Post-it Notes Lead to the Heart

Мидорию выписали из больницы на следующей неделе. Его рука все ещё в гипсе, и нога немного болит при ходьбе. Но это совсем не та боль, которую он испытал на вступительном экзамене, когда его конечности были сломаны. Мидории говорят, что тот экзамен был ничто по сравнению с тем, как он был потрепан за эти годы. Его руки все в шрамах из-за битв, которых он даже не помнит. И пусть он не помнит сражение с Тодороки или Мускулом, его руки являются доказательством. Они помнят. У него были украдены пять лет воспоминаний. Он хотел бы, чтобы вместо этого у него был шанс отдать свою память о средней школе. Он знает эти годы с абсолютной точностью: грусть, боль, одиночество. И о времени, когда он был по-настоящему счастлив, Мидория ничего не помнит. У него всегда была мечта учиться в ЮЭЙ, но и школьные воспоминания пропали. Мама везет его из больницы домой. По ее словам, Изуку уже выпустился из ЮЭЙ два года назад. Он поддерживает связь со своими друзьями, и у него есть своя квартира. Сейчас он много трудится, чтобы стать героем номер один в этом мире. Текущая жизнь Мидории соответствует его детским мечтам. Но Изуку не покидает чувство, что эта жизнь не его. Он рад, что его друзья, кажется, совсем не изменились. Урарака знает его лучше, чем он её, но она осталась такой же милой, как он помнит, и всегда находит время навестить его. Иида тоже часто приходит. И хотя он потерял пять лет воспоминаний с ними, они всегда заставляют его улыбаться. Тодороки Шото в том числе, но говорить с ним очень странно. Их разговоры бывают однобокими, потому что Тодороки хорошо его знает, а у Мидории нет ни одного совместного воспоминания с этим парнем. Тодороки однажды показал ему свой огонь и поблагодарил его, но Мидория не чувствует, что это правильно. Будто он получает похвалу за заслуги другого Мидории Изуку. Бакуго Кацуки больше ни разу не навестил его. Его квартира выглядит маленькой и милой, и он рад, что живёт рядом с домом своей матери, что даже по прошествии этих пяти лет он не забыл, насколько мама ему дорога. После нескольких часов рыданий в больнице Инко собралась и отчитала его за то, что заставил её волноваться. Он улыбнулся; даже после всех этих лет, она осталась его матерью. Однако, внутри квартира выглядит не так, как он ожидал. Во-первых, с ним точно живёт кто-то ещё. В его маленькой квартире повсюду раскидана чья-то одежда, у обеденного стола расположены два стула, а холодильник покрыт коллекцией писем-напоминаний. Прочитав первое попавшееся письмо, Мидория понимает, кем является загадочный обитатель квартиры. «Я принёс яйца, но только попробуй забыть об этом в следующий раз, тупой Деку!» — Мама, — говорит он, пока Инко вертится вокруг кухни. — Каччан живет вместе со мной? Она подпрыгивает в потрясении, но потом смотрит на него с грустной улыбкой. Это должен был быть милый жест, но он заставляет его чувствовать себя ещё хуже. Мидория не получает ничего, кроме сочувствующих взглядов от медсестёр, Урараки, Ииды и даже его матери. Он бы хотел, чтобы Бакуго пришёл навестить его снова. Не только потому, что хотел пообщаться с другом детства, но и потому что он знает: Бакуго будет резким и откровенным, будет относиться к нему так же, как и раньше. — Да, милый, — отвечает она. — Кацуки-кун твой сосед. Вы оба решили жить вместе после выпуска из ЮЭЙ. Сказав это, она поворачивается обратно к плите, на которой готовит кацудон. У Мидории есть тысяча вопросов к ней: Почему он не здесь? Это значит, что мы снова друзья? Мы работаем в одном агенстве? Но есть один вопрос, который прямо рвётся наружу. Мидория не глупый. Он заметил, что в квартире есть только одна кровать. Он хочет спросить свою маму, но в то же время он не уверен, что хочет услышать ответ. Все в этой новой жизни происходит слишком быстро. Поэтому он решает держать свой рот на замке и блуждает по квартире, пока Инко выбирает блюдо, которое он узнает, для приготовления. Мидория улыбается, когда видит комнату, заполненную статуэтками Всемогущего, большинство из которых он помнит. Ему сейчас двадцать, и он рад, что даже в таком возрасте он все ещё восхищается Всемогущим. Он видит несколько футболок, которые слишком велики для него. Вероятно, они принадлежат Бакуго. Мидория улыбается, представив нынешнего себя, заставляющего Бакуго надеть подходящие друг другу вещи. Есть много фотографий, раскиданных по квартире. Несколько с его мамой, несколько со Всемогущим в странных