Проигранная партия

Он больше никогда не обратится к Гробовщику за помощью – не сможет вытерпеть еще одно подобное унижение. Сиэлю следовало бы отдать Себастьяну приказ убить Гробовщика, но они оба дали слово: Сиэль, что не тронет Гробовщика, а тот, в свою очередь, что закончит свои эксперименты, хотя Сиэль сомневался, что отставной синигами сдержит данное обещание. Но Сиэль не мог нарушить своего, пока не докажет вину Гробовщика, и в этом заключалась вся проблема. Кроме того, он видел Гробовщика в бою, и справиться с ним Себастьяну было бы гораздо сложней, чем с тем же Греллем Сатклиффом. Сиэль не сомневался в силе своего демона, но раны от косы смерти заживали на нем гораздо дольше, а сегодняшний разговор лишь доказал, что Гробовщик и сам не прочь лишить Сиэля жизни, что вполне могло быть осуществлено, пока Себастьян был бы уязвим и медлителен от ран. Сиэлю, в отличие от Себастьяна, достаточно было бы одного удара косы. Брусчатые улицы Лондона сменились размытой от дождя проселочной дорогой, ведущей к его особняку, и Сиэль отвернулся от окошка, устав от серого вида за окном. Он никогда не думал, что какой-то частью себя пожелает, чтобы Ее Величество оставила его на время, и он смог бы уехать куда-нибудь подальше, постараться забыться, как и предлагал Себастьян. Сиэль никогда не интересовался, как происходит поглощение души, никогда даже не задумывался об этом, прогоняя подобные мысли – он не видел веских причин думать об этом заранее, да и не все ли равно, если это будет последним, что он почувствует? Он знал, что поглощение души означало ее смерть, она не сможет возродиться, как любая другая или попасть в Рай или Ад, ее просто не станет. Самый настоящий конец. Но, уверенный в подобном исходе, он не задумывался о другом возможном конце. Даже если когда-то он был чистым и невинным ребенком, потерявшим семью, душа Сиэля наверняка попадет в Ад за все то, что он успел сделать с момента заключения контракта с Себастьяном – самого контракта было бы достаточно, на его взгляд. Векам страданий в Аду Сиэль предпочел бы абсолютную смерть – он неожиданно это понял и знал дополнительную причину своего нежелания попасть в Ад. Его страшила не столько возможная боль и мучения, а еще одна потеря. Он бы не выдержал смерти Себастьяна. Сиэль временами ненавидел его, злился на него, понимал, что проводит каждый свой день в обществе существа, которое в конце концов заберет его жизнь, но Себастьян был ему ближе, чем любой человек на земле. Он знал самые страшные тайны Сиэля, знал, через что он прошел и какую боль вытерпел, он всегда был рядом и никогда не лгал ему – Сиэль иногда даже забывал, что это часть их контракта, но Себастьяну он доверял больше, чем кому бы то ни было. Когда-то он доверил ему свою жизнь. Как это случилось? Как случилось так, что он выбрал собственную смерть своим доверительным лицом, перед которым не раз обнажал чувства, показывал, насколько он на самом деле уязвим? Даже когда он пытался спрятать настоящие чувства, он был уверен, что Себастьян видел его насквозь, что он все знал, пусть его вряд ли на самом деле беспокоило состояние Сиэля. Но даже не это было так важно, как обещание, данное Себастьяном – он будет рядом до самого конца, о чем так часто напоминал. С другой стороны, в чем еще, как не в смерти, тем более, если речь идет о необратимой смерти, можно быть уверенным? Кому еще довериться, как не тому, кто принесет смерть? Себастьян не скрывал своих намерений, не изображал восхищение, не льстил – он был по-своему честен, а разве этого недостаточно в мире, погрязшем во лжи? Карета остановилась напротив крыльца, и Себастьян открыл дверцу – конечно же, за это время он успел все выяснить и даже украсть улики, которые лорд Рэндалл посчитал уместным не показывать. Сиэль никогда не спрашивал у Себастьяна, каким образом он проводил свои исследования, но подозревал, что не обходилось без демонических способностей. И что бы Сиэль без него делал? Сиэль прогнал эти мысли, тряхнув головой, чем заслужил вопрошающий взгляд от Себастьяна, но только отмахнулся. Незачем ему было знать, что Сиэль в очередной раз подумал, что ни на что не годился без своего незаменимого демона-дворецкого. - Отчеты у вас на столе, как и те улики, которые лорд Рэндалл приберег для себя. Не желаете чая после