Ещё один дубль, пожалуйста

«Breaking in to my skin, feel the burning again. I can't escape it. It's time to rise up from the shadows» The Afters — Shadows. «Врезаясь в мою кожу, почувствуй вновь пожар. Не избежать мне этого. Настало время выйти из тени».

***

— Алло, мам, как твои дела? Я перевёл тебе деньги на счёт, ты получила? Хорошо, я рад. Нет, всё в порядке. Я не плачу, ты чего? Простыл немного. О боже, мам, на дворе месяц май, какая тёплая одежда? Не преувеличивай. Ха-ха. Ладно, я куплю что-нибудь от простуды, обещаю. Да не вру я. Честно куплю. Даже фото тебе вышлю, сделаю селфи с набором лекарств. Мама, я не издеваюсь. И не мои это дурацкие шуточки. Хватит бурчать, тебе нельзя нервничать. Ха-ха, ну прости, у тебя глупый сын. Нет, мам, меня никто не обижает, как тебе это вообще в голову пришло? Интуиция? Мам, ты что, веришь в такие глупости? Тебе нужно меньше слушать своих соседок. Ах, кстати, забыл сказать, я встретил Каччана. Помнишь Каччана? Когда мы ещё с папой жили. Да, его маму зовут Мицуки-сан. Да, вы дружили. Помнишь? Ага, случайно встретились. Вырос, конечно, мам, почти 15 лет прошло. Передам обязательно. Да, и про Мицуки-сан узнаю. Мидория сидел на подоконнике в своей съёмной квартире и рисовал на стекле причудливые узоры. Из-за дождя и внезапно упавшей температуры, нехарактерной для мая, окно запотело, поэтому эти закорючки хорошо выделялись. Он позвонил матери сразу после того, как Даби заплатил ему за последнюю съёмку. Денег и правда было много, поэтому половину он отправил матери, а половину оставил на следующий месяц, чтобы у Инко-сан не возникло вопросов. Она дивилась даже небольших сумм и считала, что студент не может зарабатывать так много. Но Изуку умело убеждал её, что в столице другие цены и другие зарплаты. За окном уже стемнело, и Мидория видел своё отражение среди разрисованных линий. Ссадина на подбородке посинела, а царапины от ногтей Даби покрылись бордовой корочкой. Надо бы придумать версию, с помощью которой он будет отвечать на вопросы друзей о синеве на подбородке. Неудачно упал лицом? Изуку усмехнулся, и мама спросила, что же рассмешило сына. Он так увлёкся, что и забыл о разговоре. Женщина что-то рассказывала о соседке, у которой есть милая дочурка. Мидория понял, на что намекает мама, но сделал вид, что абсолютно безразличен к её намёкам. Вдруг раздался звонок в дверь. Изуку обернулся, с недоумением посмотрев в сторону прихожей. Он никого не ждал так поздно. Даби со своей компанией его адреса не знали, хотя узнать им ничего не стоило. Но обычно тот звонит или пишет, если что-то хочет. Тех, с кем Мидория общался, он не считал близкими друзьями. Он с трудом слез с подоконника: промежность всё ещё саднила, мышцы болели. Но Изуку пересилил себя и направился к двери. — Мам, ко мне кто-то пришёл, я тебе потом перезвоню. Целую, пока. Мидория положил телефон на стол и вышел в прихожую. Он резко открыл дверь, не спросив кто там. В доме, где он жил, работал консьерж, поэтому Мидория был уверен, что строгая женщина Чиё-сан не пропустит чужаков. На пороге стояли Ашидо с Ураракой, ребята из компании Бакуго и сам Бакуго, также Киришима с его другом Каминари, знакомый Мидории Сэро-кун и пару девушек, которых Изуку не знал. Они громко смеялись и с таким же задором поприветствовали хозяина квартиры, ввалившись внутрь без приглашения. Пьяные и счастливые, они даже не заметили опухших глаз Мидории, тёмных кругов под ними, безжизненного взгляда и ссадин на лице. Им просто нужно было место для тусовки, а