След зверя

      Как ударили морозы посильней, стал Деян на зимовье собираться. Уложил в сани котомку сухарей, горшок свежего масла, крупы разной взял, соленья, лук, репу, сухих грибов, моркву. Капусту завернул получше, чтобы не промерзла. Не забыл про мыло, запалки и смольняк. Без огня на зимовье никак. Тут тебе ни есть не сварить, ни баню истопить. А наверх охотничьи снасти уложил. Всё добро хорошо к саням привязал и стал одеваться. Солнце уже поднималось над лесом, окрасив полнеба красноватой зарёю, пора пришла выдвигаться. С такой-то поклажей быстро идти по снегу не получится.       На краю деревни встретил тётку Урмилу. В большом почёте она у местных людей была. Людей хворых⁵ выхаживала. Одна на несколько деревень управлялась. Есть, правда, ещё одна знатная знахарка, но живёт далече, да и местный народ поговаривал, что ведьма она. Только не верил Деян злым наговорам. Знал он Ведану, обратиться раз пришлось. Не ведьма она, просто суровая и людей не жаловала. А тёмный люд сразу ведьмой окрестил.       — Отца упредил, что сегодня отправляешься? — спросила Урмила.       — А то как же. Обещал кабанятины да мясо казули первой же ходкой прислать.       — А ты куда снегоступы навострила, тётка Урмила? — поинтересовался Деян. — Понятно я. А вот ты куда собралась едва рассвело? Чего не сидится в тёплой избе?       — Да в Макеевку. Вчерась, по пути в город, ко мне брат кузнеца заглянул. Жена его захворала. Вот пойду, погляжу, может, чем пособлю, — и тряхнула заплечным мешком. — Вроде всё взяла.       — Доброе дело задумала. Ну, бывай. Доброго пути и божьей помощи.       — И тебе того же, племяш. Ты себя побереги. В этом году зима ранняя. Зверье ближе к жилью людскому подходят. И это не только олени да козули.       — Ты про волков да оборотней, что ли? Тоже дедовых сказок наслушалась.       — С волками как-нибудь совладаю. Не впервой. А живых оборотней никто уж сколько лет не видывал в наших краях, разве только со слов деда Возгоря. А этим сплетням я не верю. Эти шлынды⁶ если и есть, то обходят людей стороной. Им от нас добра не ждать. Мы их не жалуем, они — нас.       — И всё же, они любимцы старых богов. Им сила человека и зверя дана. В честной битве люди им не ровня, — сказала, нахмурившись, Урмила.       — Так я воевать и лезть на рожон зазря не стану. Ни к чему мне это. Ладно, пойду я.       — Ну иди-иди, удалец-молодец.       Деян же поправил шапку, поднял ворот овчинного тулупа и, надев рукавицы на меху, потянул гружёные сани в сторону леса. Мороз крепчал. Воздух был свежим и холодным, что пощипывало в носу. Сухой снег искрился на солнце и скрипел под ногами. В снеговые шубы обрядился лес. Красиво и тихо кругом. Только слышна песнь неугомонного дятла. Всё стучит и стучит в поисках пропитания. Кое-где на снегу видны следы лесного зверья. Кто умеет читать по следам, тот поймёт, где свежий след, а где зверя уж и в помине нет. Подошёл охотник к зимовью ближе к вечеру. Над одинокой лесной хижиной клубился дым, крыльцо было вычищено.       «О как, неужто Мизгирь уже тут? — подумал Деян. — Интересно, а с ним есть кто?»       Замков на дверях зимовья отродясь не бывало. Таков закон среди охотников. Кто набрёл на хижину, тот и греется. Воровать всё равно нечего. Ведь скарб охотники по весне уносили с собой. А места для сна, дров, запалок и травяных сборов для отваров не жалко. Открыв дверь и отодвинув старую коровью шкуру, охотник вошёл внутрь хижины.       — Ну, кто там нерасторопный такой? Быстрее закрывай. Не пущай холод, — донеслось с печи.       — Я это, дядька Мизгирь. Деян. Гляжу, не прибрано. Ты давно ль тут?       — Нет. Ещё изба прогреться не успела. Вышел с Макеевки сегодня с утреца.       — Я тоже. А дед Воронок как же?       — Нет его. Хворает ещё с осени. Видать, отохотился старик. Ему, почитай, за полвека уже перевалило. Совсем дряхлый стал.       Деян сел на лавку и вытянул ноги. Холод постепенно оставлял его.       — Есть чего пожевать, дядька?       — А как же. Картошка с зажаренным салом в чугунке возле печи. Вода есть горячая. Можно иван-чай или липовый цвет запарить, — отозвался тот, слезая с печи.       После еды стали они вещи разбирать, место освобождать. Вдруг кто ещё пожалует.       — Слышь-ка, дядька Мизгирь, завтра утром на реку нужно сходить, проруб сделать.       — Так пока нет в том нужды. Я шёл по берегу. Вода ещё как след не замёрзла. Нечего на тонкий лёд соваться. Обождать пару деньков нужно. Снегом пока обойдёмся. Так, всё разложили на места, пора укладываться. Капканы по утру ставить нужно, чтобы к темноте в избе быть. Мало ли. Слышал, что старики говорят… В этом году в наших краях седой медведь объявился. А этот зимой не спит, потому что оборотень.       — Брешут. Где это у нас седые медведи шастают? Только бурые.       — Эх, молод ты ещё, жизни не видел. Потому и седой, что оборотень.       — А как человека от оборотня отличить, ежели он в человечьем обличии?       — Да никак, — крякнул Мизгирь, поправляя лежанку на печи. — Пока не перекинется, чтоб немарач⁷ его прибрала! А перед этим глаза у них меняются. Оборотня трудно и среди людей сыскать, и среди лесного зверья. На то и двуликие.       — Вот и гадай, кто есть кто. Мне отец рассказывал, когда я пешим под стол ходил, что один раз видел живого оборотня. Он хорошо его запомнил.       Мизгирь ничего не ответил, видать, задремал. Деян потушил лучину и прилёг на лавку, укрывшись тёплым тулупом до ушей. Слушая треск поленьев в печи да завывание ветра за окном, он незаметно для себя уснул.       А рано утром, пока дядька ещё досыпал, Деян бодро поднялся, оделся, умылся тёплой водой, что вчера в чугуне оставили в печи, и пошёл на улицу под навес, сухих дров принести. Когда пришёл обратно, то Мизгирь уже собирал на стол, что-то напевая под нос.       — На улице красота, небо ясное, ветра нет, — весело сказал молодой охотник, складывая дрова возле печи. — Можно протопить печь, поесть и выдвигаться.       Охота на куниц, лис, соболей, оленей была всегда делом прибыльным. Деян пошёл по стопам отца и тоже стал охотником. Как ни отговаривал его последний, после неудачной встречи с раненным волком, когда едва ноги унёс, но сын не слушал. Деян имел острый глаз и твёрдую руку. Он словно знал, где встретит зверя, и ловко укладывал стрелу за стрелой в цель, сбивая раскачивающихся на тяжёлых еловых ветвях белок, сходу разил зайца, а иногда с одной стрелы сшибал с ног тонконогую козулю⁸. Перекусывал охотник по обыкновению на ходу вяленым мясом или сухарями. Сегодняшний погожий день ничем не отличался от других. Он понаставил капканов, а потом долго ещё бродил по лесу в поисках добычи. Подстрелил зайца и лису. Устал. Посмотрев, в какой стороне солнце, понял, что пора возвращаться обратно. Продираясь сквозь густой ельник, Деян уже в мыслях представлял, как на ужин они с Мизгирём приготовят горячую, душистую кашу с мясом зайца. Да, жаль, что глухаря сегодня он так и не повстречал, но не беда, впереди ещё много дней охоты. Хотя может дядьке повезёт больше.       