холодной улицы? - вежливо, впрочем, как и всегда, спросил Себастьян, открыв дверь перед Сиэлем. - Если в это время ты будешь докладывать, что разузнал, - кивнул Сиэль. - Боюсь, с этим придется подождать, господин, - расстроенно ответил Себастьян, но Сиэлю совсем не понравился его лукавый взгляд. - Что еще случилось? - мрачно поинтересовался он, позволяя Себастьяну снять с себя пальто и забрать его вместе с цилиндром и тростью, невозмутимо улыбаясь: - Леди Элизабет ожидает вас в гостиной. - Нет, скажи, что это плохая шутка, - едва ли не умоляющим тоном протянул Сиэль, но услышал стук каблуков ее туфель и изобразил вялую улыбку. - Элизабет, ты вновь не предупредила о своем визите, - сквозь зубы произнес Сиэль, но быстро постарался сгладить грубость поцелуем в щеку. - Почему я не могу навещать тебя, когда мне захочется? - удивилась она, распахнув шире и без того большие зеленые глаза. - Потому что я, как, например, в этот раз, могу оказаться не дома, - терпеливо объяснил Сиэль, вместе с ней входя в гостиную. - Глупости, - возразила Элизабет, - когда мы поженимся, я буду жить здесь, а значит, буду проводить время без тебя в этом доме, когда ты будешь уезжать по своим очень важным делам, так не все ли равно, когда я начну к этому привыкать? Сиэлю было некогда думать о наличии или отсутствии логики в ее словах, все его мысли были заняты словами «когда мы поженимся, я буду жить здесь». Это прозвучало, как приговор. Он знал, что, если они поженятся, это непременно случится, Элизабет будет жить здесь, в его доме, будет управлять его слугами, выбирать меню обедов и ужинов, и наверняка в первый месяц затеет ремонт, а общение с ней станет неотъемлемой частью распорядка дня Сиэля. То есть, это уже не будут вот такие нечастые неожиданные визиты, которые в конце концов заканчивались ее отъездом, она будет находиться в этом доме постоянно, ее голос будет раздаваться в этих стенах бесперебойно... Он обо всем этом знал, но почему-то именно сейчас это казалось реальным и неизбежным, как никогда прежде. Он этого не вынесет. - Господин, с вами все в порядке? - взволнованно спросил Себастьян, коснувшись его плеча, и Сиэль растерянно посмотрел в его задорно поблескивающие глаза, едва не приказав забрать его подальше отсюда прямо сейчас. - Вы себя хорошо чувствуете? Вы не простудились? - Ой! - воскликнула Элизабет, приложив руку к груди. - За тобой нужен уход... - Нет! - возразил Сиэль, - со мной все в порядке, я отлично себя чувствую, - он уставился на Себастьяна недовольным взглядом, но тот лишь улыбнулся. - Ты что-то говорил про чай. - Желаете, чтобы я накрыл стол в оранжерее? - В оранжерее, в отличие от сада под открытым небом, цветы цвели весь год, но Сиэль совсем не хотел сейчас находиться в этом буйстве красок, у него было совершенно другое настроение. - Нет, здесь, - покачал он головой, но вдруг вспомнил об Элизабет и правилах приличия, - если ты не против, конечно? - Там красиво, - пожала плечами Элизабет, - и можно забыть, что на улице слякотно. - Хорошо, тогда накрой в оранжерее, Себастьян, - согласился Сиэль, повернувшись к Себастьяну, но прежде чем тот удалился выполнять указание, он посмотрел Сиэлю в глаза исподлобья с едва сдерживаемой ухмылкой – он наверняка знал, что думал и чувствовал его хозяин. Сиэль едва заметно поджал губы, выказывая свое неудовольствие происходящим, на что Себастьян прижал палец к своим губам и отвернулся, выходя из гостиной, уже не сдерживая улыбку – Сиэлю даже показалось, что он увидел, как подергиваются его плечи от бесшумного смеха. Они часто вели подобные немые диалоги, им достаточно было лишь взгляда, едва заметного движения мускул лица, чтобы понять друг друга, будто бы они могли читать мысли и им совсем не нужно было высказываться вслух. Иногда это отчего-то казалось Сиэлю неправильным, неуместным, хотя часто было полезным и удовлетворяло, как сейчас, и тем не менее, подобное взаимопонимание казалось странным, особенно, когда после этого Сиэль смотрел в глаза Элизабет и не видел ничего, кроме неуместного, по его мнению, восторга. - Присаживайся, пожалуйста, - он указал на кресло, а сам занял место напротив, с тоской посмотрев на невысокий стол между ними с шахматной доской на нем – если бы у него был выбор, чем заняться вместо расследования, он без сомнений