Ведомый яростью

      Резкий прыжок назад и боевой шест проходит в нескольких сантиметрах от моего подбородка. Сразу же пригибаюсь и пропускаю второй выпад своего противника над головой. Резко поднимаюсь и перехватываю свободной рукой посох Иллии. Однако удивить ту таким маневром не удалось от слова «совсем». Меня резко дернуло ей на встречу и в следующее мгновение я, прямым ударом ноги, отправляюсь в непродолжительный полет. Далеко пролететь мне не дало растущее позади дерево. Больно приложившись об него спиной, собираюсь уже вскочить и продолжить бой, но меня останавливает нога всё той же Иллии, которая сильнее прижала меня к стволу дерева.       Тут же в лицо упирается стальной наконечник боевого шеста, показывая тем самым, что наш поединок завершен. Устало прикрываю глаза и начинаю жадно глотать воздух. Наш поединок от силы занял минут десять, но за это время я успел вспомнить всех богов и трижды пожалеть, что попросил Иллию немного меня потренировать. Как выяснилось, боец она отменный, как в принципе и любой из каравана Ривелия. — Похоже, длинные мечи тоже пролетают…. —протягивая мне руку, сказала Иллия. — Похоже… — пробубнил ей в ответ, с неохотой принимая помощь. Как же неприятно, когда тебя побеждают. Ещё не приятнее, когда тебя побеждают в сухую. А уж про то, как неприятно, когда тебя в сухую побеждает девушка, старше тебя лишь на год, я промолчу. Это самый настоящий удар по моему мужскому достоинству. Пусть этот бой и нужен лишь для того, чтобы определить мою предрасположенность к оружию, приятного всё же мало. Собственно на кой-черт я вообще тут пытаюсь узнать свою предрасположенность и напрашиваюсь на тренировки? Так это просто!       Вот уже четыре дня мы путешествуем с караваном Ривелия. К нам отнеслись с теплом и заботой, как к собственным детям. И хоть взамен они ничего не просят, жить нахлебником мне категорически не хочется. Поэтому уже на второй день моего пробуждения, я всячески пытаюсь помочь Ривелию и его бойцам. И мне довольно-таки быстро выпала такая возможность.       Ночью второго дня на нас ни с того, ни с сего налетели мародёры. И хоть их численность значительно превышала нашу, они были довольно-таки быстро разбиты. Стоило тем лишь показаться на границе видимости, как бойцы каравана были вооружены и готовы дать отпор. Сноровисто расставив телеги полукругом и выставив воинов со щитами вперёд, лучники принялись методично поливать ряды врагов стрелами.       В итоге до главной линии обороны добралась лишь жалкая горстка мародёров. Дальнейшее сражение было больше похоже на избиение детей. Хорошо обученные бойцы быстро сокращали численность врагов и прикрывали спины товарищам. Они разбились на отряды по три человека. И пока один отбивался, двое оставшихся прикрывали его с других сторон, сменяя его через некоторое время. Однако совсем «чистой» победы нам одержать не удалось. Был ранен один из бойцов Ривелия, которого смяла первая волна нападавших. И пока раненный восстанавливался в телеге, я должен был заменить его на посту. После пары тренировочных боёв, Ривелий пришел к выводу, что парные клинки — это не моё. Владел я, конечно, ими не плохо, но что бы раскрыть мой истинный потенциал, как воина, необходимо найти «моё» оружие. Поэтому командир отдал меня в руки Иллии, чтобы та помогла разобраться мне с моей предрасположенностью. — А как я пойму, что это «моё» оружие? — спрашиваю я у своего инструктора, попутно убирая длинный меч в стойку с уже использованным оружием. — Ну, тут всё просто, — протягивая мне замысловатого вида кинжал, пояснила Иллия, — «Твоё» оружие откликнется. Другими словами ты почувствуешь, будто у тебя в руке до боли знакомая вещь. Это и называется предрасположенностью. Например, у господина Ривелия предрасположенность к палицам и тяжелым булавам. Это значит, что владению этим оружием он научится намного быстрее, нежели прочими видами.       Бывает, что человек рождается без предрасположенности к оружию. В этом случае, овладеть боевыми искусствами ему будет не в пример сложнее. Разумеется, ставить на нем крест как на войне — глупо. С помощью упорства и изнурительных тренировок, можно стать кем угодно. Но в нашем мире, принято считать, что человеку без предрасположенности глупо пытаться стать воином. Вместо того, чтобы тратить время на долгие тренировки, ему лучше найти своё призвание в другом роде деятельности. В конце концов, фермеров и торговцев много не бывает.       Чтобы определить наличие предрасположенности, проводят своего рода экзамен. Человеку предоставляется весь ассортимент вооружения, и выводят на тренировочную арену, где проводят бои. Если во время боя оружие не откликнулось — переходят к следующему и так, пока не будет найдено нужное. Такие экзамены, как правило, занимают много времени и требуют много ресурсов. Поэтому таких тренировочных арен очень мало. Всех видов оружия у нас нет, поэтому будем надеется, что хватит и имеющихся экземпляров. — А говоришь просто…       Вот только слушать моё недовольство, никто не стал, и бой закрутился снова. Похоже, времени мы порядочно убьём. Меня радует одно — даже если бой не определяет предрасположенность, я получаю бесценный опыт сражения, а это многого стоит.

