны. Так было действительно лучше и на стояк ничего не давило, кроме тонкой ткани бóксеров. Хесус развел его ноги и опустился сверху. Он вернул руки Братишкина на свои плечи и, обняв его под руками, толкнулся вперед. Это оказалось слишком хорошо, так что Вова не выдержал и застонал. Осознание того, что о его стояк своим стояком через одежду трется парень, а он получает от этого удовольствие, настигло его почти сразу. Братишкин закрыл лицо руками, не представляя куда себя деть, ведь ему действительно было хорошо под Хесусом. Действие повторилось, а затем еще и еще, так что ему пришлось убрать руки от лица и держаться за парня. Вова почувствовал, что вот-вот спустит в трусы, а потому поспешил остановить парня.       — Стой. Я сейчас… — заветное словечко застряло в горле.       — Кончишь? — выдохнул Хесус в его губы. Ответ так и не прозвучал, ведь говорить с набитым ртом у Братишкина выходило крайне паршиво. И он кончил. В первые несколько минут, мысли о том, что он сделал это от поцелуя, не казались странным, ведь его явно трахали языком в рот, иначе это было просто не назвать. Чуть погодя, когда Хесус охладил пыл, боясь затискать Братишкина до состояния невменяемости, от чего тот больше бы не согласился на подобное, Вова стал понимать, что вообще произошло. Хесус не получив то, чего на самом деле хотел, крайне джентельменски поправил на Вове кофту и отправился в ванную доводить начатое до конца. Сделал он это еще и потому, что парню явно нужно дать время подумать. А поэтому, Лешу не удивило исчезновение Братишкина, когда вернулся из ванной. Хуже всего было ожидание. Он ведь планировал остановиться только на прелюдии и не заходить пока дальше, а вместо этого залез на друга и едва не трахнул. Через пару дней, Братишкин получил сообщение на телефон: «Мы можем не общаться, если тебе так будет лучше, но я все же надеюсь, что мне не показалось и тебе тоже понравилось» Вспыхнувшее было желание ответить резко, тут же пропало, стоило вспомнить его поцелуи и касания длинных пальцев. К концу недели ему стали сниться мокрые сны, в которых Хесус не делал вообще ничего, только стонал. Избавиться от этого можно было лишь одним способом и собравшись, он все же написал Хесусу. Приехав утром следующего дня в Питер, Братишкин ясно представил образ друга и просто не смог ему позвонить. Это было то самое чувство, заставляющее его сопротивляться ласкам Хесуса, чувство, но явно не его истинное желание. А прямо в тот день это чувство взяло вверх, и он не придумал ничего лучше, чем позвать Питерских знакомых квасить в местные бары. /// Встряхнув бутылку с шампанским как следует, он направил ее на вошедшего охранника. Пробка с громким хлопком вылетела из бутылки угодив прямиком мужику в глаз. Следом за ней последовало и содержимое. Охранник был временно нейтрализован и бросив бутылку где-то у его ног, Братишкин убрался из клуба. Прохладный ветер и свежий воздух, почти окончательно привели его в пьяное состояние здравомыслия, и он поспешил найти новое питейное заведение. Но так как телефон был украден, он просто брел по проулку, пока не вышел на улицу, где удачно набрел на круглосуточный магазин. Это было зашарпанное забытое богом местечко, где всем было срать на закон о продаже алкоголя после двадцати трех часов. И тут нельзя было не взять водку. Две. Трудная дорога привела его к нужному подъезду элитной многоэтажки. К счастью, первым его нашел Хесус, а не патруль полиции. Он вышел из предрассветного тумана, взлохмаченный, злой, с телефоном в руках. Братишкин уже не видел его, потому что, усевшись на холодные ступеньки, потерял сознание. Сбросив вызов, Хесус бросился к парню. Сунув пальцы за шиворот грязной куртки, он с трудом нащупал пульс. Открыв дверь, Леша затащил его в парадную, а затем взяв на руки, занес в лифт. Добравшись до квартиры, он сразу же отправился в ванную. Усадив его в ванной, Хесус включил ледяную воду и направил струю прямо в его лицо. Спустя несколько секунд Братишкин начал подавать признаки жизни и совершать вялые попытки увернуться от потока ледяной воды. Она пропитывала одежду и грязно кровавым потоком утекала в слив.       — Дурак, — вздохнул Леша, выключив воду. Вова закатил глаза и откинул голову на бортик ванной. Хесус быстро вытащил его. Мокрым он стал еще тяжелее, но уже начинал шевелиться, потому у Хесуса вышло усадить его перед белым другом. Опустившись рядом, Леша обхватил его поперек груди, дабы тот не завалился. Второй рукой взялся за его подбородок и открыв рот, указательным и средним пальцем, протолкнул их внутрь, и надавил на корень языка. Братишкин дернулся и машинально подался вперед, с чем Хесус ему помог. Сознание никак не желало удерживаться и потому Леша повторил процедуру, нагибая друга над унитазом. Наконец, видимо выплеснув из себя определенный градус алкоголя, он закашлялся. Хесус убрал руку от его рта, уже готовый пожертвовать ей, но кроме прозрачного алкоголя в парне ничего, видимо, и не было.       — С возвращением на землю, — Хесус вытер пальцы об грязную куртку друга и взяв его руки, положил на края унитаза. Вова тут же вцепился в него, как в спасательный круг. — Дальше сам? Или тебе еще помочь?       — Сам…мо, — едва успел договорить он. Алкоголь под гортанные аккомпанементы выплескивался в дружелюбную водную среду. И по мере происходящего, Вова все яростнее ощущал, как болят ребра, руки и лицо. Суперсила алкоголя покидала, сознание возвращалось и теперь хотелось просто смыть все воспоминания вместе со спиртным.       — Как закончишь, полезай назад в ванную, принесу тебе свои вещи, — он слегка похлопал его по плечу и ушел, оставив дверь приоткрытой. Желание утопиться в унитазе от стыда стремительно росло.