Не верь асгардцам, дары приносящим

С телефоном проще не стало. Лео вертел аппарат в руках, оживший от отпечатка пальца, и не знал что делать со своей жизнью дальше. Он так и не смог себя заставить позвонить хоть куда-то. На главном экране были они, эти двое, спящие в обнимку, такие спокойные: Стив без тревожной складки между бровей, Баки не закусывал нервно губу. Да и галерея была полна фотографий их совместной жизни, коротких видеороликов. И если сам Брок не любил фотографироваться, то своих половинок снимал регулярно. Лео не знал что со всем этим делать. Делать с жизнью неизвестного ему человека, в которую его так удачно пытаются вписать. Он видел надежду в глазах Стива и Баки и начал подозревать, что не в ранении тут дело, слишком отчаянной, застарелой казалась их боль, слишком они надеялись, что он Брок. Словно тот умер… — Добрый день, — в палату без стука вошла молодая блондинка. — Меня зовут Маргарет Стилл, я психиатр. Вы не против со мной поговорить? — Это они вас прислали ко мне? — ощетинился Лео. — Уговорить, что я — не я? Психиатров он честно не любил, очень сильно не любил, даже больше чем наркологов. И туда, и туда его гоняли достаточно часто из-за работы, мнимых и не очень стрессов. Не умел Лео выворачивать душу наизнанку. — Они — это кто? — поинтересовалась Стилл. Она так и стояла в дверях, словно готова была уйти в любую минуту. — Стив и Баки, простите, мэм, фамилий я их не спросил. — Нет, — Стилл улыбнулась, и, пройдя в палату, устроилась на кресле, положив ногу на ногу. — Меня пригласил доктор Мартин. Он сомневается в полученных результатах анализов и попросил моей помощи. Так что, как я могу к вам обращаться? Лео пересел удобнее. Как ни странно у него ничего почти не болело, и после того как Стив с Баки ушли, доктора сняли все оставшиеся датчики, словно и ранения никакого не было, и он в больнице лежал только по прихоти любовников, решивших проверить его состояние. — Да, конечно, поговорим, может, мне и правда будет полезно, — разрешил Лео. — Я — Лео Барнс, наверное... Ему самому стало слишком сложно справляться со всем этим. — Ну что же, мистер Барнс, — Стилл достала небольшой блокнот и карандаш, — расскажите о себе. Нахмурившись, Лео окинул доктора внимательным взглядом. А что если его упекут в психиатрическую лечебницу? Стоит ли говорить или всё же согласиться с тем, что он хренов Брок Рамлоу и уже вспоминать начал? — Мэм, я не знаю кто я. Все анализы говорят одно, а в памяти пусто. Мне кажется, что я просто пробую хоть как-то адаптироваться к действительности. Я не знаю, Лео ли я Барнс, существует ли он вообще, понимаете? — Давайте поищем? — предложила Стилл. — Может быть, вы — необъяснимый феномен, потому что Брок Рамлоу погиб при исполнении. — Что, простите… по-погиб? Когда? В голове Лео загрохотали барабаны. Он совершенно ничего не понимал и понимал одновременно. Может, эти двое так намучились, почти сошли с ума от горя, ещё бы — десять лет вместе и потерять, — что нашли кого-то настолько похожего и сами себя убедили, что вот он Брок? — Насколько я знаю, три месяца назад, — ответила Стилл. — Мы еще не встречались с подобным, но все бывает впервые, и вы — полностью идентичный близнец. Давайте это выясним? — Да… да, мэм, если возможно… Лео Барнс… Лео глухо перечислял всё, что о себе помнил, уже сам не до конца веря в реальность собственного “я”. Голова болела, сердце частило, хотелось свернуться клубком, накрыться с головой и не воспринимать ничего, не чувствовать и, блядь, не думать. Стилл достала футуристического вида планшет и что-то там понажимала. — Сожалею, но