Post-it Notes Lead to the Heart

Мидория Изуку понимает, что есть большая разница в том, чтобы слышать от матери, что они с Бакуго соседи, нежели на самом деле видеть то, как Бакуго осведомленно движется по квартире. Бакуго подбирает свитер, свисающий с кресла, и снимает футболку. Мидория старается не пялиться, но ему это не удается. Он, конечно, уже видел Бакуго без футболки, причем не раз. Они вместе ездили на пляж, дрались друг с другом, когда еще были детьми, и не было такого, чтобы Бакуго стеснялся в школьных раздевалках. Но это другое. Этот Бакуго на пять лет старше, чем в его последних воспоминаниях. И пусть Мидория не может восстановить в памяти время, которое забыл, он многое осознает, взглянув на тело Бакуго. Его мускулистые руки теперь покрывает бессчетное количество шрамов. Это напоминает Мидории о его собственных руках. Мидория заставляет себя отвернуться, когда Бакуго, будто по привычке, кидает свою футболку на кучу одежды на полу. Потом, вспоминая, что был у Киришимы больше недели, Бакуго опускается, чтобы поднять футболку, и закидывает ее на свое плечо, пока направляется в кухню. Бакуго двигается между шкафчиками, умывальником и плитой с такой плавностью, что сразу становится понятно: чаще всего именно он готовил на этой кухне. Мидория представляет себя рядом с Бакуго, инструктирующим его о том, что нужно делать, пока Изуку блуждает по кухне, пытаясь понять, где что стоит. Это навевает меланхоличную улыбку на его лицо. Такую, которая появляется у Мидории при просмотре милого, домашнего фильма, ведь ему все еще кажется, что эта жизнь не его. Бакуго подходит к холодильнику и замечает, что письмо с напоминанием все еще невинно висит на нем. Даже когда некоторые из листовок встречались на пути, у Мидории не появлялось желание выбросить их. Наоборот, он бережет их, потому что, хоть сейчас для него это просто кусочки бумаги, он надеется, что однажды они станут такими же важными, какими были когда-то. Однако Бакуго просто усмехается письму и кидает его в мусор, прежде чем открыть холодильник. — Что за черт, здесь ничего нет, — говорит Бакуго. — Хочешь кацудон? — А-ах, моя мама делала для меня его вчера, поэтому всё хорошо, — говорит Мидория, потому что больше не хочет обременять людей. По сути, именно это он постоянно и делает с момента пробуждения, заставляя их волноваться и готовить для него. Мидория не знает, что делать на кухне, и не уверен, что изучил это за забытые пять лет. Зато он знает, что может купить быстрорастворимую лапшу в магазине дальше по улице и приготовить ее. Бакуго кидает на него невпечатленный взгляд. Будто он прочитал его мысли. — Или это, или острая лапша. Выбирай. — Т-тогда кацудон будет неплохо, спасибо. — То, что я, блять, и думал, — бормочет Бакуго, закидывая мешок с рисом себе за спину, будто бы он весил всего ничего. Мидория пялится на то, как Бакуго работает на кухне. Сам Бакуго игнорирует то, что глаза Мидории пристально следят за ним. Они остаются в удобной тишине, которую Мидория не считал возможной из-за характера Бакуго. Но это мило. Ему интересно, было ли у них время, когда они мирно сидели рядом и наслаждались компанией друг друга, или же их занятые расписания не позволяли этого. Вспоминая младшую школу, время было единственным неизменным для Мидории. Но сейчас, когда из его жизни, как по щелчку пальцев, выпали пять лет, он внезапно понимает, каким прекрасным оно является. Мидория первым нарушает тишину. — Т-так… вы с Киришимой хорошие друзья? Бакуго слишком усердно таращится в миску и разбивает яйцо. — Блять, нет. Дерьмоволосый просто постоянно где-то рядом, и