отдал бы предпочтение шахматам. - Мама прогнала мисс Дженсен, - слегка покраснев, пробормотала Элизабет. - Теперь у меня новая гувернантка, мадмуазель Дюпон, мама выписала ее из Франции, и она говорит с французским акцентом и чаще всего обращается ко мне на французском. Мама говорит, что это хорошо – в июле мы поедем во Францию, и мне нужно больше практиковаться, хотя больше, кажется, просто невозможно... - она вздохнула и покачала головой, отчего ее кудрявые волосы мягко пружинили. - Мама говорит, что тебе тоже следовало бы поехать, и пообещала, что поговорит с тобой об этом – может быть, напишет, не знаю. Ты поедешь с нами, Сиэль? - она подняла на него свои большие зеленые глаза, и сейчас место восторга заняла надежда. - Я не уверен, что смогу, - чуть нахмурился Сиэль, представляя отдых в компании семьи Мидфордов. Властная тетя Френсис, презирающий Сиэля кузен Эдвард, беспокойная Элизабет, которая не даст ему ни секунды личного времени... От всего этого его мог бы спасти глава семейства, Алексис-Леон, если бы не был таким мягким и неспособным противоречить своей жене. Сиэль заметил, что лицо Элизабет пошло пятнами, а глаза уже были на мокром месте, и постарался подавить раздражение – она никогда не принимала в расчет его собственные желания и всегда добивалась своего слезами, но сейчас, с его настроением, он не хотел быть свидетелем очередной сцены, которую она собиралась устроить. - Пойми, Элизабет, у меня есть обязательства, которые я не могу просто так отринуть. Кто-то должен... - Почему всегда должен ты? - резко прервала его она и недовольно поджала губы. - Потому что меня некем заменить! - вспылил Сиэль и поднялся с кресла, отходя к окну – он не желал видеть, как она продолжит давить на жалость слезами. - Неужели ты не понимаешь, Элизабет? Неужели никогда не думала об этом? - он вдруг увидел в ситуации возможность намекнуть ей, что, возможно, они не будут так счастливы в браке, как она это представляла в своих мечтах. - У меня никогда не бывает свободного времени, и уж точно я не смогу выкроить целый месяц для поездки во Францию – я не смогу оставить дела на самотек на такой долгий промежуток времени. Если я не в кабинете, то в разъездах по городу, и все, что я желаю по вечерам – поужинать, принять ванну и заснуть. Я всегда занят, всегда в себе, в своих мыслях... Понимаешь? - Он следил за каплей, стекающей по стеклу, и ждал ответа, но когда его не последовало и через две минуты, Сиэль обернулся, посмотрев на заплаканное лицо Элизабет – вероятно, все это время, пока он говорил, она беззвучно плакала. - Что ты пытаешься мне сказать? - Я... - В дверь постучали, и Сиэль облегченно перевел дыхание, не зная, как еще объяснить Элизабет, что он не лучший кандидат в мужья. - Входи! - Чай подан, - известил Себастьян, войдя в гостиную и сделав вид, что не заметил напряженной атмосферы в комнате. - И у меня сообщение для леди Элизабет, - он посмотрел на нее, все так же игнорируя ее расстроенное и растерянное выражение заплаканного лица. - За вами прибыла мадмуазель Дюпон и хочет переговорить с вами наедине. - Себастьян обернулся и проследил взглядом за вошедшей в гостиную гувернанткой – Сиэлю это не понравилось, хотя он мог понять, почему Себастьян так смотрел на нее. Мадмуазель Дюпон, отлично сложенная и высокая, с грацией в каждом движении, о которой могла мечтать не только неспособная к этому Мейлин, но и Элизабет, казалась резким контрастом по сравнению со всеми особами женского пола, с которыми Сиэлю приходилось иметь дело. Она держалась величественно, но не надменно, как тетя Френсис, в ней не было ни намека на эксцентричность мисс Хопкинс или впечатлительность Элизабет, она, если и посчитала Себастьяна привлекательным, то не подала вида даже взглядом, не говоря уже о жесте, как в свое время делала мадам Рэд. - Граф Фантомхайв, - с едва заметным акцентом поздоровалась мадмуазель Дюпон, и Сиэль на мгновение растерялся, заслушавшись ее мелодичным голосом, впервые в жизни почувствовав себя неуютно и глупо в присутствии девушки – прислуги! – и ему даже показалось, что он покраснел. - Ты не оставишь нас, Сиэль? - тихо попросила Элизабет, и Сиэль закивал: - Конечно. Рад видеть вас... приветствовать вас в своем доме, мисс... мадмуазель Дюпон, - запинаясь, затараторил Сиэль, пытаясь