местах. Урарака, Иида и многие другие одноклассники показываются на большинстве из них. Асуи Тсую, Киришима Эйджиро, Яойорозу Момо… Сейчас он знаком с ними всего пару месяцев, но старший Мидория контактировал с ними даже после окончания старшей школы. Ему интересно, какие они сейчас. И ещё здесь фотографии Бакуго. Их не так уж много. Возможно, потому, что они видели друг друга каждый день или потому, что он знает: Бакуго ненавидит фотографироваться. Но некоторые фотографии, которые он видит, заставляют его затаить дыхание. На одной они находятся в Диснее, а на их головах — мышачьи ушки. Ещё одна, которая, наверное, сделана в Нью-Йорке в канун Нового года. И следующее фото с выпускного, где они стоят вместе. Мидория сияет на каждой из них. И пусть Бакуго не смеётся, это то, о чем он мечтал ещё с детства. Это мечта, которая сбылась. Но даже так, он чувствует, будто его мечта сбылась у кого-то другого. Мидория видит последнюю фотографию и прикусывает губу, чтобы не расплакаться. Кто-то из знакомых, может, Урарака, сделал этот снимок. Мидория и Бакуго лежат рядом и, свернувшись, мирно спят. Его сердце неприятно ноет от чувства, будто он отдал свои особенные моменты кому-то другому и от того, что не может представить, насколько больно сейчас Бакуго. Он быстро вытирает свои глаза, чтобы мама не увидела его слез — он не хочет доставлять еще больше проблем — и переходит в спальню. Здесь только одна кровать, где они с Бакуго, должно быть, спали. Комната довольно простая и ничем не примечательная. В ней есть несколько листовок, прикреплённых к светильникам. «Привет, Каччан! Прости, что я вернулся домой так поздно. Давай пойдём пообедаем куда-нибудь на этой неделе, хорошо?» «Деку, агенство назначило мне чертову конференцию на следующую неделю. Мне нужен костюм». «Хорошо! Давай я попробую освободить моё расписание, чтобы мы смогли пройтись по магазинам завтра!» Мидория двигается по комнате, читая маленькие кусочки его будущей-сегодняшней жизни. У него и Бакуго, видимо, были разные расписания, но из-за этих записок становится понятно, что они пытались уладить это. Напоминания служили простым, но важным способом коммуникации для двух друзей детства, которые знали друг друга такое долгое время. Им не надо было говорить для того, чтобы общаться друг с другом. Он не хочет ничего, кроме как выбежать из квартиры и найти Бакуго. Но он даже не знает, где сейчас парень. Мама зовет его ужинать. — Изуку, сладкий, я уверена, что тебе сейчас очень трудно, — говорит Инко. Он пробует рис и радуется, что у него знакомый вкус. — Но твоя мама всегда рядом, чтобы поддержать тебя! Я многого не знаю о твоей работе, потому что ты не рассказывал мне, — она кидает уничтожающий взгляд, отчего Мидория вздрагивает и смотрит в другую сторону. — Но если ты хочешь знать что-то ещё, я с радостью отвечу. Он благодарно улыбается. — М-м… можешь тогда рассказать о моих друзьях? — Конечно! Я была так рада, что ты поддерживаешь с ними связь даже после окончания старшей школы. Они кажутся очень хорошими людьми! Ты знаешь Урараку-сан и Ииду-сан, правда? Вы очень близки. Он кивает. — А что насчёт Тодороки-куна? — Ты подружился с ним довольно быстро, хотя я догадываюсь, что это все равно слишком поздно, чтобы ты мог вспомнить, — она останавливается на мгновение. — Я думаю, во время спортивного фестиваля в первом году вы стали друзьями. Я, на самом деле, не знаю деталей, поэтому тебе следует узнать у него. Это имеет смысл. Но Мидория не знает, правильно ли спрашивать о таких вещах. Это почти то же, что и подойди к Бакуго и попросить пересказать их совместную историю. Говоря о Бакуго… — И Каччан? — спрашивает Мидория. — Ты много говорил о нем в старшей школе, но я думаю, что вы сблизились после выпускного. Мидория мигает. — А что произошло на выпускном? Инко останавливается и потом мило улыбается ему. — Почему бы тебе не спросить об этом его самого? Он бы сделал это, если бы знал, где сейчас Бакуго. Он уверен, что его мама больше ничего не скажет, поэтому меняет тему. — А Всемогущий? Она подпрыгивает, и следом на её лице появляется виноватый взгляд. Мидория чувствует, что что-то обрывается внутри, пока он ждёт ответ, который так и не получает. Чайник закипает, и она внезапно поднимается со стула. — О нет, вода! — спешно говорит она. После возвращения Инко больше не поднимает эту тему, и он не спрашивает. Но с момента его пробуждения, парень чувствует, будто у него украли что-то важное.