Вдруг внимание охотника привлекло движение впереди. Он медленно, чтобы не привлекать внимания, вытащил из колчана стрелу. Молодая пятнистая козуля стояла возле рябины и копытцем что-то ковыряла в снегу. Иногда она вскидывала голову и прислушивалась к шуму леса. Немного погодя снова возвращалась к своему занятию. Видимо, пыталась достать прошлогоднюю опавшую листву. Серая здоровая шкура на солнце лоснилась. Если рука не дрогнет, то будет мясо на засолку. У него всего одна попытка. Прицелившись и задержав дыхание, Деян отпустил тетиву. Животное дёрнулось, а потом упало на снег, обагрив белое покрывало кровью. Перекинув лук через плечо на спину, он со всех ног припустил к добыче. Нужно быстро освежевать и разрубить тушу, пока не стемнело. Вытащив нож и достав из заплечного мешка топор, Деян присел возле козули. Чётким быстрым движением вспорол живот и стал доставать нутро. Бросив потроха на снег, он осторожно вынул сердце и печень. Снегом почистив руки, он снова взялся на нож и сделал круговые надрезы вокруг тонких ног, а также вокруг головы. Погружённый в свои мысли, и ловко орудуя ножом, охотник не замечал ничего вокруг. Сняв шкуру и порубив тушу, он решил забрать с собой потроха и сердце. Только их-то рядом уже не было, только следы некрупного кота на снегу. Деян так увлёкся, что забыл главный закон леса: на спине тоже должны быть глаза. Этак он мог и с жизнью проститься, будь зверь покрупнее.       До хижины молодой охотник добрался, когда почти стемнело. Засолив мясо, Деян наконец смог отдохнуть. Дядька распотрошил убиенных зайцев и замочил в большом чугуне мясо. Шкуру козули отправил на отмоки. На поздний ужин приготовили простую кашу с маслом, поели, запивая чаем, и стали готовиться ко сну. Мизгирь на печь полез, а Деян, набросив на плечи поверх рубахи зипун⁹, решил посидеть у окна. С детства любил глядеть на звёзды, на эту красу непонятную. И ведь не только красивые и яркие, так ещё и не врут. Путь, коль случаем заплутаешь, всегда верный укажут. Поворошив уголь в печи и подбросив пару поленьев, он повернулся к окну да так и обмер. На него с дугой стороны смотрело дитё. А глаза-то огромные, в пол-лица, и ладоши к стеклу приставил для лучшего обзору. Деян не знал, что делать: бежать звать в избу аль на месте остаться. Вдруг нечистый голову морочит, а за избой и нет никого. Знамо ли дело зимой в лютый мороз дитю одному быть! А потом опомнился и мигом к двери. Вот же дурья башка, может семейство пришлых в лесу плутает, а он тут мнётся. Выскочил на снег в онучах на ногах, кликнуть мальца, а его и след простыл. Вернулся в избу озабоченный охотник, обул меховые сапоги, надел тулуп и снова вышел на улицу. Обошёл вокруг дома, остановился у окна. Ага, был-таки малец! На снегу отчётливо видны небольшие следы, которые вели в сторону навеса, где хранились дрова. Но потом они пропали, словно тот, кто их оставил, улетел. Что за ерунда? Точно нечисть балует. Нужно идти спать, а то и не такое привидится. Двери завалил бревном. Так, на всякий случай. Мало ли…       Не видел растерянный и напуганный охотник, как из-за кучи сваленных дров за ним внимательно наблюдала притаившаяся рысь. А когда тот ушёл, кот бесшумно покинул своё укрытие и направился в лес.       Утром охотники снова разошлись в разные стороны. Деян про вчерашнее и словом не обмолвился. Ещё подумает дядька, что умом повредился. Поэтому решил выбросить сей случай из головы. Набрал мяса для приманки куниц, ловушки для птиц — и пошёл себе. В избу вернулся после полудня недовольный. Кто-то пару накануне поставленных капканов захлопнул и забрал мясо. Да почему кто-то?! След молодого кота был ясно виден. Зло вытряхнул он из мешка подстреленных белок и стал снимать шкурки. Мясо же решил потушить с чесноком да приправами. Тут и дядька Мизгирь подоспел. Тоже не в духе был. Не успел порог переступить — и сразу ругаться. Мол, почти все ловушки не тронуты, а мяса нет. Пусто. Только кошачьи следы везде. На обратном пути подстрелил парочку жирных куропаток. Вот и вся охота. Разделали добычу, наготовили еды и молча, думая каждый о своём, легли спать.       