прогонять его — та еще боль в заднице. Мидория улыбается, вспомнив фотографию, висящую над столом в комнате, где Киришима стоит рядом с нахмуренным Бакуго, повесив руку на его плечо. Он рад, что даже если Бакуго сейчас не его лучший друг, парень нашел кого-то еще на эту роль. Улыбка сразу же спадает, когда он делает глубокий вздох и призносит: — И-и… Что насчет нас? Бакуго выкидывает яичную скорлупу и смотрит своими алыми глазами на Мидорию. Нужно быть слепым, чтобы не заметить, как Бакуго изменился за это время физически и психологически, но вот его глаза остались теми же: пламенные, уверенные и заведенные. — А как ты думаешь? — М-мы… — Мидория сглатывает, но комок в горле все же остается. — Мы встречаемся? — Да, — просто отвечает Бакуго, поворачиваясь обратно к плите. Мысли Мидории путаются от новой информации. Это тот ответ, который он ожидал услышать, который угадал ранее, когда увидел двухместную кровать в спальной комнате. Но хоть Мидория сам задал вопрос, услышать такой ответ от Бакуго он был не готов. Изуку волнуется, так как не понимает своих чувств. Он всегда думал, что он вырастет и женится на классной девочке, вроде Урараки. Он не знает, нравятся ли ему парни, но, возможно, ему нравится только Бакуго. Он всегда хотел быть ближе к Бакуго, но все, что ему было нужно, это дружба. Он мечтал снова быть лучшими друзьями и никогда не задумывался о такого рода отношениях. Мидория надеялся только на то, что он с его другом детства будет стоять плечом к плечу, сражаясь вместе и прикрывая спины друг друга. Мидория не знает, что должен делать в подобной ситуации. Он хочет оставить сложившиеся между ними отношения такими, какие они есть. Потому что даже если это не та жизнь, которую он заслужил, Мидория эгоистично хочет удержать ее. В то же время он считает, что это будет несправедливо по отношению к его другу детства. Мидория надеется, что его воспоминания в конце концов вернутся. Но до этого момента будет неправильным и жадным просить Бакуго оставить их отношения неизменными, потому что он не сможет отдавать всего себя, в то время как Бакуго будет полностью оголять свою душу. — Каччан, — грустно говорит Мидория и останавливается, потому что не знает, что еще сказать. Он отчаянно хочет любить Бакуго так же, как тот любит его, но как бы он сильно не желал этого, сейчас его сердце не просит ничего большего, чем дружба. — Глупый Деку, ты слишком много думаешь, — говорит Бакуго, и его голос нежен настолько, насколько это возможно. Он кладет миску кацудона перед Мидорией и щипает его за нос. Кацуки протягивает Изуку пучок его темно-зеленых волос и тихо произносит: — Давай расстанемся.

***

— В-вы расстались? — Не так громко! — Мидория отчаянно машет руками. Внезапно Иида вспоминает, что они в публичном месте и быстро извиняется перед проходящими мимо людьми. — Я-я думаю да… Он первым поднял эту тему, и я согласился. — Но почему?! — голос Ииды снова срывается на крик. — Я думал, он… к тебе… Мидория сжимает кулаки и смотрит вниз. — Я думаю, да, — мягко говорит он. — Но Каччан, скорее всего, заметил, что я был не уверен. Я не знал, что должен делать, — к его ужасу, он чувствует, как слёзы собираются в уголках глаз, и яростно трет свое лицо. Интересно, был ли будущий он таким же плаксой. — О-он хочет большего, чем я могу сейчас ему дать. Я не знал, как сказать ему об этом, поэтому он принял это решение за меня. Иида терпеливо ждет, пока он заканчивает свою мысль, громко заикаясь. — Что ты чувствуешь к нему, Мидория-кун? — Я-я правда хочу быть друзьями с ним снова! И я думаю, когда-нибудь я смогу полюбить его в ответ. Но