Проигранная партия

Себастьяну нравилось говорить правду, поскольку он знал, что люди предпочитают слышать лишь ту ее часть, которая им нужна, а все остальное они отбрасывают за ненадобностью. Его немало забавляло то, что людей в большинстве случаев даже не нужно обманывать, они сами обманывают себя. Он сказал правду сегодня вечером, для него не было приоритетов, когда дело касалось плотских удовольствий, но Сиэль воспринял лишь половину того, что подразумевал под своими словами Себастьян. Он не мог винить мальчишку: за все время, что Себастьян служил ему, ради добычи информации он соблазнял только женщин, и, так уж вышло, никогда мужчин – возможно, Сиэлю было невдомек, что Себастьяна может интересовать нечто подобное, но он не делал различий. Удовольствие – это, в первую очередь, удовольствие. Сегодняшняя реакция Сиэля на мадмуазель Дюпон не осталась незамеченной Себастьяном. Его юный господин в действительности уже не был так юн, и Себастьян, с бесстрастным лицом стоявший подле него в оранжерее, наполненной запахами цветов, едва сумел контролировать себя, почувствовав ни с чем не спутываемый аромат желания, исходящий от Сиэля, – он даже на мгновение перебил запах его души. А когда Сиэль торопливо покидал оранжерею, Себастьян отметил его неровную походку и неожиданно ставшие узкими брюки, но Сиэль, к великому разочарованию Себастьяна, быстро взял себя в руки, вероятно, испугавшись собственной реакции. Себастьяна она тоже немало удивила – Сиэль никогда прежде не уделял особого внимания девушкам, зато теперь они оба знали, что Сиэль не настолько холоден, каким хочет казаться, и что ему тоже присущи низменные желания. Это открывало перед Себастьяном новые возможности. Он помогал Сиэлю раздеться, пытаясь игнорировать собственные мысли, которые кружились в его голове, когда он покидал оранжерею с леди Элизабет и мадмуазель Дюпон. В тот момент ему мучительно хотелось остаться, сбросить скатерть вместе с сервизом со стола и овладеть на нем телом Сиэля, услышать его стоны и мольбы, раз Себастьян пока не мог получить его душу. Сиэль неверно понял его взгляд – иначе, выражение его лица было бы другим, но его неосведомленность об истинных причинах была на руку Себастьяну и давала ему время подготовить своего хозяина. Как ни прискорбно, но даже теперь не обойдется без ожидания... - Не желаете немного вина перед сном, господин? - Себастьян помог Сиэлю забраться в ванну, придержав за руку, и улыбнулся, встретив вопрошающий взгляд. - Когда вы получаете новое дело, то обычно долго ворочаетесь в постели, а вино поспособствует скорому приходу сна, - пояснил Себастьян, и Сиэль, после недолгих раздумий, молча кивнул. - Сейчас принесу, с вашего позволения. Себастьян вышел из комнаты и тенью промчался по особняку, но, услышав шаги Барда за поворотом коридора, замедлился и до шкафа с посудой дошел обычным шагом, поправляя спутавшиеся волосы. Слуги уже были распущены для сна, но Бард всегда подолгу бродил по особняку, выглядывая во все окна – в его карауле не было никакой необходимости, но Себастьян не возражал, если на следующий день Бард не засыпал на своем рабочем месте, а по ночам не тревожил сон Сиэля. Памятующий о прошлом, Бард не находил покоя, пока сам не удостоверялся в отсутствии врагов. Он прошел мимо Себастьяна, пожелав ему спокойной ночи, и направился в сторону кухни, наверняка, чтобы проверить ее боевую готовность. Себастьян пару мгновений наблюдал за ним, но покачал головой и отвернулся – отправлять повара в постель все равно было бесполезно, и Себастьян, захватив бокал и бутылку вина с полки, поспешил вернуться к своему хозяину. Сиэль, устроив голову на краю ванны, лежал с закрытыми глазами, и Себастьян несколько мгновений жадно разглядывал его тело – сейчас, чтобы не отпугнуть от себя Сиэля ему придется хотя бы какое-то время скрывать свои желания за маской безразличия. Ему удавалось не демонстрировать желание души Сиэля, так что с такой пустяковой задачей он точно справится. - Ваше вино, господин, - Себастьян налил вино в бокал и протянул его Сиэлю. - Элизабет себя странно вела после разговора с мадмуазель Дюпон, - пробормотал Сиэль. - В гостиной они как раз говорили о ее поведении. - Себастьян поместил столик на краях ванны, и Сиэль, сделав глоток вина, поставил на него бокал. - Я сказал, что не хочу знать, о чем они говорили. - Но это полностью отвечает на ваш вопрос, почему изменилось поведение леди Элизабет, - не согласился Себастьян и снял пиджак, повесив его на ширму рядом. - Добавить еще горячей воды? - Только если хочешь сварить меня, - прищурился Сиэль. - Она не успела остыть. - К вам вернулось чувство юмора? - улыбнулся Себастьян, снимая с рук перчатки и закатывая рукава рубашки. - Это хорошо. Сиэль усмехнулся и снова прикрыл глаза, сам того не зная, дав еще одну возможность оглядеть его. Себастьян, замедлив свои действия, скользнул взглядом по тонкой влажной шее на грудь, представляя, как бы часто она вздымалась, если бы... Сиэль распахнул веки, и Себастьян перевел взгляд на рукав рубашки, расправляя складки. - Ты