***

Киришима разрешает пройти Бакуго в его квартиру без лишних слов, хотя его брови нахмурены. Он был лучшим другом Бакуго уже долгие годы, поэтому его дом всегда был пристанищем для Кацуки, когда он и Мидория ссорились. Но он ещё никогда не видел, чтобы Бакуго был настолько лишён эмоций. — С Мидорией всё хорошо? — спрашивает он, когда Бакуго падает на диван. Слова вылетают из его рта до того, как он успевает подумать. И больше всего он желает взять их назад, потому что нет никакого шанса, что с Мидорией все в порядке, если Бакуго выглядит подобным образом. — Он проснулся, — просто говорит Бакуго. Киришима моргает. Неуверенная улыбка появляется на его лице. — Это хорошо, не так ли? Почему ты здесь? Ты должен был быть с ним! Ты сейчас же вернешься? На самом деле, разреши мне взять свои ключи. Я пойду с тобой. Я не видел его уже долгое время. — Заткнись на секунду, Дерьмовые Волосы, — говорит Бакуго, и Киришима на секунду застывает. Бакуго молчит несколько минут, будто пытаясь найти правильные слова, чтобы сформулировать свою мысль, а Киришима продолжает молча ждать. — У него амнезия. Киришима пялится на него. Бакуго пялится в ответ. — Как много он помнит? — Первый год. Площадка бета. Киришима роняет свою челюсть. — Но это было пять лет назад! — Я знаю! Он дернулся от меня, когда я пытался сделать ему предложение, Киришима! Он, наверное, подумал, что я собираюсь ударить его! Мозг Киришимы завертелся от этой новой информации. — Ты хотел сделать ему предложение? — спрашивает он, не успев подумать. — Это не тот чертов вопрос… — ворчит Бакуго и трет свои глаза. — У меня просто… я купил кольцо уже три недели назад. Но тогда мы были в ссоре, а после сражались со злодеем. А сейчас уже слишком поздно. Он, черт возьми, ничего не помнит. Киришима чувствует внезапную вину, которая гложет его изнутри. Три недели назад Бакуго в бешенстве появился в его квартире. Он отказывался говорить что-либо, и Киришима не настаивал, потому что таким образом были построены их отношения. Но сейчас Киришима хотел бы вернуть время и сказать ему что-нибудь. Спустя неделю Бакуго поспешил позаботиться о внезапной злодейской атаке, и тем же вечером сообщил Киришиме, что Мидория в больнице. — Что произошло три недели назад? — Киришима осторожно садится напротив него, ставя кружку чая на стол. — Я не видел тебя таким злым еще со времен старшей школы. — Просто ссора, — Бакуго выпивает целую чашку залпом. — Чертов Деку и его глупое желание жертвовать собой. Бакуго закрывает глаза и снова слышит голос Мидории. Они наконец могли провести время вместе после всех обязанностей героев, которые отдаляли их несколько месяцев, и первое, что они сделали, это поссорились. Он тоже был зол тогда. «Что за черт, Деку? Ты кричишь на меня потому, что я принял удар на себя, хотя сам всегда делаешь то же самое!» «Это другое, Каччан», — кратко говорит Мидория, осторожно потирая окровавленную руку. «Каким, блять, образом это другое? Ты думаешь, что я так чертовски слаб, что ты должен меня вечно защищать?!» «Я не только о тебе!» — Мидория был достаточно раздражен, чтобы кричать в ответ. — «У меня есть Один-за-Всех, Каччан! Мне нужно продолжить дело Всемогущего!» «Эта