друг, живущий один, в такие моменты приходится весьма кстати. Только Бакуго заметил. Его вообще притащили сюда насильно. Он спокойно сидел и готовился к экзамену, но Киришиме неожиданно позвонила Ашидо и предложила устроить вечеринку. Девушка другу Кацуки нравилась, он хотел соблазнить её, но наедине тушевался и пасовал. Поэтому так просил поддержки Бакуго. Видимо, хозяин не особо ждал гостей, и Бакуго даже стало не по себе. Негоже мешать человеку. Он сухо кивнул Мидории, и тот слабо улыбнулся на приветствие старого друга. Всего минуту назад он обсуждал его с мамой, а теперь Каччан стоял перед ним в клетчатой чёрно-серой рубашке и тёмных брюках. Изуку посмотрел на свою одежду и понял, что выглядит неухоженным. Он не был готов к встрече, и все эти дни ходил в самых простых домашних вещах. Мидория извинился за это и попросил ребят, чтобы они чувствовали себя как дома, пока юноша переодевается. Он вышел из комнаты в белой рубашке с засученными рукавами и чёрных брюках и увидел Бакуго, прислонившегося к стене в коридоре. Услышав шаги, он поднял взгляд и отошёл от стены. — Что-то случилось? — спросил он прямо в лоб. Бакуго вообще не собирался ничего спрашивать. Но снова какие-то силы тянули его к прошлому, заставляли вмешиваться. Зачем? У них ничего общего. Они разные. И в детстве было так же. Деку хвостиком бегал за новым другом, а Бакуго просто нравилось ощущение превосходства над другими, более слабыми детьми. Повзрослев, Кацуки смешался с серой массой. Он ничем не выделялся из прочих, был, так сказать, обычным. Да, силён, умён, успешен. Но таких, как он, десятки, тысячи в огромном мегаполисе. Может, поэтому его манит человек из прошлого, где Бакуго ещё был единственным в своём роде, уникальным? Наверное, тяга эта объясняется на подсознательном уровне. — О чём ты, Каччан? — наигранно удивился Мидория и машинально коснулся ссадины на подбородке. А он так надеялся избежать разговора о случившемся. — Ах, это… Неудачно упал лицом. Изуку выпалил самую неправдоподобную версию, придуманную второпях, и тут же об этом пожалел. — Я не спрашиваю про царапины, мне похуй, с кем ты устроил кошачьи бои, — хмыкнул Бакуго, явно не поверив идиотскому оправданию. — Я про глаза. Ты тут двое суток рыдал, что ли? Мидория вздрогнул. Неужели всё так плохо? Он умылся, нанёс немного тонального крема, который однажды у него забыла Ашидо, но Бакуго всё равно заметил припухлости и тёмные круги. Визажист из Изуку хреновый. Надо срочно сменить тему. А слезливость спишет на простуду. Но о чём можно поговорить с Бакуго? Когда они начинают разговор, кажется, словно оба заставляют себя это делать, чувствуется напряжение и искреннее желание поскорее отвязаться. Нить их беседы держится только на приличии, с которым люди обычно обращаются к старым знакомым. Одного приветствия недостаточно, и они через силу задают ещё несколько простых вопросов, чтобы не прослыть невоспитанными грубиянами. — Точно, Каччан, как поживает твоя мама? Я недавно разговаривал со своей, она очень хочет с ней созвониться, может, дашь её номер, если не против? — затараторил Изуку, отыскав нейтральную тему. Он опустил голову, почесав затылок. — У мамы проблемы со здоровьем, поэтому, думаю, ей пойдёт на пользу общение с Мицуки-сан. — Ладно, — вздохнул Бакуго. — Можешь не говорить, задрот чёртов. Мне-то какая разница? И нахуя я тут распинаюсь, — последнюю фразу он пробурчал под нос, но Мидория услышал её. Бакуго тоже не ответил на вопрос Мидории и направился в зал, где шумная компания во главе