сказал, что я могу воспользоваться своим выигрышем, пока мы не вернемся из поездки, выходит, я могу теперь мучить тебя ожиданием до тех пор, пока мы не закончим дело? - улыбнулся Сиэль и сделал еще один глоток вина. Себастьян ухмыльнулся и встретил его вызывающий взгляд: - А я, стало быть, могу все это время использовать для реванша? - Справедливо, - кивнул Сиэль и посмотрел на дно бокала, не выдержав взгляда Себастьяна. Азарт Сиэля ему нравился, как и его не всегда уместная, отчаянная смелость – Себастьян, не выходя за рамки контракта, мог бы превратить его существование в Ад, если бы захотел, лишь бы преподать ему урок, но сейчас с легкостью решил оставить выходку Сиэля без ответа. Ему предстояла куда более захватывающая и приятная игра. Он взял щетку и провел ладонью по ее мягкой щетине – обычно он использовал другую, более жесткую – Сиэль предпочитал ее и одновременно ненавидел, но однажды признался, что только после нее чувствует себя чистым. Даже после стольких лет он пытался буквально отмыться от позора, но сегодня вода была горячей, чем обычно, и это должно было расслабить его, а вино только способствовать этому, и Себастьян надеялся, что плохие мысли Сиэля не расстроят его план. - Вы позволите? - он присел позади, и Сиэль, осушив бокал до дна несколькими глотками, отставил его на столик и отстранился от края ванны. - Я уже, кажется, засыпаю, - пробормотал Сиэль и потер лицо влажными ладонями. - И буду первым Фантомхайвом, утонувшим в собственной ванне. - Я вам ни за что не позволю, - усмехнулся Себастьян, мягкими и медленными движениями водя по его спине щеткой, вспенивая мыло. - Конечно, - хмыкнул Сиэль, - но не преминешь напугать меня: утонуть не дашь, но окунуться в воду позволишь. - Вы слишком хорошо меня знаете, - улыбнулся Себастьян. - Иногда мне тоже так кажется, всего на несколько мгновений, - задумчиво пробормотал он, но объяснения не последовало, а Себастьян не стал спрашивать – Сиэль в любом случае был прав, он совсем его не знал. Хотя Себастьяна приятно удивило, что он не обманывался на этот счет. - И как меня иногда злит, что я ничего не могу утаить от тебя, - улыбнулся он и посмотрел на Себастьяна через плечо сонными глазами – всего одного бокала вина было достаточно, чтобы опьянить его. Себастьян мысленно выругался – в его планы не входил пьяный Сиэль, заснувший крепким сном, едва коснувшись щекой подушки. - Людям нужно доверенное лицо, - тихо произнес Себастьян, и Сиэль уставился на него огромными глазами, развернувшись вполоборота и замерев. Себастьян впервые обратил внимание на его глаза. Разномастные, но от того не менее красивые: аметистовый, с четко просматривающейся печатью в нем, что делало его только привлекательней для Себастьяна, и насыщенный синий, почти черный по краю радужки. - Я сказал что-то не то, господин? - отметив его странную реакцию на свои слова, спросил Себастьян. - Нет, - покачал головой Сиэль и отвернулся, - совсем нет. Может быть, ты и прав. Но только должны же быть секреты и от этого доверенного лица. - Он снова вздохнул и замолк, а Себастьян не стал продолжать разговор – эта странная реакция Сиэля взбодрила, а большего Себастьяну и не было нужно. Он переместился щеткой на грудь Сиэля и заставил его снова откинулся на край ванны. Если его действия во время водных процедур не принесут никакой пользы, Себастьян себе этого не простит. Поэтому он старался, чтобы все его движения были ласковыми – Сиэль совсем скоро вновь прикрыл глаза и умиротворенно вздохнул, а когда Себастьян принялся за его волосы – и вовсе чуть слышно простонал, но от острого слуха Себастьяна это не укрылось. Он был доволен собой и почувствовал сладкий вкус, пусть небольшой, но победы, когда чистый и разморенный горячей водой Сиэль выбрался из ванны – сам того не заметив и не осознав, он откликнулся на ласку Себастьяна. По крайней мере, его тело точно отозвалось, но Себастьян тактично промолчал, а Сиэль заметил свое состояние слишком поздно, когда Себастьян, уже обтерев его полотенцем, застегивал на нем пуговицы ночной рубашки. Сиэль ничего не сказал, но Себастьян с удовольствием отметил, как у него покраснели даже уши, и как он постарался ненавязчиво отстранить его от себя, когда Себастьян, стоя на коленях, наклонился вперед, чтобы дотянуться до ночных туфель Сиэля, стоящих позади него. - Ты прав, я наверняка быстро усну, - протараторил он, видимо, пытаясь объяснить, почему с такой силой давил на плечо Себастьяна, - меня уже не держат ноги. Себастьян не мог упустить подобный случай: - Донести вас до постели? - Нет, - тут же отказался Сиэль, развернувшись к нему спиной, как только надел туфли, и направился к двери в спальню, - Я ведь не маленький. Себастьян, захватив подсвечник, с улыбкой последовал за Сиэлем, мысленно соглашаясь с последним предложением. Он видел, что Сиэлю неуютно в его обществе, но делал вид, что не замечал этого, и, надев маску безразличия, продолжил выполнять свою работу: отогнул уголок одеяла, позволив Сиэлю забраться на середину кровати, укрыл его и расправил