Only Time

Поглощенные своими отношениями, ни Гарольд, ни Ремус не замечали ничего. А пуффендуец, который буквально ходил по пятам за парой, знал их секрет. Пока он никого не посвящал в свое знание. Но выводы для себя делал, строил планы, разрабатывал тактику. Назвать этого студента коварным или злым было нельзя. Влюбленным — да, а вот в кого из них двоих, он еще не решил. Но у него было время на продумывание более глубокого плана и завоевание своего избранника. Подход к парням был совершенно разный, у каждого из них были свои страхи, свои цели и ценности. Пуффендуец еще не определился, были ли они слабым местом друг у друга и было ли между ними что-то серьезное или это лишь легкая интрижка, которая продолжалась уже месяц, а то и больше. Заворачивая за угол, пуффендуец скрылся в своей гостиной, а затем и в комнате. Сумка брошена в углу, учебники стоят ровной стопкой на столе. Молодой человек сел за стол и раскрутил ранее подготовленный пергамент. В ладони уже было перо, и парень был готов начать записывать первые пункты своего плана по завоеванию Гарольда. Именно сейчас, сидя в своей комнате, он решил, что хочет Гарольда. Не просто быть рядом с ним, дружить с ним или любить его. Нет. Он хочет его себе. Как хотят новую метлу или кубок. Просто иметь, обладать, быть собственником. Пункт за пунктом на пергаменте появлялся почти идеально продуманный план. Не хватает только главных героев и исполнителей. Не марать же руки самому. Ремус был, конечно, тоже ничего, но шрамы уродовали, а значит, рядом с ним он будет выглядеть тоже уродом. Другое дело — интересный шрам Гарольда, он, наоборот, украшал парня, добавлял таинственности. Найти тех, кто станет помогать ему в таком деле, будет несложно. И вот уже на следующий день четверо парней с разных факультетов, которые не питали особой любви к мародерам, поджидали гриффиндорца в коридоре по дороге из библиотеки. Время было позднее, поэтому народ уже сидел в гостиных, и помешать никто не смог бы. Люпин не спеша направлялся туда же. По дороге он раздумывал о том, как признаться друзьям в том, что уже месяц встречается со слизеринцем, и что немаловажно, с Гарольдом. Такая новость явно никого не обрадует, кроме Лили. А ведь все это нужно было еще обсудить и с самим Гарольдом. Он не услышал шорохов за спиной и не успел среагировать, когда на голову натянули мешок, а из кармана вытащили палочку. Удары посыпались на парня, а от усталости и утомления он даже не смог подать голос. Все закончилось так же быстро и внезапно, как и началось. Топот ног стал удаляться, и последнее, что смог сделать Ремус, это определить, что нападавших было явно больше, чем двое. Зачем кому-то было нападать на него — было неясно.