с Ашидо и Киришимой что-то громко обсуждала, заполняя помещение искренним смехом. Изуку закусил губу. Мидория не мог рассказать Бакуго, что именно произошло, но почему-то стало паршиво от того, как он увильнул от вопроса. Это чувство преследует Мидорию всё время работы на Даби. Таким не похвастаешься. Жаловаться некому. И он держит всё в себе, сгнивая изнутри. Нельзя всю жизнь молчать, молчание съест тебя. От Изуку осталась только половина, отчаяние практически поглотило его грязную, испачканную душу. — Просто, — сорвалось с губ, — есть кое-какие проблемы. Но уже всё разрешилось. Спасибо. Эмоции нахлынули, бывает. — Да похер, — Бакуго пожал плечами, повернувшись спиной к Мидории. — Оставь мне свою почту, скину мамин номер потом, — добавил он и вышел из коридора. Ашидо уже спокойно сидела на коленях Киришимы, обнимая его за плечи, чтобы не упасть. В свободной руке у неё находилась банка пива. Она хохотала, постоянно заваливаясь назад, а Киришима подхватывал её за талию. Мидория видел похотливый взгляд юноши, понимая, что, если Ашидо останется с ним наедине, эти двое переспят. Пьяная девушка и пьяный парень — адская смесь. Стоит ли ему вмешаться и оставить подругу ночевать у себя, или позволить ей самой решать, с кем проводить ночь? — об этом думал Изуку, когда к нему подсела Урарака, тоже изрядно подвыпившая. Она что-то прошептала ему на ухо, но Мидория не разобрал её слов и кивнул отчасти рефлекторно. Глазки Очако загорелись, она встала с места, схватив Изуку за руку, и потянула за собой. Мидория тяжело сглотнул, ведь даже не знал, на что подписался. Но отказывать он не привык, поэтому покорно проследовал за Ураракой куда-то вглубь коридора. — Кажется, кому-то повезло, — хихикнул светловолосый парень, Каминари Денки. Он был другом Бакуго и Киришимы, они снимали квартиру втроём. Кацуки чуть слышно усмехнулся, а Ашидо отвела взгляд, пожав плечами. Кому-то повезло, но уж точно не Мидории. Урарака затащила его в свободную комнату и сразу же начала раздеваться. Вероятно, все её прошлые методы по соблазнению юноши не дали никаких результатов, и она решила действовать иначе. Да, напору этой красавицы позавидует любая девушка. Только вот Мидория хотел, чтобы Урарака продолжала просто делать недвусмысленные намёки, никак не продвигаясь вперёд в их недоотношениях, придуманных самой Очако. Если он её оттолкнёт, то что скажет Урарака? Она красивая, милая, фигурная. Мидория видит это, она стоит перед ним в одном нижнем белье. Можно насладиться эстетически, но девушка совершенно не возбуждает его. Не из-за того, что с ней что-то не так, а потому, что Мидория невосприимчив к женским чарам. Сердце стучит от страха, а не от чувств.  — Эм, Урарака-сан, ты пьяна, может… — Изуку заикается, держась на расстоянии. Но она подходит ближе, касается ворота его рубашки и тянется к пуговицам, чтобы раздеть уже свою жертву. На самом деле Очако невинна. Просто влюбилась в парня, просто слишком много выпила. Алкоголь снимает все запреты. В глубине души Урарака давно мечтала встать на дорожку распутства. Поэтому и сдружилась с раскрепощённой Ашидо Миной, чтобы встретить какого-нибудь плохиша в её компании. Но девственный взгляд всё равно упал на милого юношу — Мидорию Изуку. Он точно не вписывался в образ плохиша, но, кто знает, может, и ему иногда хочется поддаться зову внутренних демонов. — Да, я пьяна, — шепчет Урарака, кусая Мидорию за ушко. — Ну и что? Её ладони ложатся на обнажённую грудь, и по телу Изуку бегут мурашки. Они не извещают об