складки, улыбнувшись затравленно следящему за ним Сиэлю. - Доброй ночи, господин, - Себастьян взял подсвечник и направился к двери, ожидая привычной просьбы остаться, пока Сиэль не уснет. - Спокойной ночи, Себастьян, - отозвался Сиэль, повернувшись спиной к двери. Себастьян, секунду недоумевая, вышел из комнаты, но он не собирался оставлять все просто так: дойдя до середины коридора, он затушил свечи и бесшумно вернулся к двери, прислонившись к ней спиной, и принялся ждать. Ночь длинная, и он мог позволить себе ждать очень долго, ему в любом случае хватит времени подготовиться к завтрашнему дню. Сиэль немного поворочался в темноте, но вскоре затих, а его дыхание выровнялось – им Себастьян и отсчитывал прошедшее время, как и в любую другую ночь, когда весь особняк засыпал. Он не очень рассчитывал, что все пройдет, как задумывалось: на одно и то же событие люди реагировали по-разному, но именно эта возможность получить желаемое оставляла его у двери в спальню, и Себастьян был вознагражден за свое терпение. Почти через три часа он почувствовал легкое покалывание на месте печати контракта – так обычно бывало, когда Сиэль думал о нем или ему снился сон с участием Себастьяна. Хотя само по себе это событие еще ничего не значило – это могло быть и началом кошмара, в котором Сиэль подсознательно звал Себастьяна на помощь. Сиэль беспокойно заворочался во сне, и Себастьян невольно замер, даже перестал дышать, улавливая каждое движение и частоту дыхания мальчишки. Покалывание на месте печати сменилось более отчетливой пульсацией, отвлекающей Себастьяна и путающей его мысли – таково было ее действие: если хозяин призывал его, он не мог думать ни о чем, кроме хозяина, терял волю и подчинялся зову. Сопротивляться этому было невозможно. В момент, когда Сиэль проснулся, руку с печатью обдало жаром, и Себастьян удивленно посмотрел на нее – если бы Сиэль призывал его осознанно, тело бы прошило навязчивой, тупой болью, и Себастьян бы уже потерял связь с собственными мыслями, но этого не случилось. Вместо этого пульсация в руке посылала новые волны жара по всему телу, и они, что удивило Себастьяна не меньше, были приятными. Странности действия печати отвлекли его всего на пару секунд, но он скоро вновь застыл, слушая возню Сиэля в комнате. Мальчишка ворочался в постели, тяжело дыша, а его сердце отбивало быстрый ритм о ребра, и Себастьян улыбнулся. Если бы ему приснился кошмар, Сиэль бы позвал его и попросил бы побыть с ним, но Себастьян стоял на прежнем месте, кроме того, он уже чувствовал едва уловимый аромат возбуждения Сиэля. Он прикрыл глаза и вслушался в звуки за дверью – Сиэль явно не знал, что делать со своим состоянием и как успокоить тело. Себастьян услышал едва различимый шорох о ткань и понадеялся, что тот буквально взял себя в руки, но снова раздалась возня, а за ней – сладкий для слуха Себастьяна сдавленный стон, приглушенный подушкой. Дыхание Сиэля ускорилось, возня повторилась, и Себастьян резко распахнул глаза, поняв, что делал Сиэль в своей постели. Движение в спальне стало размеренным, дыхание прерывистым и громким, несмотря на то, что Сиэль пытался приглушить себя подушкой, а Себастьян, обратившись в слух, представил его в постели, трущимся пахом о простыню, со сбившимся в ноги одеялом. Он бы с удовольствием посмотрел на это, но опасался, что как-то выдаст себя или, что было бы еще хуже, не сдержится и набросится на Сиэля. На самом деле, он ожидал, что Сиэль уймет возбуждение более естественным для людей в подобном положении способом, но этот Себастьяну нравился даже больше, во всяком случае, в его мыслях вид открывался потрясающий, хотя он был уверен, что Сиэлю было бы гораздо приятней, если бы он делал это рукой. Себастьяну еще многому предстоит его научить... От последней мысли по позвоночнику прошла приятная волна, и он сам почувствовал возбуждение. Чувствительность и отзывчивость на подобные события – один из немногих плюсов существования в человеческом теле, но самоудовлетворение никогда не приносило ему большого удовольствия, это было даже скучно, поэтому зачастую Себастьян игнорировал потребности тела, хотя сейчас едва не поддался желанию, успев остановить руку до того, как она коснулась его брюк. Не станет он растрачиваться на что-то подобное. Но он едва не изменил свое мнение, услышав финальный стон Сиэля, – его руки сжались в кулак, и Себастьян зажмурился, но больше не сделал ни одного движения, слушая тяжелое дыхание за дверью. - О Боже... О Господи, Боже... - выдохнул Сиэль, и Себастьян ухмыльнулся – судя по всему, благодарить за произошедшее нужно вовсе не Бога. - Безумие какое-то, - прошептал в подушку Сиэль. Безумием с его стороны было так откровенно демонстрировать, чем он занимался. Конечно, была вероятность, что Сиэль спросонья плохо соображал, но они буквально пару часов назад обсуждали это – Сиэль сам сказал, что он ничего не может утаить от Себастьяна, не думал же он, что нечто подобное останется незамеченным? Но конечно же Себастьян не станет донимать его своим знанием, хотя уже не мог дождаться утра, чтобы