заставить свое онемевшее тело слушаться команд, и направился к двери на ватных ногах. - Мы... я буду ждать в оранжерее, Элизабет. Снейк проводит вас, - выходя из гостиной, объявил он и быстрым шагом направился в оранжерею, игнорируя лукавый взгляд Себастьяна. - С вами точно не все в порядке, - с улыбкой в голосе произнес Себастьян, когда за ними закрылась дверь в оранжерею. - Я чувствую себя великолепно, - проворчал Сиэль, - А вот тебе не следовало так смотреть на нее – это неприлично. - Тогда я обязан сказать то же самое и вам, - усмехнулся Себастьян, отодвигая стул от стола для Сиэля. - Не говори глупостей, - отмахнулся Сиэль и сел, скрестив руки на груди, и с растерянным видом уставился на накрытый стол – его интерес к мадмуазель Дюпон удивлял его самого. Он не понимал, почему вдруг захотел все о ней узнать: кто она, где жила, почему так случилось, что она стала гувернанткой в доме Мидфордов... Но больше всего его волновало, что скрывалось за ее умными карими глазами: о чем она думала, чем интересовалась и не желала ли она поделиться с Сиэлем своими мыслями. Его интерес казался ему странным – чаще всего, его мало интересовали мысли других людей, тем более людей женского пола, но это совершенно не относилось к мадмуазель Дюпон, от которой пахло лавандой – он точно почувствовал едва уловимый аромат лаванды, когда проходил мимо нее. От последней мысли Сиэль покраснел и позабыл, о чем думал всего секунду назад. - Я говорю лишь правду, - посмеиваясь, ответил Себастьян. - К разговору о женитьбе и любовницах... - Не смей больше поднимать эту тему, - грозно проворчал Сиэль, и Себастьян покорно поклонился. - К разговору об интригах, что бы ты там ни придумал в своем плане по поводу Мейлин, я не потерплю служебных романов в моем доме, - властным тоном произнес он, не глядя на Себастьяна. - Печально, - наигранно расстроенно вздохнул позади него Себастьян. - Не смей забираться в ее постель, я ясно выразился? - оглянулся Сиэль, недовольно поджав губы. - Как угодно моему господину, - улыбнулся Себастьян. - Мне приятно, что вам претит мысль о моих возможных интимных связях. Сиэль задохнулся от такой наглости: - Я лишь пытаюсь оградить ее от тебя, и претит мне мысль, что она, узнав твою истинную натуру и разочаровавшись, не только будет бить посуду, но и станет стрелять в тебя при удобном случае. Не желаю нести еще большие убытки из-за ваших не сложившихся отношений. - Разговор о Себастьяне и Мейлин был ему неприятен, но, по крайней мере, не так неприятен, как разговор о его поведении в обществе мадмуазель Дюпон. - Ваше беспокойство о моем добром здравии приятно вдвойне, - продолжил невозмутимо улыбаться Себастьян. - Ты безумец, если думаешь, что меня это заботит, - фыркнул Сиэль. - К тому же глух. Я сказал, меня волнуешь не ты, а она и ее благосостояние. - И оно вам действительно небезразлично? - удивился Себастьян. - Не то, чтобы очень, но гораздо более небезразлично, чем твое, - злорадно улыбнулся Сиэль. - Полагаю, вам стоит придумать ответ на вопрос леди Элизабет – она непременно задаст его вам вновь, - сменив тему, сказал Себастьян и отошел к сервировочному столу. - Ты подслушивал? - Сложно было игнорировать ваши восклицания, если вы понимаете, о чем я, - пробормотал Себастьян, и Сиэль кивнул – конечно же, он знал о его остром слухе. Однажды, только лишь ради желания узнать, как хорошо тот слышал, Сиэль спрятался на чердаке и шепотом позвал его, но Себастьян все равно услышал, находясь в другом крыле дома, на кухне, где на сковороде шипело мясо. - Кажется, она не поняла, куда я клонил, - нахмурился Сиэль, разглядывая собственное перевернутое отражение в натертой десертной ложке. - Или не хотела понимать, - предположил Себастьян. - Люди предпочитают обманываться, а не смотреть правде в глаза. - Но однажды ей придется понять, - тяжело вздохнул Сиэль. - Или вам придется ей сказать. Сиэль встретил взгляд Себастьяна и, не моргая, смотрел в его глаза, пытаясь почерпнуть из них хоть немного смелости для подобного разговора. Себастьян ведь был прав, он должен будет сказать это Элизабет – рано или поздно, и пусть он понимал, что будет лучше, если это случится раньше, он отчаянно желал оттянуть этот момент. - Или же, вы можете ничего не делать. - Нет, - покачал головой Сиэль. - Ты не понимаешь, так