сейчас я не… не в этом смысле. — Тогда это хорошо, не так ли? — спрашивает Иида. — Бакуго-кун дал тебе шанс обдумать все это еще раз! — Н-но это несправедливо по отношению к нему… Иида пялится на него. — Мидория-кун, мы ведь говорим об одном и том же человеке, правда? Ты знаешь его лучше, чем кто-либо другой. Сделает ли Бакуго что-то такое, чего он сам не считает правильным? — Н-нет… — всхлипывает Мидория, делая глубокий вдох. — П-прости. — Всё хорошо! Я понимаю: для тебя очень угнетающе видеть всех нас и чувствовать себя под давлением. Очень сложно перестроиться и жить так, как жил до потери памяти, — улыбается ему Иида. — Но, пожалуйста, помни, что ты тот человек, с которым я подружился, не больше и не меньше! Он и правда был благословлен иметь таких замечательных друзей. — Спасибо тебе, Иида-кун! — Мидория улыбается, и друг улыбается ему в ответ. Его сердце бьется чаще, и он настроен использовать ту возможность, которую дал ему Бакуго. Его цель такая же, какой была всегда: он должен как-то починить их отношения, чтобы они оба были счастливы. — Можешь рассказать, что случилось на выпускном? — спрашивает он. — Мама говорит, что мы поладили с того времени. — Поладили? — пялится на него Иида. — Тогда вы начали встречаться! Мидория вспоминает их фотографию с выпускного, на которой он улыбается в камеру, прикасаясь к Бакуго плечом. — Оу, я думал, мы не были друзьями до этого. Иида кидает на него странный взгляд. — Что ж, Бакуго-кун всегда такой громкий, и с ним не очень приятно разговаривать, так что сложно сказать. Но мне кажется, вы стали друзьями с ним еще во время первого года обучения! Вы подрались, и после этого, я думаю, верным будет сказать, что вы стали друзьями. Драка. Этого он тоже не помнит. Мидория думает о пучке волос, который Бакуго засунул в его руку, и о его словах после расставания. Тогда Бакуго признался, что знал об Один-за-Всех. Мидории интересно, узнал ли он об этом во время той битвы. Изуку без понятия, что делать с волосами, которые Кацуки отдал ему. Это не были волосы, собранные с дивана, потому что Бакуго всегда носил их с собой ещё со злодейской атаки, а может, даже дольше, будто это было чем-то драгоценным. На него снисходит внезапная мысль. А если я думал, что умру, и поэтому пытался передать Один-за-Всех Каччану? — На самом деле, — голос Ииды вырывает его из мыслей. — Ты был влюблен в него всю старшую школу! Я помню, ты рассказал мне об этом в середине второго года. Мидория глазеет на него, краснея. — Ч-что? Я сказал? — Да! Ты признался Бакуго-куну в первый день третьего года учебы. Вы провели лето, стажируясь в одном агентстве. Я подозреваю, что именно это подтолкнуло тебя наконец рассказать о своих чувствах! Он никогда бы не подумал, что в своих отношениях с Бакуго он был тем, кто сделал первый шаг. — Значит ли это, что Бакуго не чувствовал ко мне того же? Ведь мы не встречались до выпускного. — Нет, я думаю, у него тоже были чувства к тебе, — Иида выглядит обеспокоенным. — Однако, я не думаю, что он хотел принимать твое признание до того, как должным образом извинился. Мидория пялится на него, и его голос скрипит. — Каччан хотел… извиниться? — Да, и стыдно, что это забрало у него столько времени! Но ты знаешь, каким является Бакуго. Если верить Киришиме-куну, было много ругательств и воплей до того, как он смог сделать это на выпускном. Интересно, есть ли лимит того, насколько Бакуго может удивить его? Но даже возвращаясь в те времена, которые он помнит, Бакуго постоянно показывал ему новые движения и техники, будто в этом не было ничего сложного. Бакуго был способен так легко