понаблюдать за поведением Сиэля: станет ли он смущаться при каждом взгляде на Себастьяна, будет ли краснеть и запинаться, терзаемый воспоминаниями ночи? Как он будет вести себя во время следующего приема ванны? Себастьян оставил его наедине со своими мыслями, которые, как он был уверен, мучили Сиэля, и направился в соседнюю комнату, чтобы навести в ней порядок после водных процедур, но сегодня ему не хотелось изображать из себя человека, и Себастьян прибрался одним взмахом руки. Никто его жульничества не увидит и это никому не навредит, а тем более ему. К тому же, заниматься чем-то таким неинтересным, после того, свидетелем чего он был, было бы настоящим расточительством. Себастьян скользнул в свою комнату и в тот же момент позабыл, о чем думал – к его ноге прижалась черная кошка, и он подхватил ее на руки, почесав за ухом. Со шкафа на него уставились четыре пары глаз, и самая резвая среди них, черно-белая с разномастными глазами, прыгнула Себастьяну на плечо, когда он проходил мимо. На кровати его ждали самые ленивые и постоянно сонные коты, которые не повели ухом даже тогда, когда он лег рядом с ними. Среди этой троицы, свернувшись мохнатым клубком, спал крохотный дымчатый котенок, которого Себастьян принес только сегодня – он нашел его на одном из чердаков и, не отыскав его мать, не смог оставить под дождем одного. Если бы Себастьян его не забрал, котенок бы наверняка не выжил – он был еще слишком мал, чтобы самостоятельно добывать себе еду. Себастьян аккуратно пригладил его шерстку, но от одного касания котенок проснулся и посмотрел на Себастьяна большими голубыми глазами. Зевнув и потянувшись, он забрался Себастьяну на грудь и ткнулся мордочкой в его подбородок – Себастьян блаженно заулыбался, запуская пальцы в длинную и мягкую шерстку, и взлохматил ее, услышав громкое мурлыканье у себя под ухом. Котенок явно был благодарен ему за свое спасение и за подобное к себе отношение. Под свободную ладонь нырнул крупный рыжий кот – один из тех, что бессовестно спал, когда вернулся его хозяин, и Себастьян принялся гладить его, и совсем скоро все коты собрались на кровати, четверо из которых устроились на Себастьяне и уснули, получив свою долю внимания. Черная кошка – его самая первая соседка по комнате – внимательно наблюдала за двумя молодыми котами, лениво играющимися с рукой Себастьяна, а кошка с разными глазами подставляла голову под ласку другой руки. Дымчатый котенок, наигравшись с волосами Себастьяна и запутавшись в них, уснул на подушке рядом и теперь сопел ему в ухо. Он иногда вздрагивал во сне и, просыпаясь, пытался прижаться ближе к Себастьяну, как будто искал защиты от своих кошмаров и холода, к которому так и не привык, живя на улице. Себастьян никому из них не дал кличку, считая это унизительным для самих животных, но если бы ему пришлось, он знал наверняка, какое имя дал бы этому котенку. Со взлохмаченной шерсткой и сонными голубыми глазами он так походил на Сиэля по утрам, что это было даже странно. И все это дополнялось похожей историей их знакомства с Себастьяном, беспокойным сном и бессознательной тягой к кому-то, кому по силам их защитить. Себастьян мог бы, конечно, отомстить Сиэлю, назвав котенка его именем, но он не был уверен, что котенок заслуживал такого к себе отношения – он же не был виноват в похожести их судеб. Себастьян опомнился, только когда все кошки вокруг него уснули, и аккуратно, стараясь никого из них не разбудить, достал карманные часы, чтобы узнать, который час. Ему не стоило ложиться с мохнатыми прохвостами – до пробуждения Сиэля оставалось два часа, а Себастьян еще вообще ничего не начинал делать. Он медленно выбрался из постели, заслужив несколько недовольных взглядов из-за непрошенного пробуждения, и принялся просматривать корреспонденцию на компанию «Фантом», пришедшую еще вчера утром, и в этот раз писать ответы, читать отчеты и делать заказы приходилось куда быстрей, но Себастьян не был бы дворецким семьи Фантомхайв, если бы допустил хоть одну ошибку. Сиэль полностью доверял ему в этом, как и во многом другом, что было вполне объяснимо – сам он только постигал эту науку. Впрочем, если бы он чаще интересовался деталями, он бы смог раньше взять бразды правления на себя, но Сиэль не изменял себе – намного больше его интересовали поимка преступников и возможность отмщения. Себастьян знал, что людям свойственно цепляться за прошлое, но это не переставало его удивлять, ведь если отринуть его, перед человеком открывалось множество возможностей, которыми можно было бы воспользоваться, едва протянув руку – для этого даже не понадобилась бы сила демона, но нет, люди мелочны и зависимы. Не то, чтобы это было не на руку Себастьяну, но иногда его занимали мысли о том, насколько бы отличался нынешний мир от мира, в котором не было бы места подобным чувствам. Отсутствие зависти, обид, раздоров, войн... Да, мир был бы до невыносимого скучен. Себастьян, сложив в стопку письма с ответами, которые подаст на подпись Сиэлю после завтрака, поднялся и посмотрел на спящих котов на своей кровати – она была ему без надобности, но коты были ей вполне довольны, – и подумал, насколько скучной должна быть их жизнь из-за отсутствия постоянных человеческих интриг. С другой стороны, без них она была намного чище. Себастьян вышел из своей комнаты и одним взмахом руки сменил костюм на новый – точно такой же, но без дополнений в виде кошачьей шерсти, на которую у Сиэля была аллергия. Себастьян так и не понял, как тот узнал о кошках, проживающих в его комнате. Сиэль был в ней только дважды, и оба раза Себастьян был рядом: в первый раз, когда Сиэль показывал ему комнату, и второй – на следующий же после восстановления особняка день, когда Сиэль разыскивал Себастьяна для составления плана на ближайшее будущее – тогда он еще не знал, что может призвать Себастьяна, только лишь сняв повязку с глаза и назвав его по имени. Мысль о том, что Сиэль тайком наведывался в комнату в его отсутствие в особняке, веселила Себастьяна. Надеялся ли он узнать какой-нибудь секрет или это было просто праздное любопытство? Как бы там ни было, Сиэль нашел его слабое место – он не нуждался в нем и прекрасно это понимал, но его азартность иногда брала вверх, что не могло не радовать Себастьяна: приказов ослушаться он не мог, но если они играли, правила устанавливал он, пусть Сиэль редко догадывался об этом. Как и в этот раз. От последней мысли Себастьян улыбнулся. Мальчишка так легко попался, кто бы мог подумать? И почему Себастьян раньше не заметил его тягу к мужчинам? Или все же нужна была мадмуазель Дюпон, чтобы пробудить в Сиэле интерес и желание к чему-то подобному? Ночь, наполненная событиями, как сегодняшняя, прежде не случалась, хотя, конечно, иногда Сиэль ворочался во сне совсем не от кошмаров, но на утро, если он и замечал пятна на ночной рубашке или простынях, то не подавал вида, Себастьяна же это и вовсе не интересовало. До недавнего времени, он видел в Сиэле ребенка, чью душу в один момент запятнали и раз и навсегда отвернули от света, и Себастьян наблюдал, как он все быстрей стремился в кромешную тьму – только это его и занимало до того момента, когда он впервые обратил внимание на изменения во внешности Сиэля. Но сколько бы Себастьян не смотрел на него с неприкрытым желанием, Сиэль не понимал его взглядов, и Себастьяну приходилось ждать – он не мог просто взять то, что захотелось, он был скован приказом защищать Сиэля, а насилие совсем не попадало под это понятие. К тому же, после неудачной попытки Себастьяна, Сиэль мог приказать никогда больше не прикасаться к нему, поэтому он должен был сам захотеть его, почувствовать желание, и Себастьян ждал, когда же мальчишка созреет. Сегодня ночью взращиваемый Себастьяном плод начал поспевать. Он вошел в кухню и поздоровался с Мейлин, сидящей за столом над тарелкой с остатками завтрака, и Бардом, курящим у приоткрытого окна, вглядывающегося в темноту и, наверняка, снова петляющего в воспоминаниях. Танака сидел напротив Мейлин, пил чай и мечтательно улыбался, не обращая внимания на Себастьяна. Иногда Себастьян думал, что старик совсем выжил из ума, но тот время от времени еще проявлял активность, как физическую, так и умственную, хотя надолго его не хватало, и после таких всплесков он снова погружался в молчаливую, как и теперь, мечтательность. Финни и Снейка нигде не было видно, и Себастьян подумал, что те либо еще спали, либо уже успели спрятаться: Финни предпочитал проводить все свое время в саду, а Снейк, вместе со своими змеями наслаждающийся потеплением, скорее всего уже был в оранжерее – молчаливый и нелюдимый, он прикипел к ней всей душой, и иногда Себастьян находил его там спящим. Обычно Себастьян приходил на кухню первым, и потому ему не было нужды завтракать со всеми, притворяясь человеком, но сегодня он опоздал, выбившись из ночного расписания, и внутренне поморщился, покосившись на приготовленные бобы в кастрюле и поджаренные тосты, но делать было нечего, и он открыл шкаф с посудой, ругая себя за нерасторопность. Пусть он скрывался за человеческим обличием, еда ему была совсем не нужна, и принимал он ее без особого удовольствия и только в том случае, если не было другого выхода, как сейчас. Пару раз он отказывался, ссылаясь на плохое самочувствие, но постоянно использовать эту отговорку тоже не мог – остальные слуги, если бы и не заподозрили неладное, то стали бы печься о его здоровье, и, чего доброго, могли бы сообщить об этом Сиэлю, а еще одного повода для насмешек Себастьян давать не хотел. К тому же, после жалоб на самочувствие приходилось хотя бы первую половину дня притворяться нездоровым, что совсем не устраивало Себастьяна. Мейлин за его спиной тяжело вздохнула, и Себастьяну даже не нужно было смотреть на нее, чтобы понять причину этого вздоха. Он удивлялся ей. Прошло уже столько времени, но она все еще была безнадежно влюблена в него, даже после всех тех раз, что он игнорировал ее и отчитывал за разбитую посуду или неправильно выполненную работу. Рядом был куда более человечный Бард, который, если и не был в нее влюблен, то явно испытывал привязанность, и он мог бы