***

Когда Джеймс и Сириус возвращались с вечерней тренировки, то не ожидали, что не застанут друга в гостиной. Он хоть и гулял с ними по ночам, но для видимости всегда соблюдал режим школы и возвращался до отбоя. Но сегодня Люпина в комнате не было. И никто не знал, где он и что с ним. В последнее время он немного отдалился от своих друзей, стал больше времени проводить в библиотеке или у озера. Шпионить за ним и проверять по карте они не стали, так как решили дать другу право на свои секреты и на личную жизнь. Но все равно, до этого вечера он всегда возвращался до отбоя. Впервые за месяц Джеймс и Сириус открыли карту с намерением отыскать Люпина. Они не обнаружили его в библиотеке, у Визжащей хижины или в других местах, в которых любил проводить время Ремус. Точка с его именем зависла в коридоре между туалетом Плаксы Миртл и библиотекой. Она не двигалась, что насторожило друзей. Оставив на стреме в гостиной Питера, парни побежали к Ремусу. Он все так же валялся на полу, с мешком на голове, в грязных рубашке, мантии и брюках. При виде такого друга у Сириуса и Джеймса не возникло сомнений, что зачинщиком он не был точно. Ремус никогда не участвовал в драках, ни с кем не общался, кроме них. Мешок с легкой руки Джеймса слетел с головы оборотня, а в лицо ударила легкая струя воды. Ремус медленно приходил в себя. Первое, что он сказал, — это попросил привести Гарольда. И, конечно, Сириус понял его неправильно. Оставив Джеймса с Ремусом, он помчался в подземелья с намерением придушить своими же руками слизеринца. Негласное перемирие держалось на волоске, и то только потому, что Лили заверила всех, что Гарольд не представляет для них никакой угрозы и точно не собирается ухаживать за ней. Но то, что он сотворил с Ремусом, не поддается никакому оправданию. Самый добрый и невинный участник компании оказался под ударом. Его друг. Его Ремус. За него он был готов убить, как и за любого своего друга. Но Ремус — это другое. В их отношениях скрывалось нечто другое. Что-то более глубокое. Они не были братьями, как, например, с Джеймсом. Они были чем-то за гранью. За Ремусом хотелось присматривать и оберегать. Из-за него сердце обливалось кровью. Волосы хотелось вырывать из-за бессилия, из-за страха признать свои чувства, свое притяжение к лохматому оборотню. Через несколько минут Сириус уже стоял у портрета в гостиную Слизерина с намерением достать оттуда Портера любимыми способами и порвать на части. Облегчив брату задачу, из гостиной вышел Регулус и, наткнувшись на старшего, ухмыльнулся. — Что случилось, Сири? Твоя новая девушка неожиданно с нашего факультета, и ты хочешь из-за этого ее бросить, — оценив настроение брата, спросил слизеринец. — Не до шуток сейчас. Достань мне своего дружка, иначе я сам его найду. — Из ушей чуть ли не дым шел, спокойно стоять на ногах было невозможно, тело порывалось в бой. Регулус решил больше не злить братца — мало ли чем это обернется — и вернулся в гостиную. Через минуту оттуда вышел Гарольд, и его лицо сразу же встретилось с кулаком Блэка. Нос снова разбит — это стало традицией для их общения. Слизеринец зажал нос и запрокинул голову. — Ты конченый, Блэк? За что? — Это низко даже для слизеринца. Выбрал самого беззащитного? Понравилось избивать его? Ты для этого втирался в доверие? Чтобы потом ударить в спину, мудила? — Сириус замахнулся во второй раз, но его опередил брат и поймал его руку. — Что с Ремусом? — насторожился Гарольд. На кровоточащий нос уже было плевать. Можно заклинанием исправить ситуацию, а вот Люпину, судя по словам Блэка, досталось от кого-то сильнее. — Ах! Значит, ты знаешь, о ком речь? Значит, это ты? Ты, да? — старший Блэк рвался снова ударить слизеринца, но у него ничего не получалось. Благодаря Регулусу, Портеру больше не попало. — А о ком еще может идти речь? Что с ним? Его кто-то избил? — Неужели кто-то узнал об их отношениях и решил таким образом высказать свое мнение? Взмахнув палочкой, слизеринец остановил кровотечение, а затем кивнул другу, чтобы тот отпустил брата, и побежал в больничное крыло, предполагая, что именно там и должен сейчас быть Ремус. За ним бежал Сириус, который пытался обогнать, чтобы быть первым: он ведь важнее и нужнее Люпину. Правда ведь?

***

Джеймс уже отнес друга в больничное крыло, объяснил мадам Помфри, что произошло, и дожидался Сириуса. Он не ожидал, что первым войдет Портер и сразу направится к кровати Ремуса. — Что тебе тут надо? Тебя не звали, — Поттер занял позицию, из которой будет удобно атаковать, если потребуется. — Ты выяснил, кто с ним это сделал? — сразу перешел к делу Гарольд. Обогнув Джеймса, он прошел вплотную к кровати и аккуратно коснулся лица, и без того в шрамах, а теперь еще и с легкими ссадинами. С грустью в глазах убрал волосы с лица, поправил одеяло и сел на стул. Никто не заметил тоскливого взгляда черных глаз позади всех. Действия Гарольда резали ножом по сердцу. Какое право этот слизеринец имеет ТАК касаться ЕГО Ремуса? Он всячески отгонял от себя мысли о возможном романе этих двух. Ведь если бы все было так, Ремус бы поделился со своими друзьями? С ним лично? С появлением этого новенького вся их жизнь переворачивается с ног на голову. Он не готов к такому. Он больше не проводит вечера рядом с оборотнем, они не разговаривают, как раньше. Теперь Ремус много гуляет, улыбается и не смотрит на него с прежней нежностью. Только сейчас Сириус стал вспоминать, что Ремус смотрит так на Гарольда. Значит, правда? Они встречаются. Упустил? — Гарольд, — прошептал Ремус, когда пришел в себя. А когда увидел рядом того, кого очень хотел, то сначала улыбнулся, а потом поморщился от дискомфорта. — Отдыхай, Рем. Завтра проснешься, а я тут. Если хочешь, — улыбнулся слизеринец и взял за руку парня, почувствовав ответное рукопожатие. — Хочу, — шепнул гриффиндорец и закрыл глаза, доверяясь. За спинами хлопнула дверь и раздался топот одной пары ног, а затем и второй. Каждому этой ночью было о чем подумать.