удовольствии, только усиливают страх. Как оттолкнуть? Что сказать? Мысли запутались. Если честно признаться, то, может, это отрезвит Урараку? Она резко толкает его на кровать, Мидория не может удержать равновесие и валится на постель, а Очако быстренько забирается сверху, целуя юношу то в шею, то в ключицу. Её прикосновения сравнимы с прикосновениями Тодороки — тоже не приносят ничего, кроме отвращения. Они неумелы, хаотичны, Урарака сама немного дрожит, наверное, делает это впервые, но не останавливается, желая подарить любимому всё своё тепло. Мидория чувствует, но ответить взаимностью не может. Ему больно. Почему он гей? Разве нельзя было родиться нормальным? — Урарака-сан, постой, — он отталкивает её, сжимая обнажённые плечи девушки, — я д-должен тебе кое-что с-сказать. — Что не так, Изуку? — Урарака краснеет, называя его по имени. Кажется, это отняло у неё больше смелости, чем всё остальное. — Эм, я… ну знаешь… я, — взгляд Изуку мечется по потолку, избегая встречи с опьянёнными недоумевающими глазами Урараки. Закончить фразу ему не дали. Дверь отворилась, и на пороге появился Бакуго Кацуки, довольно ухмыльнувшись. Урарака ахнула, прикрыв грудь руками и прижавшись к спинке кровати. Мидория накинул на неё свою рубашку, сам оставшись раздетым. Бакуго обвёл взглядом комнату, тонкую талию Урараки, обнажённый торс Изуку. Мидория съёжился, опустив голову. По спине пробежал холодок, хотя атмосфера накалилась до предела. — Б-бакуго! — возмущённо воскликнула Урарака, сминая белую рубашку. Появление юноши возымело отрезвляющий эффект. — Что ты тут делаешь?! — А это разве не туалет? — в голосе читался сарказм. — Простите, в чужом доме так легко заблудиться. — Ты, что идиот? — буркнула она. — А что ты тут делаешь, Урарака? Неужели на Деку запала? — усмехнулся Кацуки. — Вот так новость! Хэй, придурок! — он позвал Изуку. — Чего сидишь? Свали отсюда! — Ах! — Мидория замешкался и вскочил с кровати. Руки дрожали. Он схватил первую попавшуюся ветровку, что лежала на стуле у шкафа, судорожно натянув её на себя. Мидория никак не мог попасть в отверстие для рукава, чертыхаясь про себя. Бакуго уже закипал, желая ударить этого наивного дурака. Урарака смотрела на всё это сквозь затуманенное сознание и не понимала, как вообще так получилось. Наконец, Изуку смог надеть верхнюю одежду. Он поднял взгляд на Бакуго, одними губами произнёс «спасибо» и быстро скрылся за дверью. Бакуго тяжело вздохнул. И зачем он вообще помогает этому идиоту? Он наклонился вниз, взяв в руки платье Урараки, что бесхозно валялось на полу, и бросил его в сторону девушки. — Оденься, обольстительница хренова! — хмыкнул он. — З-зачем ты это сделал? — недовольно пробурчала Очако. — Твою психику берегу, дура, — Бакуго щурился, наблюдая, как Урарака надевает платье. И как у Деку не встал на такую красотку? Даже Кацуки, будь он менее благородным, воспользовался бы её состоянием. — Слушай, кончай бегать за Деку. — Деку? — недоумевала Урарака. — За Мидорией, — исправился он. — Найди себе кого попроще. — Кого? Тебя что ли? — Урарака подошла ближе, сложив руки на груди. — Можно и меня, — Бакуго слегка подался вперёд. — Не интересуешь, — она оттолкнула его, едва удержавшись на ногах. — Меня парни, которые сохнут по другим парням, не возбуждают, Бакуго-кун! Влюбился в Мидорию-куна, так бы и сказал. — Да что ты говоришь?! — он вскинул брови, а затем резко схватил её за плечо и притянул к себе: — Ещё раз услышу подобную ересь, убью! — процедил он сквозь зубы. — Усекла? — Д-да… — пропищала Очако.

