Only Time

Ближе к вечеру Портер вернулся в свою комнату. Проскользнув через гостиную, он зашел в комнату и увидел вполне интересную картину: Люциус прижимал к столу Северуса и трахал его в рот своим членом, совершенно не аристократично, пошло и вызывающе. Представшая перед взором картина заставила Гарольда опешить и застыть на месте. Он хоть и представлял, как это происходит и выглядит, но сам не пробовал. Тему секса они с Ремусом не затрагивали, то ли из-за неуверенности, что готовы, то ли из-за простого нежелания. А в последнее время в голове Портера роились мысли о том, что хоть Люпин ему и нравился, но сексуального интереса почти не вызывал. Реакция Сириуса на их отношения веселила и доказывала, что Блэк не просто ревнует своего друга, а куда глубже задет тем, что Ремус выбрал в партнеры не его, а новенького, почти незнакомого парня. Рушить жизнь близких и любимых людей не хотелось, а потому Гарольд склонялся к мысли свести двух идиотов, которые ходят вокруг да около. Когда Люциус и Северус закончили свои дела, брюнет поднялся с колен и вытер с губ остатки спермы, молча поправил мантию, которую в приступе страсти не успел снять, и наконец обратил внимание на стоящего в дверях соседа. — Понравилось представление? — И хоть сказано это было спокойно, но в интонации прослеживались издевка и недовольство, что их застали за таким интимным занятием. Нетерпеливый Малфой забыл запереть дверь. Немного нервный Снейп повернулся к стулу и сжал его спинку. Смотрящий на все это блондин, уже удобно устроившийся на кровати Портера и откинувшийся на локти, лишь потешался в душе над ситуацией. Она входила в его планы. Ему очень нравилось играть с людьми, а с теми, кто сам напрашивается, так и подавно. Он знал, что Северус ему все равно ничего не сделает, потому что не сможет или не захочет терять такого удобного во всех смыслах любовника. О любви блондин даже не задумывался. Не потому что ее не было в его сердце, а потому, что не видел смысла рассуждать о таких земных вещах. От тихого смешка Малфоя, который тот ненатурально пытался скрыть, Гарольд отмер и покраснел. — Двери нужно закрывать, если не хотите, чтобы вас застали. — Гарольд прошел к своей кровати и бросил на нее мантию, которую успел снять по дороге. Но вскоре пожалел об этом, так как возбуждение, которое он испытал, увидев парней, скрыть уже не получится. В голове подло промелькнула мысль: а как бы смотрелся Северус с его членом во рту? От этого стало особенно мерзко. То ли из-за мыслей, в которых фигурировал не Люпин, а Снейп, то ли само нахождение зельевара превращало мысли в абсурд. — Неужели завидуешь? Или Люпин не берет за щеку? — огрызнулся Северус, скрывая тем самым свое уязвленное положение. Люциус продолжал потешаться над парнями с кровати. — Личная жизнь на то и личная, что не касается никого, кроме участников. — Иногда к своим советам лучше прислушиваться и самому. — Справившись с раздражением, Снейп наконец повернулся к парням. Затем кивком головы указал Люциусу на дверь, взбешенный его довольной мордой. Улыбка того буквально разрывала рот. Весь оставшийся вечер прошел в демонстративном игноре. Молодые люди приняли душ и отправились на боковую. Еще засыпая, Гарольд задумался о том, что Северус Снейп не очень изменился со школы. Все тот же вспыльчивый и острый на язык. И несмотря на общение со старостой, в движениях и взгляде все равно прослеживается одиночество и отшельничество.

