Проигранная партия

Сиэль боялся даже моргать – как только он закрывал глаза, на него обрушивались воспоминания с крыши. Он не солгал Себастьяну, он не забыл, с кем имел дело – Себастьян был демоном, и Сиэль никогда не думал о нем, как о человеке, но дело было не в этом. Даже его истинная форма не пугала Сиэля отдельно от увиденной сцены – Сиэль видел его в истинном обличии в день их встречи, и в тот момент Сиэль думал, что не видел в своей жизни ничего прекрасней, пусть такое впечатление сложилось лишь благодаря тому, что Себастьян казался ему спасителем. Позже он не раз вспоминал такого Себастьяна, из любопытства пытаясь сопоставить его с его человеческим обличием, и никогда Сиэль не думал о нем, как о нечто чудовищном. Но во время этой сцены, из-за того, как он упивался мучениями мистера Мердока... Внешность Себастьяна казалась совершенно другой. Ужасающей. Сиэль много раз видел, как он убивал: отрывал головы, конечности, вырывал сердца из груди... Но все это не шло ни в какое сравнение с произошедшим на крыше. Полностью перевоплотившись в свою истинную форму, потеряв даже внешнее сходство с человеком, Себастьян был самим злом – Сиэль не столько видел это, сколько ощущал, ему даже показалось, что в тот момент стало холодней, во всяком случае, все его тело покрылось мурашками, когда от ног Себастьяна пополз абсолютно черный, густой туман. Он клубился и расползался все дальше, и Сиэль в тот момент в страхе подумал, если туман коснется его ног, Себастьян набросится и на него. Его фигуру из-за окружавшей его тьмы-тумана было невозможно рассмотреть – она будто все время двигалась и менялась, отрывалась лоскутами и снова смешивалась с общей массой. Но в слабом отсвете фонарей с улицы Сиэлю удалось увидеть лицо Себастьяна: страшную ухмылку, демонстрирующую заостренные длинные белые клыки, светящиеся красным глаза с узким кошачьим зрачком – они никогда так ярко не горели на памяти Сиэля, – и точно такую же черную, как и туман у его ног, кожу лица, если это вообще была кожа. Сиэль прекрасно знал, что людские жизни для Себастьяна ничего не значили, люди были для него всего лишь едой, но его смех и нескрываемое наслаждение от агонии мистера Мердока даже для Сиэля казались слишком жестокими, и он не мог не думать, что нечто подобное произойдет и с ним. За все то, что Сиэль ему сделал, за все унижения и издевательства, его наверняка ждет смерть еще ужасней. Себастьян сказал, что его ожидает не такой конец, как мистера Мердока, но это совсем не значило, что его смерть будет легче – вполне вероятно Себастьян имел в виду что-то гораздо хуже. Зачем только он остался? Где-то в глубине души он надеялся, что Себастьян все же заметит, что он не ушел, и попросит дождаться внизу, Сиэль бы его послушал – для того, чтобы изменить свое мнение в тот момент ему достаточно было незначительного предупреждения. Но Себастьян, вероятно, от голода совсем перестал замечать его, как только Сиэль отдал распоряжение. Лучше бы он ушел и не видел этой сцены. Пусть бы он и дальше мучился из-за прошлой ночи и своих мыслей, пусть бы при каждом взгляде на Себастьяна чувствовал желание сделать ему приятное, прикоснуться к нему или совершить какой-нибудь другой безумный и менее пристойный поступок, но все это было бы легче пережить, чем теперь каждое мгновение думать о собственном конце. Карета въехала во двор особняка Мидфордов, и Сиэль понял, что решение навестить их было большой ошибкой. Ему здесь было абсолютно нечего делать, но где еще он мог спрятаться от Себастьяна, Сиэль не придумал. Навещать принца Сому и Агни желания вовсе не было, находиться в своем доме – тоже. Но и Мидфорды были не лучшим выбором. К тому же, он не предупредил их о своем визите, и тетя Френсис наверняка напомнит ему о манерах. Сиэль выбрался из кареты и постарался собраться с духом. Лучше бы он отправился домой, лучше бы выпытал у Себастьяна детали смерти, которые он ему готовил, и, быть может, если бы Себастьян пообещал ему быструю и безболезненную смерть, Сиэль смог бы уснуть этой ночью. Теперь же его ожидала двухчасовая пытка, на которую он подписался самостоятельно. Его встретил дворецкий и провел в гостиную, откуда доносилась задорная мелодия – Элизабет, как увидел Сиэль, войдя в комнату, играла для своей матери. Ни Эдварда, ни