никакого Лео Барнса нет, даже намека, — “обрадовала” Лео она. — А вот у Брока Рамлоу аккаунт в Инстаграме. Хотите взглянуть? Поникнув, Лео пожал плечами. — У меня есть телефон, я гляну, когда буду готов. Мисс Стилл, что мне теперь делать? — У меня нет для вас заготовленного ответа. Я знаю, что Брок Рамлоу погиб, но в то же время вы — это он. Об этом говорят анализы, ваши отпечатки пальцев, раз вы можете пользоваться телефоном. Если отбросить смерть, то я бы сказала, что вы переживаете замещение после серьезной травмы. Попробуйте влиться в жизнь. Я выпишу вам таблетки, но госпитализировать пока не буду. Вы не похожи ни на бредящего, ни на буйного. Тем более, я пока не готова поставить вам диссоциативное расстройство личности, но рекомендую вам обратиться к другому психиатру. — Спасибо, мэм. Можно теперь мне побыть одному? — попросил Лео. Он твёрдо решил позвонить Люси и удостовериться окончательно. — Конечно, до свидания, — попрощалась Стилл и вышла, тихо притворив за собой дверь. Лео ещё минут двадцать крутил в руках телефон, не решаясь на какие-то активные действия. А потом всё-таки набрал знакомый до последней цифры номер, слушал гудки и уже готов был нажать отбой, когда ему ответили… ответила Люси. Он давно уже не любил её, но голос помнил отлично. — Да. Слушаю. Говорите. — Люси, это Лео. Прости, что с чужого номера, но всё так запуталось, — начал было он, но был перебит. — Простите, кто? Лео? Вы явно ошиблись. Я не знаю никакого Лео. — Люси, это не смешно. Я вообще-то муж твой, хоть и бывший. Я и так схожу с ума после Судной ночи. — Нет, вы точно сошли с ума. Я не знаю вас! Я и замужем не была! Проверьте, правильно ли вы набрали номер. И повесила трубку, оставив Лео наедине с тишиной и собственными мыслями. Откинувшись на подушку, он в сотый раз пожалел, что в палате нельзя курить, хотя сейчас ему вряд ли бы и алкоголь помог. Такого просто быть не могло, хоть и происходило. Он ведь точно Лео Барнс, но и его в то же время нет. Совсем нет. Ни для кого нет. Свернувшись клубком, Лео тихо отчаянно завыл. *** — Думаешь, он не наш Брок? — озвучил Баки то, что крутилось у него в голове целый день. — Я не знаю, Баки, — Стив вздохнул, обнял его, уткнувшись в шею носом. — Я хочу верить, что это наш Брок, но Локи… Бог обмана, он слишком… Он мог что-то такое провернуть, но что, если все говорит о том, что это Брок, хотя сам Брок утверждает, что он кто-то другой. Я так хочу его касаться, обнимать, целовать, но не могу, потому что кажется, что ему неприятно. — И от этого больно, — Баки гладил Стива по спине, пытаясь успокоить, хотя сам был в таком раздрае, что не передать. — Я уверен, что это он, просто… Давай спросим у Тора, есть ли какие-то условия, чтобы Брок все вспомнил? — Да, давай, я спрошу. Но сначала к Броку. Не могу, Баки, он живой, он снова наш, ну… почти. Я так его люблю. — Я тоже его люблю, Стиви, очень люблю. *** — Привет, — дверь в палату открылась, и Лео увидел Баки со спортивной сумкой через плечо. Стива не было. Баки очень хотел, чтобы Брок если не вспомнил все, то хотя бы перестал смотреть таким затравленным взглядом, как сейчас смотрел на него. Это было больно, очень больно, Стив обещал поговорить с Тором, а тот с Локи, чтобы выяснить, что они должны сделать, что Брок к ним вернулся. — Лео Барнса не существует, — потухшим голосом отозвался на приветствие Лео. — Бывшая жена меня не знает… Баки кинул сумку на диванчик, стоящий у окна, и подошел к Лео. Что сказать на это, он не знал, не представлял, что все это значит для них со Стивом, не знал, как говорить с Броком, если