тупая причуда не требует, чтобы ты постоянно бросался в опасные ситуации! Почему ты такой глупый?» «Мне нужно всех спасти!» «Для начала спаси себя!» Дурацкая ссора, в которой было сказано много подлых слов. Они оба были уставшими и угнетенными тем, что не смогли спасти множество людей. Сердце Бакуго почти остановилось, когда он увидел Мидорию, спешащего к нему на защиту. Но по возвращении домой это переживание быстро превратилось в злость. С того времени, как Мидория решил продолжить дело Всемогущего, он всегда верил, что некоторые вещи в этом мире он просто обязан сделать. И без разницы, какими будут последствия. Бакуго был так раздражен, что пошел к Киришиме, отказываясь возвращаться в свою собственную квартиру. За неделю его злость практически ушла, но он все еще многого не понимал. Его гордость выбрала плохое время для того, чтобы охватить разум. Бакуго ждал, что Мидория сделает первый шаг. И затем, две недели спустя, он услышал о злодейской атаке и отправился туда без подкрепления. Он решил подтвердить свою значимость Мидории, показать, что даже если у Изуку есть глупая причуда или он должен продолжить глупое дело, Мидория всегда может положиться на Бакуго. Но его идиотское решение привело к тому, что Мидория опять спас его. И теперь он даже не помнит их ссоры, но Бакуго будет вечно сожалеть о ней. — Ты не ответил на мой вопрос, — говорит Киришима после минуты молчания. — Разве ты не должен быть с ним сейчас? — Ты пропустил ту часть, где я говорил, что он испугался меня? — огрызается Бакуго. — Ну и? Ты разрешишь этому остановить тебя? Просто иди и извинись перед ним ещё раз! Мы говорим о Мидории. Он прощает все. — Я не могу этого сделать. Киришима поднимает бровь. Он уже долгое время не слышал, как Бакуго говорит «не могу». — Что ты имеешь в виду? Ты уже делал это множество раз, не так ли? — Он не помнит ничего из этого, — кратко говорит Бакуго. — Гораздо легче извиняться, когда он доверяет мне. А сейчас он думает, что я раню его. Ты знаешь, как трудно мне было извиниться впервые, — Киришима знает это. Он видел, как Бакуго писал черновик за черновиком с извинениями, пытаясь исправить одиннадцать лет издевательств. — Я не могу сделать это. Киришима не знает, что ответить. Мидория действительно прощает все. Даже после всех этих лет Бакуго продолжает бороться и балансировать между превосходством и комплексом неполноценности. Киришима в курсе, что Бакуго трудно извиняться. Да и гораздо легче сказать «извини» за нескольких фраз, сказанных во время ссоры, чем просить прощения за десяток лет издевательств. Киришима выпивает ещё одну чашку чая и говорит: — Подумай об этом, хорошо? Ты можешь оставаться здесь сколько хочешь. Бакуго ложится на диван и кладет руку под свою голову, бормоча тихое «спасибо». Этот ответ заставляет Киришиму улыбнуться. Если Бакуго думает, что это та же ситуация, как и в тот момент, когда он извинялся впервые, то ошибается. Два года совместной жизни с Мидорией изменили парня, и теперь он может высказывать свои чувства и отношение без воплей и крика. Позже Бакуго засыпает на диване, и Киришима укрывает его одеялом, веря в своего лучшего друга и в то, что он сможет сделать все правильно.