будет еще хуже. Она будет лелеять мечты о свадьбе, а меня вдруг не станет. Уж лучше она узнает о моей смерти, когда рядом с ней будет ее новый жених, который ее утешит. И справится с этим лучше, чем я, - Сиэль отложил ложку и вздохнул. - В таком случае, расторгните помолвку. Себастьян сказал это таким тоном, будто бы в этом не было ничего сложного. Если бы дело действительно обстояло именно так... - Даже если не учитывать, что в таком случае я не сдержу обещание родителей, хотя ты знаешь, насколько мне важна честь семьи, мне придется говорить о расторжении помолвки с тетей Френсис, - вкрадчиво произнес Сиэль, выразительно глядя в глаза Себастьяна, с лица которого вмиг исчезла улыбка. - Маркиза Мидфорд... - пробормотал он, разливая чай по чашкам. Сиэль никогда не видел, чтобы Себастьян чего-то боялся, но тетя Френсис вселяла в него если не страх, то явное беспокойство. - Что ж, возможно, ничего не делать – лучшее решение. Когда вы выполните свою часть контракта, благосостояние леди Элизабет вас заботить не будет и маркиза тоже до вас не доберется, - он глянул на Сиэля и натянуто улыбнулся. - Иногда мне кажется, что и это не поможет, - вздохнул Сиэль. - Скоро они придут? Не хотелось бы тратить целый день на пустые разговоры. - Они говорят о... - Я не хочу знать, о чем они говорят, - прервал его Сиэль, - только узнать, скоро ли они придут. Себастьян несколько мгновений молча смотрел в пустоту, вслушиваясь в разговор в гостиной, и кивнул: - Очень скоро, господин. - Надеюсь, в присутствии мадмуазель Дюпон Элизабет не будет вести себя, как обычно. - Как и вы, - усмехнулся Себастьян, и Сиэль недовольно посмотрел на него. - Простите, господин, просто так приятно наблюдать за вашим смущением. - Я тебя ненавижу, - выдохнул Сиэль как раз в тот момент, когда дверь в оранжерею открыл Снейк и впустил внутрь Элизабет в сопровождении мадмуазель Дюпон. Элизабет привела себя в порядок, и теперь о ее слезах напоминали лишь покрасневшие глаза. Она села за стол, извинившись за ожидание, и с благодарностью приняла чашку чая от Себастьяна – такой тихой Сиэль не видел ее даже в обществе тети Френсис. Он старался не смотреть в сторону мадмуазель Дюпон, но это лишь все усложняло – его взгляд то и дело соскальзывал с Элизабет на нее, и ему оставалось лишь надеяться, что его невеста, занятая пирожным, ничего не замечала. Но от мадмуазель Дюпон, он был уверен, ничего не утаивалось. Как и от Себастьяна. «Вот и вырос наш юный господин» – Сиэль буквально слышал голос Себастьяна в своей голове. Однажды он уже потешался над похожей ситуацией, но тогда Сиэля посчитали привлекательным и желанным, сейчас все обстояло гораздо хуже и шутки Себастьяна будут задевать сильней. Возможно, Сиэлю все же придется запретить шутить на эту тему. И почему с ним это случилось? Он ведь встречал много привлекательных девушек, но ни одна из них не вызывала желание узнать ее ближе или прикоснуться к ней и ощутить мягкость ее кожи, шелковистость ее волос... Увидеть, что скрывается под платьем. Сиэль поперхнулся от последней мысли и, извинившись, торопливо покинул оранжерею. - Господин, - Себастьян протянул платок и несильно похлопал Сиэля по спине, - все хорошо? - Нет, - Сиэль, схватившись за его руку, тяжело дышал и пытался успокоить восставшие против него тело и мысли. - От них нужно поскорей избавиться. - Он не был вполне уверен, говорил ли он об Элизабет и мадмуазель Дюпон или о своих непристойных мыслях. - Я должен сказать, что вы себя неважно чувствуете? - Нет. Иначе Элизабет точно не уедет. О, Господи, - вздохнул Сиэль и повернулся в сторону оранжереи. Он должен был взять себя в руки. Он Сиэль Фантомхайв и не станет бояться встречи с какой-то гувернанткой. Пусть даже такой красивой... - Я восхищаюсь вами, господин, - с издевкой в голосе произнес за его спиной Себастьян, когда Сиэль, с видом мученика, направился обратно. - Извините меня, я сегодня сам не свой, - Сиэль вернулся на свое место и расправил салфетку на коленях. - Так когда, Элизабет, вы едете во Францию, в июле? - стараясь изобразить непринужденность в голосе, спросил Сиэль. - Так ты все же не присоединишься к нам? - расстроенно спросила Элизабет, оторвавшись взглядом от пирожного перед собой. - Я посмотрю, что смогу сделать, но ничего не могу обещать, - аккуратно