он считает себя Лео, но говорит, что его не существует. — Прости, — только и сказал он, хотя виноватым вроде бы не был. — Мы со Стивом не знаем, как тебе помочь, но, хочешь быть Лео — будь, — “мы отпустим тебя” Баки сказать не смог, потому что понимал, что не отпустит. Он точно не отпустит, не сможет, иначе сойдет с ума. Это Стив был двужильный, с вибраниумной психикой, но даже она не способна была справляться с болью потери. — Я не знаю, — тихо сказал Лео, поднял на Баки затравленный взгляд. — Баки, я не знаю. Внутри клокотала обида на всё и всех. Чем он заслужил, что его лишили вот так вот разом привычного мира, выпихнули в неизвестность, оставив один на один с обстоятельствами, которые ему совсем были непонятны, с людьми, которых не знал… но которые любили кого-то, так на него похожего? И что со всем этим делать, он не знал. Вот только раз Лео не существует и никогда не существовало… то он лишь плод больной фантазии самого себя? Лео встряхнулся. Нет уж! Так дело не пойдет! Он не сдохнет в палате с мягкими стенами! Надо как-то приспосабливаться! Может, и правда “попытаться вспомнить в себе Брока”? Или сделать вид, что вспоминает? Лео срочно надо было разобраться в мире, где, если верить интернету, не существовало Судной ночи и Лео Барнса, где они с неизвестным Броком Рамлоу любили одинаковые сигареты и кофе, им нравились одинакового формата фильмы и бабы. Так почему бы не попробовать? — Мне до сих пор нельзя кофе? — поинтересовался он у Баки. — Думаю, можно, — улыбнулся Баки, радуясь, что их Брок оживал. — Тебе принести? Я Стива попрошу, он принесет твой любимый, когда придет. Баки был уверен, что предпочтения не изменились, он вообще понимал, что не хочет видеть ничего и никого, кроме Брока. И не хотел больше никогда видеть потухшие глаза Стива, который только колоссальным усилием воли поднимал себя с кровати по утрам, брился, принимал душ. Баки чувствовал, что Стиву хуже, чем ему, потому что у него было право на скорбь, а у Капитана Америки нет. — Стиви, — Баки набрал номер. — Захвати кофе Броку. Да, как обычно. Нет, я не спрашивал. Все, ждем тебя. — Значит, не больничную бурду? — хмыкнул Лео. — Это хорошо, на дух не выношу эту растворимую мерзость. — Как я мог предложить любимому мужику бурду из автомата? — рассмеялся Баки, усаживаясь на кровать рядом с Лео. — Я знаю, ты меня не помнишь почему-то, но я тебя помню и очень-очень люблю. И Стив тебя любит, он тоже тебе об этом скажет, как только придет и принесет тебе кофе. Почему-то хорошо делалось от такой простой заботы, от слов, что его любят… ладно, не его, но любят же, смотрят полным обожания взглядом, тянутся обнять, поцеловать. Он нужен! Хоть кому-то действительно нужен. Пусть это и обманка, выдуманное чувство, принадлежащее другому. — А что будет, если я не вспомню? — Давай надеяться на лучшее, — предложил Баки, погладив Лео по руке. — А если память не вернется, то… мы все равно будем тебя любить. Говорить это было горько и больно, словно он прощался, но Баки взял себя в руки. Он был готов любить Брока без памяти, любить его таким, каким он станет, обретая себя заново, был готов на все, лишь бы больше не испытывать того ужасного чувства, когда твой любимый умирает у тебя на руках. — Мы бы забрали тебя домой, но доктор не разрешает. — Три дня — это немного, — ответил Лео, сжав ладонь Баки. Собственный тактильный голод удивлял. Последний год он жил только местью, совершенно забыв о желаниях тела, лишь дрочил иногда на какое-то безликое порно и всё. Ни новых знакомств, ни случайных встреч ради секса, ни даже тяги к