Алексиса-Леона в гостиной не было. - Маркиза, леди Элизабет... граф Фантомхайв, - представил его дворецкий и едва заметно склонил голову. Игра Элизабет прервалась, она отвлеклась от клавиш пианино и удивленно посмотрела на Сиэля. - Тетя Френсис, Лиззи, - Сиэль натянуто улыбнулся, встретив вопрошающий взгляд своей тетки. - Ты не сообщал о своем приезде, - заметила она, и Сиэль внутренне съежился: - Да, простите меня, тетя Френсис, я... - Я так рада тебя видеть, Сиэль! - воскликнула Элизабет, подскочив со своего места и кинувшись в сторону Сиэля. - Элизабет! - одернула ее маркиза, и Элизабет тут же остановилась на полпути к Сиэлю. - Простите, - она склонила голову и сделала книксен. - Здравствуй, Сиэль, - она робко глянула в его глаза и смущенно улыбнулась. - Здравствуй, - улыбнулся Сиэль, чувствуя острое желание поскорей вернуться домой. - Прошу прощения, что не сообщил о своем приезде, тетушка. - Оставь нас, Элизабет, - маркиза Мидфорд посмотрела на свою дочь, и та с ужасом уставилась в ее глаза: - Но мама... - Нам с Сиэлем нужно поговорить. Маркиза выразительно глядела на свою дочь, и та, смутившись, быстро вышла из гостиной, оставив Сиэля наедине со своей теткой, которую он боялся гораздо больше, чем самую жестокую смерть от руки Себастьяна. - Ты давно у нас не появлялся, Сиэль, - маркиза указала рукой на диван напротив, и Сиэль поспешил принять предложение присесть. - Не желаешь чаю или лимонада? - Нет, благодарю, - натянуто улыбнулся Сиэль, ожидая, когда она озвучит тему их приватной беседы. - Я слышала, Элизабет посещала тебя вчера? - будто бы в ее словах не было никакого подвоха, поинтересовалась тетя Френсис. - Так и есть, - согласился Сиэль. У него не было ни одной причины скрывать правду. - Но визит был недолгим. - Что ж, впредь подобных неожиданностей от нее можно не ждать, я обещаю тебе, - улыбнулась маркиза – Сиэль же почему-то видел в этой улыбке угрозу. - Я еще раз извиняюсь за свой неожиданный визит. Я был рядом и решил, что... - Сиэль отвел взгляд и пожал плечами, - что, как вы и сказали, я давно не был у вас, и это, своего рода, неуважение, но вы же знаете, тетушка... - Оставь свои оправдания, - отмахнулась маркиза. - Я собиралась говорить не об этом. Но, должна сообщить, я рада, что это всего лишь визит вежливости. Я уж подумала, что тебе взбрело в голову поговорить о свадьбе. - Я... я... - растерялся Сиэль. Он совсем не ожидал, что разговор примет такой оборот. - Ты, ты, - передразнила с усмешкой маркиза. - Ты жених моей дочери. Но, я надеюсь, ты не планируешь свадьбу раньше вашего совершеннолетия, не так ли? - Она задала вопрос таким тоном, что Сиэль, даже если бы он хотел, не посмел бы воспротивиться ее слову. - Я знаю, что ты полноправный носитель титула и вашу свадьбу можно организовать, если наша семья будет согласна, но лучше подождать, ты согласен? Для вас обоих это будет лучше. - Конечно! - поспешил согласиться Сиэль. - В этом вопросе я полностью полагаюсь на опыт старших поколений и готов слушать и принимать ваши советы, тетушка. Кто еще может лучше знать, что будет лучше для нас с Элизабет? - Сиэль почувствовал облегчение от понимания, что разговоры о свадьбе не будут подниматься еще несколько лет. - Вот и славно, - улыбнулась маркиза, как показалось Сиэлю, действительно успокоившись. - Я поговорю об этом с Элизабет, но, если она станет интересоваться или попробует уговорить тебя ускорить бракосочетание, я надеюсь, ты вспомнишь свои слова и не станешь потакать ей. - Как вы пожелаете, тетушка, - склонил голову Сиэль, избегая ее взгляда. Если Элизабет поднимет эту тему, ему, конечно же, придется отказать, но последствия в виде слез и просьб, которые неминуемо последуют за этим, уже сейчас весьма беспокоили Сиэля. - Великолепно, - кивнула маркиза и позвонила в колокольчик, стоявший на столике рядом с ее креслом. - Джонатан, скажи Элизабет, что она может вернуться, - приказала дворецкому маркиза, как только тот показался в дверях. - И позаботься о спальне для Сиэля – ты ведь останешься у нас? - она перевела взгляд с дворецкого на Сиэля. - Нет, благодарю, - покачал головой Сиэль. - Я не могу себе этого позволить, у меня еще остались дела, требующие моего внимания. - Визит вежливости, я помню, - отмахнулась маркиза. - Забудь о спальне, Джонатан, просто приведи