выбирая слова, ответил Сиэль и встретил насмехающийся взгляд Себастьяна, но никак на него не отреагировал – Сиэль, в отличие от Себастьяна, мог слегка приврать, лишь бы успокоить Элизабет. И его слова действительно возымели должный эффект: Элизабет приободрилась и даже улыбнулась. Сиэль посмотрел на тарелку перед ней и чашку с чаем и с удивлением понял, что она едва ли притрагивалась к ним, хотя обожала пирожные Себастьяна ничуть не меньше, чем сам Сиэль. Что-то было не так, и он очень надеялся, что все это не из-за разговора в гостиной – он бы предпочел, чтобы Элизабет обдумала его слова не здесь, а у себя дома, где у нее, прежде чем она устроит очередную истерику, была бы возможность взвесить все положительные и негативные стороны разрыва их помолвки. - Я не должна была приезжать, не предупредив, - покосившись на мадмуазель Дюпон, тихо сказала Элизабет, а ее щеки зарделись – Сиэль даже нашел это в какой-то мере привлекательным. Смущение на ее лице он видел гораздо реже слез. - Мне не стоило отвлекать тебя от твоих дел, к тому же у меня самой через час урок... - она на мгновение закусила губу, будто бы сомневаясь, стоило ли говорить, - фехтования, - чуть слышно закончила она, и Сиэль нахмурился. Он прекрасно знал, что она неплохо владеет рапирой, но не понимал, почему она вдруг смутилась этому. - И если я опоздаю, мама расстроится, так что, - она поднялась, и Сиэль вместе с ней, - нам с мадмуазель Дюпон лучше вернуться поскорей. - Сиэль сделал шаг в ее сторону, но она покачала головой, - Себастьян нас проводит, тебе лучше вернуться к своим делам, - Элизабет сделала книксен и вышла из оранжереи, а вслед за ней проследовала мадмуазель Дюпон, шурша многочисленными юбками, и Себастьян, предварительно поклонившийся Сиэлю с широкой ухмылкой и странным взглядом. Обычно, когда Себастьян так смотрел на него, Сиэль думал, что он мысленно пировал его душой, но сейчас его занимал явно не Сиэль. - Вот же наглец, - чуть слышно пробормотал Сиэль, уверенный, что тот услышит. Кто бы мог подумать, что Элизабет способна на подобные жертвы? Да еще и извинения... Сиэлю все больше нравилась мадмуазель Дюпон – не зря тетя Френсис остановила свой выбор именно на ней. Возможно, Сиэль даже сам в ближайшее время навестит Мидфордов, чтобы отблагодарить Элизабет за внезапное понимание. Только для этого, не ради мадмуазель Дюпон... Не закончив свой чай, он поднялся в кабинет, у дверей которого его встретил Себастьян. - Неужели из всех девушек в этом мире тебе нужно заполучить именно мадмуазель Дюпон? - Я не могу заключить несколько контрактов одновременно, или вы имеете в виду что-то иное? - невинно улыбаясь, спросил Себастьян. - Точно не контракты на душу, - мрачно ответил Сиэль, сев в свое кресло в кабинете. - Если вы так желаете знать, то для меня нет никаких приоритетов, но что может быть приятней, чем не попытка заставить вас ревновать? - ухмыльнулся Себастьян. - Ревновать? - Сиэль выдавил из себя смешок. - Что это значит, о чем ты? - Ревновать мадмуазель Дюпон, а о чем подумали вы, мой господин? - Себастьян вздернул бровь, и Сиэль быстро перевел взгляд на бумаги перед собой. В голове очень не вовремя всплыло воспоминание о его реакции на представление Себастьяна с Мейлин, и Сиэль мысленно выругался – будто бы ему и без них проблем было мало. И он не ревновал Себастьяна, ему просто было неприятно думать о чем-то подобном. - С чего бы мне ревновать ее к тебе? - хмыкнул он, хотя был уверен, что звучал не очень убедительно. - Я помолвлен с Элизабет, или ты успел позабыть об этом? - Как можно, господин, - избегая прямого взгляда, тихо ответил Себастьян, и Сиэль нахмурился, не понимая причины подобного тона. - Расскажи, что ты узнал об убитых девушках, - не желая тратить больше времени на пустые разговоры, спросил Сиэль. - Между собой пересекались только трое из них, - без дальнейших пререканий начал Себастьян, - Кэти Бэннет, Эмма Спенсер и Абигейл Хэйл. Мисс Бэннет заказывала платья у швеи, на которую работала мисс Спенсер, и однажды, еще до того, как была отправлена в пансион благородных девиц, останавливалась с родителями в гостинице, где работала мисс Хэйл. Больше никакой связи между убитыми нет. Самой юной из имеющихся ныне жертв является самая первая – Сьюзи Коллинз. Ей было девять лет, и она была