сделать ее счастливой, но нет, она предпочитала страдать и даже не хотела смотреть в сторону Барда в этом смысле. Ну а Себастьян не желал смотреть в ее сторону – его не интересовали те, кого интересовал он, к тому же Сиэль запретил заводить с ней роман. Себастьян улыбнулся от этой мысли и свежих воспоминаний, и предстоящий завтрак на мгновение показался не таким ужасным, но как только он сел за стол, наваждение спало, и Себастьян уныло посмотрел в тарелку, пересчитывая количество бобов, которые ему предстояло съесть. - Ты не взял яйцо, - Мейлин поднялась из-за стола и достала из кастрюли яйцо, положив его перед Себастьяном. Превосходно, еще и это. - Что-то ты сегодня припозднился, - пробормотал Бард, только теперь заметивший Себастьяна. - Хотя, не могу сказать, что был не рад этому, - он хмыкнул и снова отвернулся к окну, - мне, повару, позволено было приготовить нам завтрак. - Ты несправедлив, - нахмурилась Мейлин, - Себастьян ведь не виноват, что ты каждый раз слишком увлекаешься и взрываешь кухню. Бард фыркнул: - Сегодня я даже никого не разбудил – это не считается? - Один раз из нескольких сотен, когда случалось наоборот, - не сдавалась Мейлин. - Ну уж не сотен, - возмутился Бард. - Тысяч? - усмехнулась Мейлин. - Перестаньте, - вздохнул Себастьян, стукнув по яйцу ложкой, и принялся отчищать его от скорлупы. - Я действительно всегда просыпаюсь раньше, и не вижу ничего зазорного в том, чтобы приготовить вам завтрак, но я не против того, чтобы этим занимался ты, если после этого не придется восстанавливать кухню. Не знал, что тебя это так задевает. - Ты правда позволишь готовить самому? - удивился Бард. - Завтраки для слуг, если обещаешь быть таким же тихим, как сегодня, - улыбнулся Себастьян, легко пожав плечами. - Но если ты хоть раз своим взрывом разбудишь господина... - с угрозой в голосе начал он, продолжая миролюбиво улыбаться, но закончить Бард ему не дал: - Обещаю, что буду тихим, как мышь, - с довольным лицом отрапортовал он, и Себастьян, посмотрев на него испытывающим взглядом, согласно кивнул. - Значит, теперь мы будем есть солдатскую еду, - пробормотала Мейлин, рухнув на стул напротив Себастьяна. - Я не только ее умею готовить! - Конечно... Себастьян перестал обращать внимания на их перепалку, впервые понимая, почему Танака постоянно пребывал где-то в своем внутреннем мире – он проводил в их обществе гораздо больше времени, чем Себастьян, и наверняка уставал от их ссор еще больше. Он откусил от яйца и принялся пережевывать сваренный вкрутую белок, удивляясь, что люди могут считать это съедобным – он не чувствовал никакого вкуса, а чем дольше жевал, тем более отвратительной казалась кашица во рту. Ему захотелось выплюнуть все в тарелку и выбросить завтрак, но Себастьян протолкнул пережеванный белок в горло и нахмурился, чувствуя, как он продвигается вниз. - Финни и Снейк уже позавтракали? - прерывая перебранку Мейлин и Барда, спросил Себастьян, чтобы хоть как-то отвлечься от мерзкого ощущения в горле. Возможно, ему не стоило позволять готовить Барду – теперь ему придется проходить через эту пытку каждое утро. - Да, даже Финни поднялся раньше тебя, - хмыкнул Бард. - Ты здоров? Неважно выглядишь. - Все хорошо, - вымученно улыбнулся Себастьян и посмотрел на остаток яйца. А ведь его еще дожидались бобы. И тосты, сухие и крошащиеся – Себастьян представил, как они будут царапать горло, и решительно отодвинул тарелку от себя. - Но я, кажется, совсем не голоден. Лучше займусь завтраком господина. Он поднялся из-за стола и выбросил свой завтрак в помойное ведро, сглатывая слюну – его теперь весь день будет преследовать это отвратительное ощущение в горле. - Ты точно здоров? - обеспокоенно спросила Мейлин, и Себастьян услышал недовольный вздох Барда. - Благодарю за беспокойство, но я всего лишь не голоден, - улыбнулся Себастьян, покосившись на Барда – быть может, там была не просто привязанность? - Мейлин, сегодня нужно будет сменить постельное белье в спальне господина и пора почистить ковры в главном холле и в гостиной. Только, пожалуйста, прежде чем приступить к работе, проверь, действительно ли у тебя в руках щетка, а в ведре вода, а не что-то другое. - Хорошо, Себастьян, - пробурчала она и направилась к двери. - Проверь дважды, - подумав, добавил Себастьян, и она только кивнула. - Танака, вы не могли бы отыскать для меня Снейка и прислать сюда? Он наверняка в оранжерее. И Финни, если вас не затруднит? Танака поднялся из-за стола и удалился из кухни, поклонившись, но ни слова не сказав. Себастьян был уверен, что он исполнит поручение, а потому повернулся к Барду: - Был бы благодарен тебе, если бы ты почистил картофель. Бард, всем своим видом показывая, как он недоволен таким простым заданием, все же приступил к его выполнению, но Себастьян не обратил на него никакого внимания, обдумывая завтрак Сиэля. Возможно, ему стоило как-то подразнить его и приготовить что-нибудь неоднозначное, что бы напомнило о ночном происшествии? - Между тобой и Мейлин что-то происходит? - беспечно спросил Себастьян, выставляя перед