Элизабет, ей наверняка не терпится продолжить играть. Элизабет вернулась в гостиную в сопровождении мадмуазель Дюпон. Сиэль лишь на секунду задержался на ней взглядом, когда маркиза представляла ее, хотя она уже была осведомлена, что Сиэль встречался с новой гувернанткой Элизабет. Он решил, что должен был уделить внимание своей невесте, поэтому почти не отводил от нее глаз, пока она играла для них, раскрасневшаяся и разволновавшаяся. И все же, его мысли были сосредоточены на мадмуазель Дюпон. Почему он не мог желать касаться ее так же, как Себастьяна? Почему ночью он думал не о ней, которая поразила его с одного взгляда, а о своем дворецком, которого знал так долго? Почему загадочная француженка заинтересовала его всего на один вечер, а после он ни разу не вспомнил о ней? Почему вообще их пути пересеклись – у Сиэля было стойкое ощущение, что если бы она не появилась в его доме вчера, ничего подобного ему бы не приснилось и уж тем более не случилось бы того, что случилось. Как он вообще мог желать касаться Себастьяна? Сиэля беспокоило даже не то, что Себастьян был в обличии мужчины, а то, кем он на самом деле являлся. Демоном, служащим ему до поры, его будущим убийцей. Его смертью. Может ли быть что-то ироничней? Сиэль видел, каким устрашающим Себастьян мог быть, видел, что его могло ожидать в конце, но все же, вот он, сидел в доме своей невесты и думал не о ней и не о ее гувернантке, которая неожиданно пробудила в нем что-то животное и не поддающееся объяснению, а о своем ужасающем, кровожадном, немилосердном демоне. Недавние воспоминания еще будоражили его память, но Сиэль уже сейчас знал, что сможет объять это и принять, как однажды принял мысль, что когда-нибудь Себастьян, который каждый день заботился о нем, заберет его жизнь. Когда Элизабет закончила играть, они завели разговор о светской жизни Лондона, о новостях и слухах, о летней поездке – к нескрываемому разочарованию Элизабет маркиза не стала настаивать и пытаться уговорить Сиэля поехать с ними, за что он был ей откровенно благодарен. Сам он по большей части слушал, а не говорил – он не особенно интересовался развлечениями и потому не знал ни о приезжей театральной труппе, ни о странствующих музыкантах, ни о зачитывающих свои произведения писателях. Сиэль неожиданно для себя осознал, что он ничего не знал о другой стороне жизни Лондона – его интересовала только подпольная его деятельность, и об этом он мог говорить много и долго, но эта компания была совсем не подходящей для подобных разговоров. Он, как и преступники, был призраком, прячущимся в тумане, каждую ночь опускающимся на город и обнимающим его своими влажными, прохладными щупальцами. Его место не здесь, не среди живущей в мечтах Элизабет и маркизы, планирующей будущее, его место среди таких же, как он, среди призраков: Барда, Мейлин, Танаки, Снейка, Финни и, конечно же, Себастьяна. Среди тех, кому нечего терять, кто уже потерял все давным-давно, как и Сиэль когда-то потерял возможность умереть своей смертью. Он, к разочарованию Элизабет, скоро попрощался с Мидфордами и приказал извозчику отвезти его домой. Возможно, он поговорит с Себастьяном и узнает детали своей смерти или попросит описать все в общих чертах – Себастьян не сможет солгать, а Сиэль быстрей свыкнется со своим неизбежным будущим. Возможно, он будет снова и снова до самого отхода ко сну прокручивать в голове воспоминания с крыши, чтобы они перестали казаться такими ужасающими. И, вполне возможно, они заставят Сиэля перестать представлять непристойности с участием Себастьяна. Он вздохнул и посмотрел в темное окошко кареты, раздумывая, что ему теперь делать. Дело было закрыто, и Сиэль не знал, стоило ли теперь соглашаться на предложение Себастьяна уехать куда-нибудь и отдохнуть. Как он сможет отдохнуть, если причина его напряженного состояния всегда будет рядом? Себастьяну, как показалось Сиэлю, тоже нужен был отдых – всю дорогу от таверны он нервничал, ему явно что-то не давало покоя. Быть может, на него так подействовала реакция Сиэля на его действия на крыше? Но с чего бы Себастьяну переживать по этому поводу? Он все равно получит свое, как бы Сиэль к этому ни относился, и он никак не мог повлиять на собственную смерть – к тому времени Себастьян уже не будет его слугой и приказам подчиняться