развиваться, что даже для Мидории, который наблюдал за ним все время, это казалось невероятным. — Так он извинился после церемонии вручения дипломов? Или до? Иида улыбается ему. — Каждый год ЮЭЙ отбирает трех лучших студентов, чтобы те произнесли свои речи. В этот год Яойорозу-сан, Бакуго-кун и я получили эту возможность высказаться. Яойорозу и я сделали то, что делали все перед нами. Мы говорили о воспоминаниях, о геройских мечтах и планах на будущее. Наши речи были короткими, поэтому я не смог сказать все, что хотелось бы. Но все хорошо! Что было важным, так это речь Бакуго. Он использовал эту возможность для того, чтобы извиниться. Сердце Мидории останавливается. — О-он использовал свою выпускную речь для того, чтобы извиниться передо мной? — Не только для этого. Он сказал всем о том, как издевался над тобой во времена, когда вы были младше. Я уверен, что его речь заставила несколько геройских агентств поменять свое решения о принятии его на работу, но ты знаешь, что Бакуго-кун всегда хотел сражаться справедливо. Уверен, он думал, что не сможет быть хорошим героем, если не заявит об этом сперва, — Иида поправляет свои очки. — И в конце речи он предложил тебе жить вместе. Не хочешь посмотреть ее? У меня все еще есть кассета с церемонии. — Я-я… да, пожалуйста, — Мидории кажется, что он сейчас потеряет сознание. Весь рассказ Ииды не похож на реальность. Мидория не может поверить, что Бакуго, тот же Бакуго, который жаждал быть героем номер один, который делал все для победы, добровольно дискредитировал себя перед тем, как стать героем. И все это лишь для него… — Бакуго-кун и я не ладим, — признает Иида. — Я не могу смириться с его характером и вульгарной речью. Было время, когда я не поддерживал твои чувства к нему. Однако, — Иида берет Мидорию за руку, — сейчас я искренне могу сказать, что надеюсь, что между вами все разрешится. Я буду поддерживать ваши отношения, какими бы они ни были.

***

Тодороки стоит возле реки, бесцельно кидая камни. — Иида рассказал мне, — внезапно произносит он, и Бакуго фыркает. Конечно, Четырехглазый сделал это. Никто в их классе не умел хранить секреты, и даже Мидория проговорился об Один-за-Всех. — Он, блять, болтал без умолку, и если бы я не прекратил это, он бы продолжал мямлить вечность. Так лучше, — пожимает плечами Бакуго и кидает плоский камень на поверхность воды. Он не практиковался в этом еще с того времени, когда насмехался над Мидорией в детстве. Теперь Бакуго не может работать из-за травмы ноги, и он осознает, что без Мидории и геройства в его жизни ничего не остается. — Ты не можешь так думать, — говорит Тодороки, поднимая камень. Его бросок жалко идет под воду с громким плеском. Сейчас даже Мидория может заставить камень прыгать четыре или пять раз. Бакуго громко фыркает, а Тодороки берет еще один камень, не глядя в его направлении. — Ты думаешь, что знаешь меня? — Бакуго смотрит, как Тодороки оттягивает свою руку, готовясь бросить еще один камень, и нацеливает свой собственный камень на его. Прицел Бакуго идеален. Он сбивает камень Тодороки до того, как тот успевает коснуться воды, и они оба никчемно приземляются возле берега. В этот раз Тодороки смотрит на него с раздражением. Это мелочно, но Бакуго это не волнует, потому что мелочность — та черта, которую он принимает с распростертыми руками, если это значит, что Тодороки Шото не станет его жалеть. Тодороки вздыхает и меняет тему, будто решая, что он лучше в разговорах, чем другой парень. Такое случается часто. — У тебя кольцо все еще лежит в кармане. Самодовольная улыбка Бакуго пропадает с его лица, и он снова смотрит