собой ингредиенты для пирога. - Что? - Бард встрепенулся и удивленно посмотрел на Себастьяна. - Вы так препирались друг с другом весь завтрак, и я невольно подумал, что между вами нечто большее, чем просто рабочие отношения, - пожал плечами Себастьян, делая вид, что его не очень интересует тема разговора. На самом деле, она его не интересовала вовсе, но если у Барда действительно были какие-то чувства к Мейлин, это необходимо было использовать в своих целях. - Она меня ненавидит, только и всего, - хмыкнул Бард, бросив очищенный картофель в миску с водой. - Я так не думаю, - не согласился Себастьян. - Она тебе нравится, не так ли? - Что? - Бард фальшиво рассмеялся, и Себастьян выразительно посмотрел на него, решив не отмечать вслух, что он покраснел. - Она без ума от тебя, - расстроенно сказал Бард и вогнал нож в неочищенный картофель – представлял ли он Себастьяна на месте корнеплода? Мысль развеселила Себастьяна, и он усмехнулся, чем заслужил вопрошающий взгляд Барда. - Мне до нее нет дела, - понадеявшись, что это подтолкнет Барда к действиям, произнес Себастьян, но это лишь вызвало возмущение: - Как ты можешь так говорить? Она ведь!.. В этот момент в кухню вошли Финни и Снейк, и Бард угрюмо уставился на картофель, недовольно пыхтя. Себастьян покачал головой и перевел взгляд на пришедших слуг. - Финни, ты закончил с уборкой листьев вчера? - Собрал в кучи, нужно только вывезти их, - кивнул Финни. - Ты должен был закончить вчера, - нахмурился Себастьян. - И проверь клумбы, там тоже наверняка набилась прошлогодняя листва. После вычистишь фонтан. Можешь приступать. - Финни кивнул и покинул кухню. - «Ты меня звал?» – говорит Оскар. Себастьян подавил раздражение и произнес с расстановкой, сверля Снейка тяжелым взглядом: - Я звал Снейка, а не Оскара. Мы ведь договаривались, что ты перестанешь общаться с людьми через своих змей. Это путает наших гостей и порядком раздражает всех остальных. - Прости, - прошептал Снейк. Именно поэтому он разговаривал через змей – когда он говорил от своего имени, его голос не поднимался выше шепота. Он откровенно недолюбливал людей и предпочитал им общество змей, с которыми мог подолгу общаться, и до сих пор чаще и с бо́льшим удовольствием проводил время с ними, чем с остальными слугами. - Твое задание съездить в город и купить вот это, - Себастьян достал список из кармана и кошель с деньгами и протянул все это Снейку. - Как вернешься, дам другое задание. Можешь быть свободен. - Как только Снейк ушел, Себастьян вернулся к разговору с Бардом. - Тебе стоит проявить интерес на деле. Сделай ей пару комплиментов, заставь почувствовать себя особенной, - предложил он. - И главное не сдавайся, если она не отреагирует с первого раза – женщины любят, когда их добиваются. - Почему она тебе не нравится? - удивился Бард и добавил чуть слышно: - Разве она может не нравиться? - У всех разные вкусы. Тебе это на руку, нет? - улыбнулся Себастьян. - Тебе стоит попробовать, - продолжил давить он, - уверен, она ответит взаимностью. Бард с недоверием посмотрел на него, но кивнул: - Хорошо. Себастьян остался доволен разговором. Если у Барда выйдет, одной головной болью станет меньше. Сиэль, конечно, говорил про служебные романы, но Себастьян был уверен, что это касалось только его, и если хозяин узнает о романе Барда и Мейлин, то не будет против. А если и будет, то уже ничего не сможет сделать – в этом доме Сиэль был вторым после Снейка по нелюдимости, а потому он не захочет выгонять Мейлин и Барда, чтобы на их место искать кого-то еще. К тому же, они оба уже были не раз проверены в бою, и им Сиэль безоговорочно доверял, так что, вероятнее всего, он смирится с их отношениями. У него попросту не останется другого выхода. До конца приготовления завтрака Сиэлю, Бард не сказал ни слова и перечистил бы весь мешок картофеля, если бы Себастьян его не остановил. Он выглядел задумчивым, и по его лицу казалось, что мыслительный процесс доставлял ему массу неудобств и был едва ли не болезненным. В какой-то момент Себастьяну стало даже жаль Мейлин, когда он представил, сколько всего на нее обрушится от не знающего меру Барда. С другой стороны, у нее не будет времени на самого Себастьяна, что немало его успокаивало. Себастьян, позабыв о Мейлин и Барде из-за мыслей об ожидающем его разговоре с Сиэлем, расставил завтрак на сервировочном столе и направился к спальне своего хозяина. Сиэль, как всегда, еще спал и не отреагировал на шаги Себастьяна, когда тот вкатил в комнату сервировочный стол и распахнул шторы. - Доброе утро, господин, - расплывшись в улыбке, повернулся к нему лицом Себастьян, но Сиэль спрятался под одеялом от яркого света и проворчал: - Почему нужно пугать меня каждый раз? Неужели нельзя входить в комнату так, чтобы я тебя слышал? Обязательно нужно подкрадываться? - Я не подкрадывался, вы просто крепко спали, - Себастьян, не дождавшись, когда Сиэль выглянет из-под одеяла, подошел к кровати и сам отогнул край. - Доброе утро, - повторил он с прежней улыбкой и поправил подушки, чтобы Сиэль мог удобно сесть в постели. - Я