***

— Спасибо, что смогла прийти, Урарака-сан. — Это не проблема! Мне нравится проводить с тобой время, Изуку, — восхищенно говорит Урарака. Упоминание его имени всё ещё заставляет его краснеть, но он пытается предотвратить это, не желая поставить Урараку в неловкое положение. — Ты должен попробовать бургер. Здесь так вкусно! Сейчас они обедают в центре города. Мидория не помнит этого кафе. Должно быть, оно открылось в течение прошлых пяти лет. Ему было одиноко после того, как мама ушла на работу, и, узнав, что у Урараки на ближайшее время нет планов, он пригласил её на ланч. Мидория чувствовал себя немного неуютно из-за того, что отнимал ее свободное время, но он так долго был один в квартире, принадлежащей двум людям, что уже не мог этого терпеть. — Могу я задать тебе несколько вопросов о моем стиле битвы? — говорит Мидория. — Моя мама сказала, что она ничего об этом не знает. — Ох, конечно! — подходит официант, и Урарака говорит пять вещей по памяти. — Ты супер-сильный, знаешь? Что ж, ты всегда был очень сильным, но теперь ты больше не ломаешь кости! — Нет? — он чувствует облегчение от того, что в будущем прекратил быть обузой во время сражения. Но вдруг что-то щелкает в его голове. — Подожди, но доктор сказал, что мои кости по всему телу были сломаны. — Ты выглядел плохо, когда врачи делали тебе операцию, — признает Урарака. — Я не была уверена, что ты сможешь перенести это. Конечно, я верила, что ты будешь бороться до самого конца! Но… было много крови. Я не знаю, что произошло, но Бакуго-кун был тем, кто тебя притащил. Тебе следует поговорить с ним. — Я бы хотел, но он избегает меня, — говорит Мидория. — Я не видел его ещё с больницы. — Он, должно быть, у Киришимы-куна, — отвечает Урарака. — Он всегда идет туда, когда вы ссоритесь. Не волнуйся! Он всегда возвращается домой, когда немного остынет. Это странно. Сложно представить Бакуго, который первым возвращается после ссоры. Только сейчас Мидория осознает, что он много не знает о нынешнем Бакуго. — В любом случае, — говорит Урарака, вырывая его из мыслей. — Ты используешь сейчас свои ноги, чтобы избегать ранения рук. Ты действительно популярен, знаешь? Твои рейтинги растут очень быстро. Такими темпами ты скоро станешь героем номер один! Мидория смеется и застенчиво чешет шею. Чувство присваивания себе чужих заслуг возвращается. — Звучит, будто со мной всё хорошо. Урарака кидает ему знающий взгляд. — Изуку, — мило говорит она. — Ты всегда был замечательным. Ему хочется снова расплакаться. Он не знает, чем заслужил таких чудесных друзей и прекрасную маму. Мидория хочет вернуть эти пять лет назад, чтобы запомнить те годы, которые он провел в ЮЭЙ вместе с ними, хочет вспомнить ту жизнь, которую он потерял. Говоря о еще одном человеке, с которым он бы хотел запомнить проведенное вместе время… — Урарака-сан, а где сейчас Всемогущий? Она едва не роняет стакан с водой. После этого Мидория может сложить все знаки воедино. Реакция его матери, а теперь и Урараки указывают лишь на одно, и это не то, что он хочет услышать. — Изуку… — Мидория! Мидория оборачивается и видит старшую версию Киришимы, махающую ему рукой в восхищении. За ним плетется Бакуго, прихрамывающий на одну ногу. Урарака упоминала, что именно Бакуго принес его в больницу, но Мидории интересно, был ли Бакуго ранен во время происшествия. Кацуки сталкивается с ним взглядом и мягко кивает ему, и Мидория чувствует облегчение. Он переживал, что отсутствие Бакуго было признаком его ненависти. Поэтому сейчас Мидория впервые улыбается от уха до уха после того, как проснулся. — Киришима-кун, Каччан! — радостно здоровается он. — Привет! — Ты хорошо себя чувствуешь? — спрашивает Киришима. Урарака сдвигается, и Киришима садится рядом с ней. Мидория быстро делает то же самое и удивляется, когда Бакуго садится рядом с ним без единого замечания. После всего, что он испытал от своего пробуждения, после того, как увидел квартиру, Мидория не должен был удивляться этому. Но Бакуго никогда не был так близок к нему еще с тех пор, как они оба были без причуд. — Да, всё хорошо! Движения не причиняют боли, — он улыбается. Пусть он помнит немногое из общения с Киришимой в его коротких воспоминаниях из ЮЭЙ, Мидория рад, что красноволосый остался таким же энергичным и радостным. Бакуго поднимает руку, и в этот раз Мидория не дергается, когда Кацуки щипает его за нос. — Слишком, блять, ярко, — бормочет он себе под нос, не глядя на Мидорию, а тот хватается за эту возможность и улыбается снова. Киришима и Урарака начинают общаться, их голоса блекнут на