***

Как бы ни не хотелось, но к учебе пришлось приступить. Ученики, словно проснувшиеся от столетнего сна, начали бегать и паниковать. Единственный факультет, которого эта паника не коснулась, был Слизерин. Гарольд снова отметил отличие змей от всего остального школьного мира. Ученики словно жили на разных планетах. Даже первокурсники демонстрировали хорошие манеры и сдержанность. Если кто-то и проявлял бурные эмоции, то только в гостиной факультета. На всеобщее обозрение никто свои переживания не выставлял. Стоило Гарольду оказаться в Большом зале, как огромное количество голосов накрыло как волной. Он успел отвыкнуть от шума, живя с достаточно тихими по натуре своей Блэками. Те не растрачивали эмоций понапрасну. После завтрака Портера сразу нашла Лили и набросилась на него с рассказами о том, как она провела каникулы. Плетущиеся сзади мародеры только скрипели зубами, так как Джеймс, который хотел полного внимания своей девушки, боялся ссоры, а потому не лез в чужой разговор. Люпин же был подавлен, не успев восстановиться после полнолуния, которое, к его удаче, он провел дома. Ему хотелось завести разговор со своим партнером, но что-то все время мешало. Или он сам себя в этом убеждал и неосознанно оттягивал разговор. Лили, демонстративно не замечающая нервных друзей, продолжала свой рассказ. Несмотря на любовь к Джеймсу, она испытывала непреодолимую потребность в общении с Гарольдом. Но объяснить природу этой тяги не могла ни себе, ни Поттеру. Джеймс рвал и метал, но сделать ничего не мог. Только в душе строил планы по устранению нежелательного слизеринца. Если уж одного удалось убрать, то и второго получится. Уверенности гриффиндорцам было не занимать. Сириус же, который был обязан наблюдать ненавистного змея все каникулы, был готов на все предложения лучшего друга, предлагая всю посильную помощь. У него были свои интересы, но это было необязательно знать всем остальным. Особенно одному очаровательному оборотню. Уже прощаясь с подругой, Гарольд обернулся на мародеров, оценив каждого из них взглядом, и остановился на Ремусе. Улыбнувшись своим мыслям, которые, несмотря на последние выводы, были не радужными, он обратился к нему. — Ремус, прогуляемся? — Улыбка тронула его рот, он взял того за руку, и они отправились на озеро, ставшее уже их местом. Портер посчитал нужным проигнорировать скрипящего зубами, но стоявшего и беспомощно смотрящего им вслед Сириуса. А Ремус лишь сделал вид, что не заметил этого, но напоследок коснулся плеча друга. Он видел терзания Блэка, но не предпринимал попыток выяснить отношения. Он устал ждать, теперь очередь брюнета. — Сегодня вечером. Мы должны закончить с ним сегодня вечером, — кивнул Сириус и повернулся к Джеймсу, который немного удивленно смотрел на друга. Идущий позади всех Петтигрю знал, кому понравится такая новость, и тихонько похихикал в свою толстенькую ладошку. И скрылся за поворотом — друзья все равно его не заметят. Тем же вечером Сириус и Джеймс отправились на осуществление своей миссии. Ремус все еще был с Гарольдом, что не удовлетворяло мародеров; они затаились за углом и принялись ждать. Когда Ремус вышел из класса, Сириус подмигнул Джеймсу и побежал за оборотнем, оставляя друга разбираться со слизеринцем. Аккуратно сложив карту, Поттер зашел в класс, где застал застегивающего рубашку слизеринца, но тот стоял спиной к двери, и застать его врасплох не составило труда. — Рем, что-то случилось? — кинул он через плечо. — Ты говорил, что спешишь к друзьям. — В интонации была слышна улыбка. Повернуться Гарольд не успел, в его спину уже упирался кончик чужой палочки. — Что в тебе такого, что на тебя все вешаются? — выплюнул Джеймс не хуже Снейпа, которого знал Гарольд в будущем. Слизеринец медленно повернулся и спокойно посмотрел на парня. Изучил его лицо и затем так же спокойно ответил: — Если ты ревнуешь Лили, то я повторю еще раз: между нами ничего нет. Она хорошая девушка и очень тебя любит. — Гарольд попытался обойти Поттера, но тот преградил ему путь, толкнув обратно к парте. По лицу гриффиндорца прошла волна отвращения. Недолго думая, он дал собеседнику под дых. Тот согнулся от боли и откашлялся. Грудь давило и сковывало от нехватки дыхания. — Знаешь, это очень подло. — Разогнувшись, он оттолкнул от себя парня, а затем залепил ему в ответ по уху, но никак не ожидал, что его припечатают к парте и, накинувшись сверху, вопьются в губы. Отлетел от него гриффиндорец так же быстро, как и поцеловал. Коснувшись своих губ пальцами, он ошалело смотрел на врага и не мог понять, что за странные ощущения он испытал. Словно целовался с братом. Ему было не с чем сравнивать, но это казалось очень странным, хоть и не противным. Он глянул на приходящего в себя Гарольда и заметил растерянное лицо; он полностью разделял его чувства. Ничего не говоря, слизеринец покраснел от неловкости, схватил галстук и принялся его завязывать. Его поцеловал отец. Конечно, тот не знал этого факта, но Гарольду от этого не легче. Он не успел понять, что произошло, а Джеймс снова его поцеловал, сжимая при этом его галстук, как единственное средство спасения. Пока все не успело зайти слишком далеко и чужой язык не пробрался глубже, Портер оттолкнул от себя парня и, вытерев губы тыльной стороной ладони, произнес:  — Не совершай ошибку, чтобы потом не жалеть, придурок. — Он похлопал Джеймса по плечу и вышел из класса. Дорога до комнаты, казалось, совсем не заняла времени. Захлопнув за собой дверь, он просто сполз по ней спиной и уткнулся в колени лбом, не замечая заинтересованного взгляда Снейпа. Джеймс же приходил в себе куда дольше. Он посмотрел на свою руку, в которой остался слизеринский галстук, и только сейчас понял, что, черт возьми, натворил. Галстук словно отрезвил его. Он хотел вернуть его парню, но обнаружил, что остался один. Выругавшись, он спрятал его в карман и отправился в гостиную. С ним пытались заговорить однокурсники, но он, игнорируя всех, зашел в спальню, где застал Сириуса, который целовал беспомощно стоящего и нисколько не сопротивляющегося Ремуса. И было в этом что-то правильное. А вот в его поцелуе со слизеринцем ничего естественного не было. Решив не мешать парням, он вернулся обратно в гостиную, сел у камина и стал смотреть на языки пламени.