прикосновениям других людей. Лео абстрагировался от всего мира, закрылся от него, что ничего не чувствовать, не испытывать. А Баки был… тёплым и таким живым. — Да, три дня — это немного, — согласился Баки, а сам подумал о трех месяцах боли и тоски. — Тебе, наверное, интересно, чем мы все занимаемся? — Мне интересно, почему вы не рассказали, что Брок умер три месяца назад, и как я оказался здесь, если умер. Баки открыл рот, собираясь что-то сказать, но закрыл его, громко клацнув зубами. Туше. Кто рассказал их Броку, что тот умирал, было уже не важно, важно было, что ответить на вопрос. Но ни Баки ни, тем более Стив, никогда не врали Броку даже в мелочах, это была негласная договоренность, слишком секретной бывала их работа, чтобы еще и врать друг другу. И сейчас Баки соврать не смог. — Мы не могли смириться, — Баки сглотнул, потому что говорить об этом было тяжело, — и Локи, это бог из Асгарда, сказал, что может тебя вернуть. И вернул. Может быть, ты ничего не помнишь, потому что есть какое-то условие, Стиви сейчас это выясняет у Тора, это бог грома из Асгарда. — Боги… Асгард… Что-то я явно упустил в этой жизни, — буркнул Лео, потёр лицо ладонями. Ладно, про Локи и Тора он, предположим, слышал. Всё-таки школьная программа ещё не до конца выветрилась из его головы и он мог себе представить, на что способны боги. И это многое объясняло. Мужики мучались, искали выход, как пережить несчастье, и им, видимо, пообещали вернуть любовника, но вернули не того, выдернули из другого мира кого-то похожего на Брока Рамлоу, объявили беспамятным и вот, пожалуйста, мы имеем то, что имеем. — А если вас обманули, и я всё же не Брок? — задал он вопрос и тут же пожалел. Сам ведь решил играть “Брока” до конца. — Если ты не Брок… — Баки сглотнул, представив не то, как будет плохо ему, а как будет плохо Стиву, — то все кончится. — Понятно. Значит если он не Брок, не будет Броком, его выкинут, как ненужную подделку, на улицу. Хотя и верно, кому нужно жалкое отражение любимого человека? Значит, он должен стать “Броком” хотя бы на время, чтобы понять как и куда двигаться дальше. Ему всего сорок, но оказаться на улице он не готов, совсем не готов. Денег нет, документов и жилья тоже. Баки и Стив не настолько благородны, чтобы обеспечивать чужого им человека. Баки чувствовал, что его не поняли, вернее, поняли не верно, но как объяснишь человеку, что если ты не тот, кого они любили, то жить дальше смысла просто нет. Они со Стивом и так пережили слишком много, чтобы цепляться за эту жизнь. Они через многое прошли, многое повидали, прожили длинную, богатую на события жизнь, можно было больше не испытывать эту страшную боль. — Брок, — Баки снова погладил по руке, глядя в пол, — ты слишком важен для нас, чтобы мы не пытались, чтобы оставили тебя одного. Лео сжал его ладонь, ободряя. Он изучит Брока, его привычки, хотелки, всего его. Он станет Броком, пока не встанет на ноги. Это жестоко по отношению к Баки и Стиву, но и они не лучше бы обошлись с ним, так что он просто попытается выжить. — Я постараюсь вспомнить, Бак, правда постараюсь. — Привет, — в палату вошел Стив с кофе на всех. На его губах играла улыбка, но увидев грустного Баки и безрадостного Лео, и нахмурился. — Что-то случилось? — Нет, Стив, — Баки улыбнулся, натягивая очень убедительную довольную мину, — просто Брок спросил, что будет, если он это не он. — Ну а что будет? — Стив отдал кофе Лео и Баки. — Поможем встать на ноги и отпустим, нельзя же неволить человека. Все это он сказал, немного улыбаясь, пряча за этой полуулыбкой боль. Стив понимал, что подобного