***

Весь оставшийся вечер прошёл относительно спокойно. Урарака отсела подальше от Мидории. Бакуго постоянно курил на балконе, Ашидо выпивала на пару с Киришимой, Каминари с Сэро долго старались обихаживать других девчонок: милую Яойорозу Момо и строгую Джиро Кьёку. Хотя было ясно, что им ничего не светит сегодня. Только у Киришимы всё складывалось просто отлично. Вот он и рассказывал своим друзьям-неудачникам, как счастливо выбрался из страшного места под названием «френдзона» той ночью. Они шли по коридору университета, и Эйджиро в ярких красках описывал каждое мгновение наедине с Ашидо, упомянул даже все детали её нижнего белья: кружева, ленточки, бретельки, резиночки. Бакуго тошнило от этих уменьшительно-ласкательных словечек. И с каких пор Киришима стал таким ванильно-приторным? Но юноша не указывал на это Эйджиро. Друг был по-настоящему счастлив, а Бакуго не настолько урод, чтобы портить ему момент. Сам успеет разочароваться в отношениях. Но Киришима, казалось, готов всю жизнь теперь носить Ашидо на руках, ведь она «такая замечательная, просто восхитительная, умопомрачительная, страстная и очень, повторюсь, очень хороша в постели». Каминари периодически постанывал от зависти и каждый раз, когда Киришима упоминал постельную сцену, бил друга по спине. Ему не удалось окрутить Джиро Кьёку. Зря он полез к ней на первой встрече. Под глазом блондина красовался внушительный синяк, старательно запудренный детской присыпкой, что сильнее выделяла его, превращая Каминари в зомби. Киришима насмехался над Денки, восхваляя себя и свою успешную стратегию. — Я шёл к этому месяцами, дурачьё, — сказал Киришима, положив руку на плечо Каминари. — А ты решил двух зайцев сразу убить. Будь как Сэро, он просто проводил ЯоМомо до дома. Стратег! Ничего не скажешь. Учись, студент! — Иди ты к чёрту, Киришима! — отмахнулся Каминари. Теперь-то ему точно не добиться расположения девушки, придётся отказаться от неё, переключившись на Урараку. Судя по всему, Мидория отшил её вчера. Она вышла из коридора расстроенная, напуганная и безумно недовольная. Наверное, стоит оставить Джиро и взяться за Урараку. Ещё не поздно. Каминари настраивал себя на позитивный лад. Нужно было просто попросить номер Урараки Очако у новоиспечённой девушки Киришимы и разработать новый план действий. Главное — не пить. Алкоголь сносит мальчишке крышу. Тогда никакой план не поможет ему остановиться. С другой стороны коридора к ним направлялся задумчивый Мидория Изуку. Он держал в руках какую-то синюю папку. Бакуго заметил его, и безразличная гримаса сменилась хмурой. Изуку не сразу увидел знакомых, а когда поднял взгляд, замахал рукой и широко улыбнулся. — Хэй, Каччан! — выпалил он за несколько метров до них. — Каччан? — тихонько усмехнулся Киришима. — Он что, твой гейский дружок? — съязвил юноша, с коварной улыбкой взглянув на Бакуго. Бакуго цыкнул, отвернувшись. И тянет же кто-то за язык этого наивного идиота. Не хватало ещё выслушивать подобные шуточки от Киришимы. Именно он рассказал о слухах, ходящих вокруг ориентации Мидории, а теперь насмехается над Бакуго. Этого Кацуки не любил больше всего. Мидория подошёл ближе, поздоровавшись уже с Киришимой, что продолжал странно улыбаться, и с недоумевающим Каминари. Изуку искренне поинтересовался, что случилось с Денки и откуда у него этот ужасный синяк. Знакомый помялся, хихикнув, но на вопрос не ответил. Мидория повернулся к Бакуго, но старый друг упорно отводил от него взгляд. — Каччан, ещё раз спасибо за тот раз, ты меня выручил, — сказал он, немного покраснев. Киришима едва сдерживал приступ смеха. Слишком миленькое прозвище для Бакуго. Какой это «Каччан»? Он как минимум «Бакумонстр» или «Взрывокиллер», как его звали в старшей школе, в которой они, кстати, учились вместе. Никто бы не решился назвать Бакуго иначе, а Мидория спокойно говорит это, и его мозги до сих пор не размазаны по стенке. Киришима крайне удивлён таким переменам в своём друге. Поэтому шутка на тему нетрадиционной ориентации очень удачно сюда подошла. — Ага, точно, — буркнул Бакуго и прошёл мимо Мидории. — Идём уже, — бросил