фоне. Мидория разворачивается к Бакуго, который потягивает воду из стакана, решительно не оборачиваясь к нему. — Каччан, — радостно говорит он. Несмотря на то, что нынешний Бакуго живет на пять лет в будущем, его багровые глаза, маленькие колючки и движения остались такими же, как у того Каччана, которого он помнит. — Моя мама говорит, что мы живем вместе. Бакуго ворчит об осведомленности. — Я-я так же видел письма повсюду в квартире, — говорит он. Глаза Бакуго встречаются с его. — Прости, я знаю, что они являются личными. Бакуго просто пожимает плечами. — Ты написал их. — Ох, — он действительно не знает, что ответить на это, поэтому меняет тему. — Ты продолжаешь называть меня Деку. — Это твое геройское имя. Мидория мигает. Эта кличка не вызывала у него ничего, кроме боли, когда он был ребенком. Но Изуку рад узнать, что все изменилось, и он был готов связать свою жизнь с прозвищем. Он всегда хотел, чтобы оно не было пропитано злобой, потому что эту кличку Бакуго придумал ему сам. В голову Мидории приходит ещё одна мысль. Какое-то время он молча смотрит на Бакуго, который таращится в ответ. — Э-это значит, что твое геройское имя Каччан? — Закрой ебало! — Бакуго хмурится и тянет Мидорию за уши в отместку, прежде чем отвернуться, но не опровергает это, и глаза Мидории расширяются. — Каччан… — Прости, Изуку, — встревает Урарака, кидая взгляд на телефон. — Мой босс написал мне только что, поэтому, я думаю, мне нужно идти. Давай встретимся еще раз потом, хорошо? — Конечно! Прости, что забрал твое свободное время, Урарака-сан, — он смотрит на Киришиму, который тоже поднимается. — Ты тоже идешь? — Да, прости, нужно кое-что сделать, — говорит Киришима, извиняясь. Он смотрит на Бакуго. — Я проведу тебя домой, — неохотно говорит Бакуго, а Киришима и Урарака показывают ему палец вверх. Кацуки хмурится, игнорируя Мидорию, ерзающего рядом с ним. Бакуго и Мидория очень давно не ходили домой вместе. Несмотря на то, что они жили рядом, ходить домой из школы каждый день было очень трудно. Изуку всегда пытался выяснить точное время, когда Кацуки будет выходит из школы, чтобы случайно не столкнуться с другим парнем. Но сейчас Бакуго ждет возле двери, пока он расплачивается за еду. Бакуго замедляется, когда видит, что Мидория плетется за ним. Это приглашение идти рядом с ним. Быть с ним. И хотя это очень простой жест, для Изуку он значит очень многое.

***

Бакуго идет позади, на хорошей дистанции, чтобы дать Мидории личное пространство, но достаточно близко, чтобы обеспечивать свое присутствие. Он узнал об Один-за-Всех ещё в первый год учебы, превращая секрет, разделенный между двумя людьми, в секрет, который знали три человека. Но это никогда не был равносторонний треугольник. У Мидории и Всемогущего была особенная связь. Такая святая, что было бы неправильно вмешиваться в это. Бакуго яростно потирает глаза, мысленно ругая себя, и продолжает держать это в себе. Смерть ранит. Это действительно так. В тот день он потерял героя. Но Мидория потерял своего отца. — К-Каччан, — Мидория задыхается. Бакуго всё так же молчит и держит руки в карманах, пока ждет, когда Мидория снова заговорит. — О-он мертв. Бакуго глубоко вдыхает. — Да, — говорит он. Мидория закрывает глаза, ударяет своей головой о надгробие и стонет. Бакуго подходит ближе. — Изуку… — Нет, — сопит Мидория, но когда смотрит вверх, его голос становится слаженным, а глаза решительными. Бакуго останавливается. — Не называй меня так. Я-я Деку. Бакуго чувствует, как что-то переворачивается внутри. — Ты не бесполезен. — Э-это не то, что я имел в виду, — Мидория яростно трёт свои глаза. — Э-это моё геройское имя. Другие люди могут называть меня по имени, но не ты. П-потому что ты единственный, кто знает. Я-я Деку, преемник Всемогущего. Я девятый пользователь Один-за-Всех. Я-я не хочу никогда забывать об этом. Мидория подходит ближе, пытаясь схватить кромку рубашки Бакуго, однако, промахивается и падает, схватившись за низ его штанов. — П-пожалуйста, не дай мне забыть об этом. Бакуго сглатывает. Он не хочет принимать это, потому что эта кличка является напоминанием всех его ошибок, жестокости и провалов. Это доказательство того, что он не может стереть ту часть своей жизни. И не имеет значения, сможет ли его простить Мидория. Это является символом его отвратительности, символом той части, которую он хочет закопать глубоко в себе, части, которой он так боится. Если бы это было другое, он бы сказал нет. Но он не может перечить Мидории. — Хорошо, — произносит он, присев, чтобы взять Мидорию за руку. — Пойдем домой, Деку.