на поверхность воды. — И что с того? — Это значит, что ты еще не сдался, — отвечает Тодороки. Его одноклассники постоянно говорили ему, что его прямота — это и благословение, и проклятие. Сейчас Бакуго хочет сказать парню заткнуться и пойти вон, но к его раздражению, Тодороки продолжает говорить. — Если бы сдался, у тебя бы его уже не было. — Тебе не приходило в голову, что я пришел к реке, чтобы выкинуть его в воду? — говорит ему Бакуго. Тодороки встречается с его взглядом. Бакуго не может вспомнить, чтобы Тодороки хоть раз вздрагивал от его агрессивного выражения лица. — Тогда почему ты до сих пор этого не сделал? Бакуго хочет сказать, что не собирается выкидывать кольцо потому, что оно стоило ему несколько зарплат, но оправдание звучит слишком слабо, поэтому вместо этого он злостно ворчит и трет свое лицо. Бакуго действительно пришел к реке, чтобы выбросить кольцо, но вот он здесь, а коробочка все еще находится в его кармане. — Мидория хочет быть друзьями с тобой, — продолжает Тодороки, так и не дождавшись ответа. — Вы были друзьями до того, как он влюбился в тебя. Ты можешь сделать это снова. Бакуго смотрит на свои руки, от которых Мидория отпрянул в больнице. — Я не заслуживаю быть прощенным еще раз. — Ты не можешь быть таким самокритичным. Разве ты больше не Я Бакуго Кацуки. Я ем самолюбие и пью слезы на завтрак, и я лучше, чем вся эта массовка, и пошел ты нахуй, Тодороки, ублюдок, — Бакуго фыркает на эту драматичную речь Тодороки, сказанную таким монотонным голосом, каким это только возможно. — Мидория простит тебя еще раз. — Деку будет чувствовать себя вынужденным простить еще раз, — исправляет Бакуго. Тодороки поднимает бровь. — Если бы Мидорию можно было так легко подавить, то, я уверен, тебе бы не пришлось волноваться каждый раз, когда он причиняет себе вред. — Это другое. Деку — дерьмо, когда говорится о его собственной безопасности, но он слаб во всем остальном. Ты можешь насмехаться над ним, а он пойдет и купит тебе обед. — Знаешь об этом по собственному опыту? Бакуго пялится на него. — Ты реально чертовски плох в разговорах, не так ли? — Мне не хочется слышать это от тебя, — бормочет Тодороки. — Но я извиняюсь, если зашел слишком далеко. Бакуго закатывает глаза и отворачивается, готовясь окончить этот разговор и игнорировать другого парня. Но Тодороки проявил свою странную привычку, которую точно перехватил от Мидории. Он хочет что-то сказать, но не знает, что именно. — Иида дал ему кассету с выпускной церемонии, — наконец произносит Тодороки. Бакуго пожимает плечами. Он знал, что это точно выйдет наружу, что если бы Мидория не взял кассету у Четырехглазого, тогда ему показали бы ее мама или Круглолицая. — Он собирается сегодня ее посмотреть. Ты не хочешь поговорить с ним об этом до того, как он посмотрит ее? — Я пытаюсь, но я… — Бакуго затихает. Он пытался извиниться еще с того времени, как Мидория проснулся с амнезией, но слова, кажется, умирают до того, как он успевает выговорить их. Может это происходит из-за гордости, которая продолжает преследовать его, а может из-за страха быть отверженным Мидорией. — Хорошо, — говорит Тодороки, оставляя эту тему. — Он спас тебя снова, хах, — Бакуго смотрит на него краем глаза, пытаясь понять хочет ли парень затеять драку, но Тодороки даже не смотрит в его направлении. — Он постоянно спасает нас обоих, не так ли? Бакуго ничего не отвечает. Он просто хрипит в качестве согласия и снова устремляет взгляд на горизонт. Две жизни, которые Мидория спасал множество раз — психологически, физически и эмоционально — сидят рядом, глядя, как солнце дарит им новый день.