тебя ненавижу, - проворчал Сиэль, пряча лицо в одеяле, но это лишь раззадорило Себастьяна. - За пробуждение? Простите, господин, но иначе вы можете спать до обеда, а у вас появилось новое дело, - он подкатил стол ближе к кровати и налил в чашку как раз заварившийся чай. - Хорошо спали? - Превосходно, - чуть слышно ответил Сиэль и все-таки сел в кровати, позволив Себастьяну поставить перед собой кроватный столик. Себастьян с удовлетворением отметил его нервозность и покрасневшее лицо и поставил перед ним тарелку с пирогом. - Пирог с черникой и взбитыми сливками, господин. - Что-нибудь случилось этой ночью? - Сиэль кивнул на утреннюю газету, и Себастьян проследил за его взглядом. - Ничего... особенно важного, мой господин, - Себастьян ухмыльнулся и пристально посмотрел Сиэлю в глаза, но тот, казалось, сам не понимал, что дал повод Себастьяну позабавиться и намекнуть о ночном происшествии, - хотя все всегда зависит от масштабов происшествия, о котором говорят, и от стороны, с которой смотрят на события. - Новых убийств не было? Или, быть может, написали что-то о прошлых? - как будто не замечая взгляда Себастьяна, спросил Сиэль и принялся за пирог. Себастьян поставил перед ним чашку с чаем, почти потеряв надежду развлечься. - Как и опасались родители леди Анны, об их горе написали в газетах, как и об остальных убитых, но журналистов больше всего, конечно же, занимает родовитая семья. - Есть что-то новое о леди Анне? - «Дейли Телеграф» пишет, что леди Анна возвращалась не из театра и была вовсе не с компаньонкой, а с неким молодым человеком, с которым у нее была назначена встреча в Ист-Энде. Имя журналист предусмотрительно не указал. Журналист из «Таймс» пишет, что пропали еще несколько дочерей знатных семей, и считает, что это заговор с целью давления на влиятельных людей Англии. - Девушки действительно пропали? - Сиэль замер и большими глазами посмотрел на Себастьяна. Сейчас правый глаз не был закрыт повязкой, но его и не было видно из-за длинной челки. Голубые глаза, растрепанные волосы... Себастьян секунду смотрел на него, ожидая, когда он потянется или зевнет, но наваждение прошло, как только Себастьян тряхнул головой – Сиэль принял это за отрицательный ответ и кивнул. - Я не могу знать, - добавил к жесту Себастьян и нахмурился, пытаясь понять, почему вдруг позволил себе настолько отвлечься от разговора. - А по поводу того молодого человека? Леди Анна действительно была не в театре? - Не могу знать, - повторил Себастьян, но в этот раз улыбнулся. - Вы приказывали найти связующие нити, а не отследить их перемещения. - Но для выполнения этого приказа тебе нужно было разузнать, где они бывали, - прищурился Сиэль. - Ммм... нет, не нужно, - хмыкнул Себастьян. - Когда-нибудь я отважусь спросить, как ты это делаешь, - усмехнулся Сиэль. - Думаете, вас это испугает? - Как и попрошу рассказать о твоем отчем доме, - будто не услышав Себастьяна, добавил Сиэль и задумчиво нахмурился. Значит, слова Гробовщика все же нашли свое место в его голове. И почему Сиэль не отдал приказ убить отставного синигами? Это многое бы решило. - Не путайте отчий дом с местом ссылки, - поправил его Себастьян. - Вы ведь спали не очень спокойно, не так ли, господин? - сменил тему разговора он. Ему совсем не хотелось говорить о Преисподней. - Я слышал, как вы ворочались в постели. Сиэль мрачно посмотрел на него, но продолжил завтрак, густо покраснев: - Тебе послышалось. - У меня отличный слух и я не могу лгать, вы ведь помните? - улыбнулся Себастьян. То, что Сиэль стеснялся прошлой ночи, не стало для него неожиданностью, наоборот, его бы скорее удивило, если бы Сиэль не придал событиям особого значения. - Тебе показалось, - упрямо повторил Сиэль. - Раз вы настаиваете, - легко согласился Себастьян. - Вероятно, я выдал желаемое за действительное, - он пожал плечами и подошел к шкафу с одеждой Сиэля, чтобы выбрать наряд на сегодняшний день. - Желаемое? - опешив, переспросил Сиэль, и Себастьян не сдержал довольной улыбки, но не показал ее, перебирая костюмы. - Разве не так говорят люди? - невинно спросил Себастьян и, выбрав костюм, повернулся с ним в руке лицом к Сиэлю. - И, как мне кажется, я знаю, что для вас является желаемым, господин, - растягивая слова, едва ли не промурлыкал Себастьян. - Возможно, мадмуазель Дюпон тоже стоит знать об этом? Сиэль с секунду с замешательством смотрел в его глаза и сглотнул: - Нет, - он медленно покачал головой и добавил уже уверенней: - Ты не посмеешь этого сделать. - Разве? - изображая чистейшую невинность, поинтересовался Себастьян. - Да, - кивнул Сиэль и едва заметно улыбнулся. - Я тебе запрещаю. Это приказ, Себастьян, ты ничего ей не скажешь! - Как будет угодно моему господину, - поклонился Себастьян, пряча улыбку. Теперь Сиэль будет думать, что Себастьян заблуждался касательно того, кто был в его мыслях прошлой ночью. Это было только на руку Себастьяну: Сиэль будет думать, что он в полнейшей безопасности, а Себастьян, зная о его желаниях, будет способствовать появлению новых откровенных сцен в его воображении.