***

— Ты чертовски много волнуешься, — огрызается Бакуго, пока они идут домой, и Мидория тут же хочет извиниться. — И кончай извиняться! — Прост… э-э, — Мидория озадаченно смеется. Шаги Бакуго очень длинные, поэтому Мидории приходится идти очень быстро, чтобы догнать его. Но он заметил, что Бакуго не отходит дальше, чем на три шага. Он знает, что парень будет раздражен, если он поднимет эту тему, но этот вопрос все еще заставляет его волноваться. — Т-твоя нога в порядке? Бакуго смотрит вниз на свои ноги и смеется так, будто бы это замечание оскорбило его. — Да, всё хорошо. Я смогу вернуться на работу через несколько дней. — Что случилось? — Меня придавило зданием. Глаза Мидории чуть ли не вываливаются из орбит, и он пищит: — Придавило зданием? — Да. Что это за черт, двадцать вопросов? — У-у меня есть больше, чем двадцать вопросов, — говорит Мидория. Того взгляда, который кидает на него Бакуго, достаточно, чтобы вызвать еще одну нервную атаку. — Ч-что случилось со мной? Урарака-сан сказала, что ты был тем, кто принес меня в больницу. Бакуго сжимает свой кулак. — Ты спас меня. Еще один раз. Потому что ты чертов самоотверженный идиот. Мидория не помнит, что он сделал, но уверен, что если бы у него был еще один шанс, он сделал бы то же самое. — Я не жалею об этом, — уперто говорит он. — И это именно та причина, по которой ты являешься идиотом. Ты даже не знаешь, что сделал, но все равно говоришь это, — отрезает Бакуго. — Я не знаю, — соглашается Мидория. — Но я знаю, что ты все еще жив. И это звучит так, будто ты тоже спас меня. Так что мы оба… Бакуго разворачивается, но перед тем Мидория слышит «щекастое маленькое дерьмо», пробормотанное под нос. Они идут в тишине несколько минут. В это время Мидория обдумывает новую информацию в своей голове. Ему известно, что он взял на себя удар, предназначенный Бакуго, и что он был достаточно сильным, чтобы сломать множество костей в его теле. Мидория не знает, как Бакуго придавило зданием, но это значит, что он был недееспособным в тот момент. И теперь Мидория точно уверен, что не жалеет о своем решении, потому что он бы лучше потерял пять лет значимых воспоминаний, чем жил в мире, где Бакуго Кацуки мертв. — Эй, Каччан, — зовет он, и Бакуго поворачивает свою голову, показывая, что слушает. — Где Всемогущий? Бакуго смотрит на него, и Мидории становится интересно, ответит он или сделает как все остальные. Он уверен в судьбе своего учителя из-за намеренного избегания этой темы, но пытался держаться, храня надежду, что был неправ, что у Всемогущего какой-то отдых за границей, и что он сможет услышать «Мидория, мальчик мой!» еще хоть раз. Сердце Мидории перестает биться, когда Бакуго подходит ближе и прикладывает свой палец к его груди, указывая прямо на сердце. Он говорит тихо, но Мидория все равно слышит. — Он прямо здесь.