***

Мидория сидит с коробкой носовых платков напротив телевизора. Делая глубокий вздох, он нажимает на кнопку. — Наш первый выступающий — Бакуго Кацуки, — оглашает директор Незу. Публика начинает шептаться, ведь это имя им знакомо. Парень силен и влиятелен, но также взрывоопасен. Толпа замирает, когда Бакуго подходит к микрофону с листом бумаги в руке. Никто не знает, чего ожидать от речи взрывного парня. Каминари и Серо хихикают, делая ставки на то, как много про-героев Бакуго оскорбит до конца своей речи. Киришима был с Бакуго, когда тот шумел и рвал свои тысячные поправки в тексте, поэтому он точно знает, о чем друг будет говорить. Он затихает, переводя взгляд то на Мидорию, то на Бакуго. Урарака и Иида говорят с Мидорией, и хотя он, кажется, слушает их, его глаза прикованы к фигуре Бакуго на сцене. На его лице сияет яркая улыбка гордости и счастья за друга детства. Поэтому Киришима решает, что извинение забрало так много времени не из-за боязни быть отвергнутым, а из-за гордости Бакуго. Бакуго открывает свой рот, и толпа замолкает, готовясь услышать примитивные фразы третьегодки. Парень же игнорирует их всех. Его взгляд прикован к Мидории. — Когда мне было четыре года, — начинает он. У него не написана эта часть речи, но он обдумывал это так долго, что может произнести ее по памяти. — Я получил свою причуду. Она довольно классная, — он поднимает свою руку и демонстрирует несколько маленьких взрывов. Толпа восхищается, но Бакуго сконцентрирован только на друге детства, который улыбается от уха до уха. Он сглатывает и продолжает: — Я был лучшим в классе. Все учителя любили меня, а вот одноклассники нет, но меня, на самом деле, это не волновало. Я стремился стать героем номер один, и мне не надо было этой массовки в жизни. Когда мне было четыре, я уже был замечательным. Он делает глубокий вздох и произносит следующую фразу до того, как обдумать свои слова: — Когда мне было четыре года, я унижал своего друга детства. Его заявление стирает улыбку с лица Мидории, но Бакуго заставляет себя продолжить. Он знает: Мидория достаточно самоотверженный, чтобы остановить его, но он обязан сказать это и для Мидории, и для него самого. — Сперва это были просто подлые комментарии, обзывания и злые записки на парте. Но когда мне исполнилось пять, я впервые использовал свою причуду на нем, ударив кулаком по лицу. Бакуго слышит пораженные вздохи из толпы, видит осуждающие взгляды одноклассников и всей школы, потому что ни для кого не является секретом личность его друга детства. Он видит Эйджиро, своего лучшего друга, который остался рядом даже после рассказа о годах издевательств, который никогда не ставил на нем крест, несмотря на его грубую речь и жестокий характер. И сейчас Киришима успокаивающе улыбается ему. — Я думал, что я лучший, — его голос немного ломается. — У меня была чертовски крутая причуда. А еще был он, этот тупой беспричудный задрот. Это действительно было смешно. Он не стоил даже грязи на моих ботинках. Он хотел стать героем, а я думал, что это ни за что на свете не произойдет. Он делает глубокий вздох. — Я ошибался. На лице Мидории появляется понимающий взгляд. Бакуго уверен, что Мидория не станет перебивать, будет слушать речь до конца и неважно, что в ней будет дальше. Потому что он уважает ту смелость, которая потребовалась его другу для того, чтобы рассказать об этом. — Всю младшую школу я думал, что был самым крутым. Учителя щедро хвалили меня, а одноклассники всегда толпились вокруг. Я правда был уверен, что смогу победить даже Всемогущего, — Бакуго выпускает горький смешок. — Но этот чертов задрот все равно не оставлял меня одного. Он видит, как Урарака и Иида осторожно окружили Мидорию, но их взгляды, которые они кидают на Бакуго, абсолютно не таят в себе злости. — Он был, блять, беспричудным и думал, что может смотреть на меня свысока, может спасти кого-то настолько крутого, каким являюсь я. Я был чертовски злым. Он