потрясения они не выдержат, просто не смогут еще раз потерять. Но и то, что это действительно не Брок, вспыхивало в сознании, ведь Локи мастер обмана и преумножения печали, как бы ни верил в него Тор. С которым, кстати, поговорить удалось, и он сказал что Локи дает им полгода, за которые должна вспыхнуть любовь, иначе Брок исчезнет. Поэтому Стив был уверен, что перед ними Брок, просто магия Локи что-то сделала с ним, что-то такое, после чего он перестал быть собой, но, одновременно, и был собой. Лео попытался улыбнуться. Не верил он в возможную помощь, слишком сучилась с ним жизнь, чтобы верить всем и каждому. Нет уж, он попробует отыграть этот спектакль до конца. Забрав у Стива кофе, Лео сделал глоток и чуть не застонал. Ровно как он любил: совсем немного кофе. Остальное молоко, ореховый сироп и дофига взбитых сливок. — Да-а, Стив, ты определённо умеешь доставить удовольствие, — чуть ли не проурчал он и сново приник к стакану. — Все для тебя, — просиял улыбкой Стив. Пусть их Брок ничего не помнил, но привычки у него остались те же самые. Сладкая, слаще только у Баки, бурда, вместо отличного черного кофе. — Я говорил с врачом, он сказал, что если ты не будешь делать резких движений, то мы можем забрать тебя хоть сегодня, а перевязывать мы с Баки умеем, еще в войну научились, — Стив тоже забывал о том, что их Брока могут шокировать такие откровения, ведь он не помнил, что они с Баки прошли Вторую мировую, хотя в свое время выспрашивал очень подробно. Брок вообще был любителем военной истории, и Баки со Стивом могли не один час рассказывать ему, как и что было тогда. Баки рассказывал весело, и они смеялись и смеялись. Как же Стиву хотелось сейчас посмеяться вот так вот всем вместе. — Могу пообещать не бегать по дому в трусах, не качаться на люстре и не гонять почтальона по лужайке, — улыбнулся Лео, слишком уж его утомила больница и невозможность никуда уйти. — По дому можешь хоть голым бегать, — усмехнулся Баки. — Давай тогда одевайся. Я притащил твои любимые джинсы, — он резко спрыгнул с кровати и стал потрошить сумку, вытаскивая одежду, — футболку с черепом и остального по мелочи, но раз ты едешь домой, остальное не понадобится. — Давай мы поможем тебе одеться, — предложил Стив, подошел, погладив Лео по руке. — Мы скучали, Брок. И столько во взгляде Стива было радостной надежды, когда он смотрел на Лео, когда несмело касался, что, наверное, знай Лео о том, что творилось с этими мужиками три месяца, вообще бы не понял, как они в петлю оба не полезли. Лео сдался, позволил прикасаться к себе, хотя и он, и они должны были понимать, что не настолько он и болен, чтобы не справиться самому, но и Стиву, и Баки хотелось его трогать, исподволь гладить, тешить самих себя чувством обретения, и Лео не мог им в этом отказать. Скорее всего там, в своём мире, он бы погиб от ранения, а ему волей судьбы или заскучавшего мага позволили ещё пожить, увидеть, что значит быть по-настоящему любимым, желанным. Желанным… Лео вздрогнул. Вот что с близостью делать, он не знал. Глядя на Баки и Стива нельзя было сказать, что они были хоть немного пассивами, а значит, задницу подставлял Брок и… и ему придётся, если он собрался играть до конца. Анальная девственность, конечно, сомнительное достижение, и до сорока-то лет его особенно не волновало её наличие, но видимо придётся познавать что-то новое. Ладно, решил Лео, с этим-то он как-нибудь потом разберётся. Ему ещё сосать учиться и не отпрыгивать, когда тянутся за объятиями и поцелуями. Жизнь дерьмо. Но жить всё равно хотелось с каждой минутой всё больше. — Поехали?