не станет. Его попытка поскорей увести Сиэля с места убийства тоже не осталась незамеченной. Неужели и Себастьян подумал, что все это часть какого-то ритуала? Или, быть может, он даже знал, что именно за ритуал был совершен? Сиэлю уже не терпелось вернуться домой, чтобы расспросить Себастьяна. Он никогда даже не интересовался, как демоны относятся друг к другу и к тем, кто связан контрактом с человеком – даже без разъяснений Себастьяна Сиэль понимал, что такие демоны слабей не скрепленных контрактом, человек в этом случае сам по себе – слабое место демона. Быть может, Себастьян даже знал, какого демона призвали, и потому не хотел сталкиваться с ним? Но рано или поздно они все равно встретятся с ним – человек или группа людей, призвавшие демона, делали это наверняка не из лучших побуждений и, хотел Себастьян этого или нет, в конце концов это коснется Сиэля. Ему нужно будет расспросить Себастьяна обо всех известных ему ритуалах или даже приказать изложить все это на бумаге – такие знания никогда не лишние. Карета остановилась, и Сиэль, нахмурившись, всмотрелся в темноту за окошком. - Что такое? Почему остановились? - он постучал тростью по стенке кареты, но извозчик не ответил, вместо этого Сиэль услышал глухой удар, как будто на землю упал мешок с картофелем. - Что?.. - Дверца кареты распахнулась, но Сиэль не успел сорвать с глаза повязку, чтобы позвать Себастьяна – на него набросились и, игнорируя его панические попытки вырваться, накрыли лицо влажной тряпкой. Сиэлю хватило пары вдохов, чтобы все вокруг закружилось, а сознание соскользнуло куда-то в кромешную темноту... ...Сиэль знал это место. Конечно же, он знал. Ритуальный стол посреди зала-амфитеатра, места в котором утопали в полумраке, начиная со второго ряда. Оттуда на него смотрели десятки глаз – похотливые, они нагло бродили по его обнаженному телу, хоть он и не видел их, но ощущал на коже, и это было не менее омерзительно, чем отвратительные, гнусные прикосновения многих рук. Он знал, чем все закончится. Новой волной унижения, боли и ненависти. Он ненавидел каждого из них: и тех, кто просто смотрел, и тех, кто не гнушался трогать его и осквернять его тело. Вновь и вновь, и конца этому кошмару не было... Но вдруг его взгляд остановился на одном из темных проходов между сидениями. Сиэлю показалось, что там было темней, чем в остальной части зала, и от этого все оставшееся пространство потеряло значение. Оттуда на него смотрели два красных глаза, и теперь Сиэль чувствовал только этот взгляд – в зале больше никого не осталось, он мог в этом поклясться. Глаза стали приближаться, но черты лица не спешили отделяться от тени, и Сиэль понял почему: когда некто вступил в полосу света от свечей, расставленных у ритуального стола, чернота вокруг существа не исчезла, она клубилась рядом, словно туман, едкий и колючий, отрывалась лоскутами, завивалась вверх, но ее каждый раз будто притягивало обратно к существу. Сиэль никогда прежде не видел такого черного цвета. «Сама тьма» – подумалось ему, и тут же под красными глазами он увидел ухмылку с рядом белых зубов, но больше, чем этот контраст черного и белого, его привлекли клыки. Длинней, чем полагалось, они выступали из ряда и одним лишь своим видом пугали до остановки дыхания. Сиэль, не шевелясь, смотрел в алые глаза с узкими вертикальными зрачками, не смея отвести взгляда, заметив, что их радужка будто была жидкой, как раскаленный металл, и постоянно менялась, словно бурлила. Он слышал звук шагов существа и знал, что сапоги на его ногах имели длинный нос и странные, острые, словно гвозди, высокие каблуки – Сиэль не смотрел вниз, но почему-то был точно уверен в этом. Тьма, как он мысленно прозвал существо, остановилась перед ним и протянула черную руку с длинными когтями – Сиэль отпрянул, насколько позволяли кандалы, прикрепленные к столу, почувствовав боль в коленях от каменной поверхности под ними, и увидел, как ухмылка перед ним превратилась в широкую усмешку. Он откуда-то знал, что прикосновение будет горячим – не настолько, как когда его спины коснулось каленое железо, но оно несомненно обожжет его. Не снаружи, но изнутри. Когтистая рука все же достигла своей цели и впуталась в его грязные волосы, провела до затылка и вернулась обратно под ухом, по линии челюсти, и