на мгновение останавливается, чтобы его руки прекратили трястись. — Когда мне было четырнадцать, он спас мою жизнь впервые. Я уверен, что вы все слышали о происшествии с грязевым злодеем. Тогда я был готов скорее умереть, чем принять его помощь. Но он все равно пришел, а я отплатил тем, что наорал на него. Бакуго знает, что есть лимит времени, который он может занять своей речью, и что его прогонят со сцены, если она будет слишком затянута. Он замечает Ииду, говорящего с членом персонала. Скорее всего, он делает что-то великодушное, вроде передачи некоторого времени своего выступления Бакуго. Ему кивает Яойорозу Момо. Чертов Деку. Чертов 1А класс. Блять. — После этого он попал в ЮЭЙ, и я узнал, что он еще с детства прятал от меня причуду, — это не совсем правда, но так он хотя бы не раскроет секрет Всемогущего всему миру. — Я был в ярости. Он смотрел на меня свысока все эти годы. Каждый раз он приходил спасать меня и, наверное, смеялся над тем, насколько я был жалок, — Бакуго сжимает свои кулаки. — В первый раз, когда я проиграл ему, у меня случилась паническая атака. Бакуго знает, что его родители слушают где-то в толпе. Он никогда не говорил им всю правду об их отношениях с Мидорией и причину, по которой они перестали быть друзьями, но ему интересно, о чем они уже догадывались. Он знает, что Инко тоже где-то здесь. Сможет ли она простить ему то, что он делал? — Первый год для меня был как какое-то дерьмовое шоу. Я продолжал проигрывать этому тупому задроту, и даже когда мы должны были работать вместе, я был тем, кого выводили из строя. Они думали, что из меня бы вышел отличный злодей, хотя моя цель стать героем никогда не менялась. Бакуго все же находит своих родителей в толпе. Он не понимает выражения лица его матери, хотя злой она, вроде, не выглядит. Отец же ободряюще улыбается. Бакуго вспоминает, как они стирали кровь с его лица после очередной драки. Отец сдержанно отчитывал его, пока мама злилась в стороне. — И потом, во время нашей драки на первом году обучения, я наконец понял, — он опускает много деталей, которые не нужно было бы скрывать, если бы он говорил с Мидорией наедине. Но Бакуго считает, что должен рассказать о своих ошибках миру. Тогда его ничто не будет сдерживать, и он сможет начать работать над своей мечтой с чистого листа. Он встречается взглядом с Мидорией — Я всегда думал, что лучше тебя. Но выходит, что героем был ты, а не я. Я был придурком, преследовавшим другого придурка, который раньше всегда был позади. Он видит, как глаза Мидории расширяются; это те же слова, которые он сказал во время их битвы в первом году. Бакуго делает глубокий вдох и вытаскивает смятый лист бумаги, на котором написаны всего два слова. — Деку, придурок! — кричит он. Внезапное повышение голоса пугает толпу, но его глаза сосредоточены только на одном человеке. — Прости меня! Но ты бы лучше смотрел за свою чертову спину, потому что я иду за первым местом, и я, блять, не проиграю! Улыбки Мидории достаточно, чтобы справиться с агонией, которую вызвала его речь. Бакуго уже почти сошел со сцены — он, наверное, использовал все время Ииды, — но тут он внезапно вспоминает еще одну вещь, которую забыл сказать. — Эй, ты, задрот, давай теперь жить вместе! После этого в зале образовывается странная атмосфера, будто публика не знает, что они должны сделать: поаплодировать или освистать. Но для Кацуки это не имеет значения, потому что Изуку бросается на него с обьятиями сразу же после того, как тот спускается со сцены. Ему хочется плакать. Чертов Деку. Чертов 1А класс. Блять.

***

На следующий день Мидория Инко заходит в квартиру своего сына и приносит с собой пакеты с продуктами. Она начинает волноваться за Изуку, потому что никто не встречает ее у двери. Она проверяет кухню и спальню, но там никого нет. Наконец, она находит своего сына, странно скрученного у дивана, напротив телевизора. Коробка из-под салфеток, лежащая возле него, пуста.