он своим сокурсникам, даже не взглянув на Изуку. Каминари кивнул Мидории, а Киришима продолжал чуть слышно смеяться, чем только сильнее раздражал Бакуго. Мидория смотрел вслед уходящим знакомым и не понимал реакцию Бакуго. Наверное, он рано радовался простому общению с ним. Пары доброжелательных жестов было достаточно, чтобы поверить в искренность дружеских отношений между ними. Мидория вскользь даже подумывал о том, что однажды откроет свой секрет Бакуго, ещё один, самый главный. Но надежды рухнули в мгновение. Размечтался. Никто не хочет иметь дел с геем. Суждено ли Изуку найти человека, который поймёт его? Или на пути будут встречаться только те, кто хочет им воспользоваться, или те, кто делает вид, что на одной стороне с ним? Неужели его место там, перед видеокамерой, в той мерзкой квартирке, под нелюбимым человеком, с насмешками и издёвками Даби и его отвратительных друзей? Это максимум, чего достоин Мидория. Бакуго своим поведением подтвердил самые страшные опасения Изуку. Слёзы подступили к горлу. Изуку тяжело выдохнул, сдержав свой порыв раскричаться на весь университет, взвыть от боли, упасть на колени и рыдать от беспомощности. Пора перестать думать о себе. Он вступил на этот путь ради мамы, ради её счастья и её здоровья. Невозможно получить всё и сразу. Жертвуя одним, ты обретаешь что-то другое. Он пожертвовал собственным счастьем и безоблачным будущим. Осталось только надеяться, что однажды Даби надоест использовать Мидорию, словно собачонку, и он сам выгонит его, подарив свободу. Когда же этот день наступит? Кто-то коснулся плеча Изуку, и он обернулся. Перед ним стояла Ашидо Мина, тепло улыбаясь. У неё очень необычная внешность. Наверное, поэтому она легко сдружилась с Мидорией, ведь тоже была жертвой стереотипов общества. Розовые волосы, чёрные склеры глаз, странные розовые татуировки на теле — всё это не нравится обычным людям, но Ашидо не стеснялась. Это её стиль. Изуку немного завидовал подруге, она его и вдохновляла, вселяя уверенность. Как вовремя Ашидо появилась сейчас. Ещё секунда — и Мидория бы закричал от душевной боли. — Хэй, ты чего примёрз, Мидория? — удивилась девушка. — Ах, ничего, — Изуку замотал головой. — Всё в порядке. Просто задумался. — Не выпадай так, а то примут за сумасшедшего, — Мина стукнула его локтем в бок, игриво подмигнув. — Я слышала голос Киришимы, он уже ушёл? — Да, ушёл, — ответил Мидория. — Жаль, — расстроенно произнесла она. — Мы с ним это… Ну… Встречаться начали. — Правда? — воскликнул Изуку, искренне порадовавшись за подругу. — Поздравляю. Ты же давно в него влюблена. Завоевание прошло успешно? — Да, — засмущалась Ашидо. — Но, я уверена, он думает, что первым завоевал меня. Не буду его переубеждать. Спасибо, Мидория, отчасти это благодаря тебе. — Я ничего не сделал. — Тогда ты позволил нам потусить у тебя, — парировала девушка. — Если бы не это, то вряд ли бы Киришима сделал шаг. Так что, с меня шоколадка. — Хорошо, — кивнул Мидория. — Идём на пару? — спросила она, и Изуку согласился, последовав за Ашидо. Вдруг раздался звук уведомления об смс-сообщении, и Мидория потянулся к карману за телефоном, чтобы посмотреть, кто же ему написал с утра. Он вздрогнул, увидев высветившееся имя отправителя: «Даби». Ашидо заметила волнение друга и недоумевающе посмотрела на него. Изуку открыл сообщение и прочёл очередной приказ режиссёра: «Сегодня ночью мы все тебя очень ждём, Изуку-чан». Сердце быстро застучало. «Мы все тебя очень ждём» — все! Что он имеет в виду под «все»?! Страх закрался в самые потаённые уголки души, Мидория тяжело сглотнул, схватившись рукой за плечо Мины. — Мидория? Что-то случилось? — она с беспокойством спросила у него. Девушка не привыкла читать чужие сообщения, поэтому даже не посмотрела, что такого прислали Изуку. — Мидория? «В следующий раз попробуем что-нибудь новенькое», — слова Даби так отчётливо звучали в голове, словно вместо Ашидо рядом с ним именно он. Мидории лучше умереть, Мидории лучше исчезнуть из мира, ведь если это продолжится, то он определённо сломается. И склеить мелкие осколки разбившейся души будет уже невозможно.