***

— Похоже, нам не повезло. — сказала Иллия после целого дня поединков.       Мне оставалось лишь кивнуть в знак согласия и рухнуть на землю возле костра. Как вы уже наверное поняли, этот день не принес результатов и мою предрасположенность определить не удалось. Мы перепробовали все имеющиеся виды оружия, начиная с простых мечей и заканчивая боевыми посохами. Признаться, я был слегка расстроен. Хотя, кого я обманываю? Я был в бешенстве! Из-за какой-то глупой предрасположенности, я не могу начать нормальных тренировок. Остались надежды лишь на специальные арены, где выбор оружия не в пример больше. — Не переживай ты так, — пыталась успокоить меня Иллия, — ты и без этого неплохо сражаешься. — Но учить вы меня всё равно не будете? — Пойми, у нас не так много времени. Хоть ты уже и имеешь небольшой опыт сражений, до овладения оружием в совершенстве тебе ещё далеко. — Могу я наедятся хотя бы на редкие спарринги? — Это всегда пожалуйста, — улыбнулась Иллия, — но как я уже сказала ранее, пользы тебе будет немного. Вдруг ты привыкнешь к своим кинжалам, а потом всё же найдёшь предрасположенное к тебе оружие? Тогда тебе придётся переучиваться, а на это уйдёт ещё больше времени. — Сложно… —пробубнил я, неохотно приступая к еде.       Рядом привычно сидела Альберта и мы ужинали в привычном кругу Ривелия и его приближенных. За эти дни я и моя сестра успели привыкнуть к этим людям, как собственно и они к нам. Фарлия, например, взяла себе цель рассмешить Альберту. Результатов, правда, пока та не добилась, но сдаваться явно не собирается. Все смеялись, глядя на её попытки, хотя в душе разделяли её стремления помочь Альберте. Смотреть на без эмоциональное лицо девочки — было печально. Я же лишь натягивал на лицо лживую улыбку, прекрасно осознавая, что мне плевать на всех и каждого, кроме Альберты. У меня была лишь одна цель — защитить то, что осталось от моей семьи. И для этого мне нужно было стать сильнее. Хоть я сказал ранее, что привык к ним, реальность была такова.       Привыкнуть и привязаться — разные вещи. Привыкнув к ним, я лишь убедил самого себя, что они не представляют для нас опасности. И испытывал я к ним лишь чувство благодарности. На мне и моей сестре висел долг жизни перед этими людьми. И как только он будет уплачен — наши пути разойдутся. Сейчас же, лишь остается ждать завтрашний день и наедятся, что он принесёт мне более плодовитые результаты, нежели сегодняшний.

В это же время у костра. Ривелий.

Этот вечер не был обычным. За последние четыре дня, атмосфера в караване значительно изменилась. Сейчас у костра было оживленнее, чем раньше. А всё дело в очередных попытках Фарлии рассмешить Альберту. Она рассказывала стыдливые и забавные моменты из жизни, корчила смешные рожицы, пародировала знать. Но всё это не давало результатов, и девочка продолжала смотреть на неё своим пустым взглядом. Однако её попытки изрядно веселил окружающих и потому все вокруг от души хохотали, схватившись за животы. И только Рэй, выделялся из общей толпы. Пусть на его лице и была улыбка, обмануть опытного бойца и командира, она не сможет. Я уже давно заметил, что Рэй улыбается не искренне. Его выдают такие же пустые глаза как у его сестры. Намерения парня тоже были как на ладони. От него прямо-таки веяло жаждой силы. Особенно это было заметно, наблюдая за их тренировками с Иллией. На них он был предельно серьёзен и сосредоточен. Было видно, что он выкладывается по полной и атакует своего оппонента всерьёз. Вот только против Иллии и её богатого опыта сражений ему было далеко. Его жажда иногда пугала даже меня. Ведомый желанием стать сильным, Рэй забывал о собственной безопасности и не раз подставлялся в тренировочных боях. Сейчас на нем можно было разглядеть несколько новых синяков и ссадин. Иногда он даже забывал про еду и сон, предпочитая упражняться с клинками. Справа от меня села Иллия и принялась уплетать выделенную ей порцию овощного супа. — Как он? — спрашиваю у неё, зная, что она прекрасно поняла о ком я. — Старается. Вот только я уже начинаю думать, что никакой предрасположенности у него нет. — Много сегодня попробовали? — Прошлись по всему арсеналу и ничего не нашли. — Сильно расстроился? — Мягко сказано. Вон даже свою фирменную лже-улыбку натянул косо. — И ты заметила? — Да тут каждый уже давно понял, что он притворяется. Но это его право. — Согласен. Это всё? — Не совсем… Рэй плохо спит. Вчера, во время патрулирования, я случайно услышала, как он говорит во сне. Он не прекращая звал кого-то по имени и тянулся к чему-то незримому. Потом он и вовсе вскочил и пошел дальше тренироваться. — Плохо. Похоже, придётся всё брать в свои руки. — Собираетесь лично его погонять? — Да. — твёрдо заявил я. — Сочувствую я ему… — глядя на мою будущую жертву, простонала Иллия. —Что с Альбертой? — Та же ситуация. Вот только никаких желаний и целей она не преследует. Лишь изо дня в день продолжает существовать, словно кукла. — Печальная судьба. — перевёл я взгляд на Альберту. Та сейчас, молча, жевала свой ужин и непрерывно смотрела на костёр своими холодными глазами. — Ладно, — поднимаясь, сказал я, — время покажет, что нам делать.