Лежит Деян, а сам всё про кота думает. Надо же, какой хитрый выискался. На глаза не показывается, а есть чувство, что где-то рядом он. Ловушки чистит умело, будто знает, что смерть они несут. Слишком умный чертяка для простого зверя. Чудно. Ну да поживём, увидим, что дальше будет.       Так и повелось у них. Утром на охоту, вечером при разделке мяса и заготовке шкур — обсуждения. Ловушки кот посещать не перестал, кое-где всё равно пустовали. Правда, иногда след был волчий, а значит, не только кот воровством промышлял. Другие тоже не брезговали. Шкурок у охотников накопилось за четыре седьмины¹⁰ немало, особенно зайцев да козуль. Мяса тоже достаточно навялили и насолили. Добытое Деяном его отец у кромки леса забрал, обменяв на пустые сани, как ранее было уговорено. Мизгирь же свои сани сам на следующий день в деревню потянул. Не доросли ещё сыновья, чтобы помогать в этом деле. А так и семью увидит, и хозяйку своим приходом порадует.       — Может, чего захватить на обратном пути? — спросил дядька перед уходом.       — Лечебных травок бы захватить у знахарки Урмилы да лепёшек домашних к мёду, что отец передал.       — Добре. Ещё малинового варенья прихвачу. А то уже мало осталось, да квашеной капусты на щи.       — Хорошее дело.       Проводил Деян Мизгиря, а сам решил старую баньку натопить. Негоже немытым ходить. А то какое это мытьё в деревянной лохани, так, баловство одно. Только нужно обновить проруб, что три дня тому назад на реке сделал. К обедне управился. Баню натопил и решил два ведра речной воды в избу принести. Портки, рубаху да онучи после мытья постирать. Подхватил он вёдра и бодро зашагал по своим же оставленным следам вниз с холма. Спустился. А там возле самого проруба на животе на льду мальчишка лежит, рыбу, что всплыла подышать, голыми руками ловит.       «Не спугнуть бы, — подумал Деян, — а то ведь, того гляди, в воду сиганёт со страха».       Но тут беда сама пришла. Видно рыба попалась тяжёлая да с норовом, вот дитё и не удержалось. Лёгкий всплеск — и съехал в воду. У охотника перехватило дыхание. Господь Всемилостивейший, потонет ведь! Бросив вёдра на берегу, Деян стремглав бросился на помощь. Мальчишка барахтался в ледяной воде, но не издавал ни звука. Упав у самой кромки на лёд, он схватил утопающего за ворот кожуха, не давая уйти на дно. Каким-то чудом, напрягая все силы, он смог вытащить полностью продрогшего мальца из воды. Потом, стоя на коленях, охотник стал быстро раздеваться, видя стремительно бледнеющее лицо несчастного. Скинув с себя тулуп, Деян тут же стал освобождать парня из плена мокрой одежи. Завернув тонкое тело в свою одёжу, он подскочил на ноги и побежал вверх по холму прямо к бане.       «Только бы успеть!» — билась одна мысль в голове Деяна.       Уложив непутёвое дитё на лавку в бане, он освободил его из тулупа и стал растирать холодное худое тело. Мальчишка же лежал ко всему безучастный, с закрытыми глазами, бледный до синевы и, казалось, не дышал.       — Давай, дурья твоя башка, открывай глаза! Борись! Не вздумай помирать! — взвыл во всё горло Деян и с силой ударил мальчишку по груди, а потом наотмашь по лицу.       Голова дёрнулась на тонкой шее и повернулась на бок. Изо рта хлынула вода, малец закашлял и стал ловить ртом горячий парной воздух. Охотник испытал огромное облегчение, словно гора с плеч свалилась. А когда внимательно всмотрелся в лицо спасенного, то едва не заорал в голос. На него в упор глядели горящие золотом глаза зверя. Быстро взяв себя в руки, он кашлянул и, кое-как совладав с непослушным голосом, сказал:       — Вот оно как. Что же, гость дорогой, сейчас будем париться, чтобы хворь да трясовицу отогнать, потом поешь и будем знакомиться.