попрошайкой. Самой взрослой – уже упомянутая мной мисс Хэйл, ей было восемнадцать. Среди убитых есть брюнетки, блондинки, рыжие; с зелеными глазами, голубыми и карими – никакой связи или предпочтения к определенному признаку не просматривается, но если вы хотите что-то поискать, я все изложил здесь, - Себастьян отделил от основной стопки бумаг несколько листов и пододвинул ближе к Сиэлю. - Самыми заметными из всех девушек были мисс Бэннет и леди Берримор из-за своего происхождения, хотя семья первой испытывает определенные финансовые трудности. Треугольники, о которых говорил Гробовщик, были на телах мисс Коллинз, мисс Спенсер и мисс Томпсон. Последняя была дочерью кухарки, и ей на момент смерти было тринадцать. Между собой эти три жертвы не имели ничего общего, кроме изображенного треугольника, который каждый раз, как и сказал Гробовщик, указывал в разные стороны на теле. - Хорошо, - вздохнул Сиэль, пододвигая ближе к себе бумаги. - Что-нибудь еще? - Лорд Рэндалл хотел утаить от вас об изображениях на телах жертв, и еще не очень лестно отзывался о вас, - очаровательно улыбнулся Себастьян. - Ясно, - проворчал Сиэль, - ты можешь пока быть свободен. Я позову, когда понадобишься. - Как пожелаете, господин, - Себастьян поклонился и вышел из кабинета. Сиэль перевел взгляд на бумаги и принялся читать отчеты один за другим, выписывая на отдельный листок то, что казалось значимым. Он уже привык читать подобное, и его совсем не удивляли подробности вскрытия или описания сцены преступления. Иногда он даже удивлялся себе, ведь это было неправильно – с таким холодным расчетом подходить к смерти пусть даже незнакомых девушек, но ведь они были чьими-то дочерьми, возможно, невестами, у них были планы на будущее, и они, наверняка, не меньше Элизабет мечтали о счастливой жизни с любимым человеком. Но потом Сиэль вспоминал, чего его лишили почти пять лет назад, и быстро забывал о зарождавшемся сочувствии. Все умирают. Спокойной смертью или нет – это лишь дело случая, и в этот раз ему казалось, что все девушки действительно были выбраны случайно, все его записи в итоге оказались лишь набором никак не связанных между собой заметок. Сиэль устало потер лицо ладонями и посмотрел на часы – время близилось к ужину, а он не узнал ничего нового, кроме того, что все девушки были убиты в Ист-Энде, хотя не все проживали там. Он вновь и вновь перечитывал отчеты и свои заметки, но не видел ничего, что могло бы объяснить серию убийств. У Сьюзи Коллинз, девочки девяти лет, на теле имелись множественные шрамы от розог – до того, как стала попрошайкой, она жила в работном доме, но потом, вероятно, сбежала оттуда. Первая жертва с вырезанным треугольником на животе. Дэби Картер, пятнадцати лет, посудомойка в ткацкой столовой. Хромала на одну ногу – последствия наезда на нее экипажа пять лет назад. Ничем больше не приметная, тихая, немногословная. Последний раз, вероятно, ее видели в столовой – никто не мог сказать точно, но домой после работы она не вернулась. Джема Томпсон, тринадцати лет, дочь кухарки. Не вернулась, когда мать отправила ее на рынок за пряностями. Вторая жертва с треугольником. Абигейл Хэйл, восемнадцати лет, дочь мясника и булочницы, работала служанкой в гостинице рядом с домом. Никогда не получала нареканий от хозяина гостиницы. Последний раз ее видели у лавки цветочника, который постоянно делал ей комплименты, но романтических отношений между ними не было. Цветочник клялся, что она была одна и вела себя, как обычно. Кэти Бэннет, семнадцати лет. Дочь обедневшего дворянина, воспитанница пансиона благородных девиц. Нареканий не имела, училась отлично. Имела веселый нрав, со всеми была приветлива и дружна. В этом году должна была сдать последние экзамены и закончить обучение в пансионе. Была помолвлена с кавалеристом в запасе. Последний раз ее видели в ее комнате, в пансионе – как она оттуда сбежала и оказалась убитой в другом конце города, никто объяснить не мог, даже лучшие подруги. Дженни Паркер, тринадцати лет, попала в работный дом в младенчестве, работала только в нем – стирала с остальными прачками и помогала на кухне, последний раз ее видели недалеко от работного дома на реке, собирающей камни. Эмма Спенсер, четырнадцати лет, помощница швеи в ателье, за выбор профессии едва не лишилась дома, потому что мать посчитала ее желание шить «тряпье» глупым. Последний раз видели выходящей из ателье, где она работала. Третья жертва с отметкой на животе. Леди Анна Берримор, шестнадцати лет, дочь графа Берримора. Последний раз ее видели уезжающей с компаньонкой из театра. Компаньонку до сих пор не нашли – возможно, следующая жертва. Больше никаких сведений о леди Анне ее родители не предоставили, не желая, чтобы слухи попали в газеты. Все они были убиты одинаковым способом – обескровливанием, у всех жертв имелись четыре пореза: два на шее и два на запястьях, все были одинаково подвешены, как и леди Анна, все были обнажены, и тела располагались в местах, где их очень скоро находили. От всех девушек пахло спиртным – вероятно, их опаивали, что объясняло отсутствие на их телах следов борьбы. Сиэль откинулся на спинку кресла и прикрыл уставшие глаза. Ему следовало оставить попытки отыскать что-то до завтрашнего дня, чтобы за ночь все полученные данные упорядочились и улеглись в его голове – после этого думать и искать связующие нити будет проще. - Господин? - Себастьян постучал в дверь и вошел в кабинет. - Ужин подан. - Хорошо, - кивнул Сиэль и устало поднялся с кресла. - Подобное отвлечение как нельзя кстати. - Выяснили что-нибудь? - поинтересовался Себастьян. - Нет, ничего стоящего, как мне кажется, - покачал головой Сиэль. - Мне интересно, ты уже знаешь, кто это сделал и почему? - Нет, - слегка нахмурился Себастьян. - Откуда такие мысли, господин? - Не знаю, - усмехнулся Сиэль, - мне всегда казалось, что ты в самом начале знаешь ответ на головоломку. И я думал, что у демонов есть какой-нибудь такой дар все знать. - Я могу узнать, если мне это интересно или необходимо, но чаще всего меня это не интересует, - пожал плечами Себастьян, - убийства людей другими людьми по большому счету скучные и случаются по одним и тем же причинам: деньги, зависть, ревность... В некоторых случаях они не объясняются ничем, но тогда они еще менее интересны. Когда вы просите меня что-то выяснить, я не выясняю больше необходимого – я ведь выполняю ваши приказы. Это ваша партия, а я лишь фигура на доске, - Себастьян улыбнулся и открыл дверь в столовую. - Ну да, ну да, - вздохнул Сиэль и прошел к столу, - мой безупречный дворецкий. Себастьян улыбнулся от подобной похвалы, и Сиэль не стал его переубеждать – к тому же, хвалить действительно было за что: Сиэль, сев за стол, терпеливо выслушал названия всех приготовленных сегодня блюд, тут же забыв их и их состав, но с удовольствием отведал каждое, и все они были великолепно приготовленными, впрочем, как и всегда. Иногда он удивлялся, как после таких плотных ужинов в течение почти пяти лет, он до сих пор оставался худощавым, но Себастьян уверял его, что все объяснялось его возрастом – его организм рос и нуждался в таких порциях, хотя Сиэль подозревал, что он неправ. О каком росте могла идти речь, если он оставался таким же низким, как и в прошлом году и в позапрошлом? Да и его портниха, не так давно снимая с него новые мерки, удивлялась, что они почти не изменились. После ужина у него оставалось немного времени перед подготовкой ко сну, и Сиэль провел их за чтением книг в семейной библиотеке – бо́льшая часть коллекции сгорела в пожаре на его десятые именины, но кое-что удалось спасти. В некоторых книгах, от которых все еще пахло гарью, Сиэль отыскивал пометки или закладки, которые делал его отец, и они совсем немного, но помогали – иногда он начинал думать, что все это было сном: родители, счастливое детство, пожар... Ему казалось, как и в самых страшных его кошмарах, что до того, как его похитили и стали издеваться в том злосчастном зале-амфитеатре, не было ничего. Что однажды он просто очнулся там, без прошлого, без будущего, всего лишь мальчик – игрушка для злых игр страшных, бессердечных людей, а все его воспоминания – всего лишь выдумка, чтобы можно было цепляться хоть за что-то между издевательствами. И так и было, пока не пришел Себастьян... Сиэль почувствовал ком в горле и постарался его проглотить. - Себастьян, - шепотом позвал он, отложив книгу, и через пару секунд раздался стук в дверь. - Вы звали, господин? - Приготовь ванну. Я сегодня устал, - стараясь скрыть, что его глаза слезились, Сиэль потер их руками. - Погорячей. - Как прикажете, господин.