подцепила подбородок Сиэля когтем, заставляя поднять голову выше. - И кто теперь будет выполнять приказы, цепной пес? - чуть выше шепота спросила Тьма, и Сиэль посмотрел на свои запястья – кандалы с них исчезли, но цепь, прикрепленная к железному кольцу, вбитому в стол, протянулась к его шее, прогибающейся под ее тяжестью и тяжестью железного ошейника, больно впившегося в кожу. - Кто станет исполнять роль игрушки? - Пожалуйста, - взмолился Сиэль, встретив насмехающийся взгляд дьявольских глаз. - Пожалуйста! - Его просьба так и не оформилась во что-то вразумительное, пока он с ужасом понимал, что Тьма наступала на него, нависала над ним и закрывала собой свет от свечей вокруг. - Пожалуйста!.. - отчаянно воскликнул он, но Тьма, страшно расхохотавшись, набросилась на него, и все померкло... ...Просыпаться после кошмарных снов всегда было тяжело – часто голова раскалывалась, а тело ломило так, будто Сиэль, вместо того чтобы спать всю ночь, выполнял тяжелые физические упражнения. Так было и в этот раз, к тому же, во время сна он, вероятно, сбросил с себя одеяло, потому что сейчас ему было холодно. Он открыл глаза, но не увидел привычного балдахина над головой, вместо него был высокий сводчатый потолок, теряющийся в темноте. Сиэль постарался сесть, но не смог пошевелиться: руки, ноги и шея были прикованы к плите, на которой он лежал. - О нет, - прошептал Сиэль, дернувшись в кандалах, - нет, нет, нет, только не это. - Все еще стараясь высвободить руки или ноги, он огляделся и ужаснулся от количества толстых свечей на высоких подсвечниках. Быть может, это только слишком реалистичное продолжение кошмара – его личного, часто снящегося ему и возвращающего его в тот зал пыток, который каждый вечер наполняли люди в масках, глухие к его мольбам и угрозам, причинявшие боль и унижавшие его. Но этот зал не был круглым в основании, здесь не было сидений в виде амфитеатра, как и клеток, в которых детей запирали до следующего вечера – это и тупая головная боль заставили Сиэля признать, что происходящее ему не снилось, и он действительно снова стал игрушкой в чьих-то руках. - Себастьян, - безнадежно позвал Сиэль, стараясь совладать с паникой. Дозваться до Себастьяна он не сможет – повязка все еще была на глазу, и Сиэль, как ни пытался, не мог снять ее. Он со злостью ударился затылком о каменный стол, на котором лежал, и на мгновение свет свечей померк, а боль усилилась настолько, что Сиэль простонал. Если бы не его глупое желание провести время подальше от Себастьяна, сейчас он бы уже готовился ко сну, пусть и в его обществе. Какая разница, какой будет его смерть, если это будет последнее, что почувствует Сиэль? И какой смысл подавлять собственные желания, какими бы низменными они ни были, если любой день мог стать последним? Или все могло закончиться еще хуже, как, например, случилось сегодня. Возможно, если Сиэль выберется из этой ситуации живым – с помощью Себастьяна или нет, – он претворит свои желания в жизнь. Себастьян говорил, что не делает различий между женщинами, оказавшимися в его постели – быть может, этот принцип распространится и на Сиэля? Разве демону не должно быть все равно, какого пола его любовник? Любовник. Сиэль распахнул веки, не понимая, как мог отвлечься на такие мысли, пока был прикован к столу и не знал, что его ожидало и где он находился. Он снова огляделся в зале, пытаясь отыскать хоть одну подсказку, но совершенно не преуспел, как и в том, чтобы освободить руки или ноги – он лишь ободрал запястья до крови, хотя почти не почувствовал боли. Одна из четырех дверей зала открылась, и огоньки свечей заколыхались от сквозняка, а Сиэль замер на своем месте и не сводил взгляда с вошедшего в помещение невысокого, коренастого мужчины, пытаясь вспомнить, видел ли его когда-нибудь. Хотя это знание сейчас ничего бы не дало. - Вы очнулись, граф Фантомхайв? - любезно улыбнулся мужчина, и Сиэль поморщился от его тона и попытки изобразить невинное выражение лица, будто они были старыми приятелями и сидели в чьей-то гостиной перед камином. Но карие глаза его похитителя похотливо блестели, как и у всех тех негодяев в масках, издевающихся над Сиэлем и такими же, как он, жертвами. Этот, по крайней мере, не был трусом и своего лица не прятал: плоское, с возрастными морщинами вокруг глаз и рта, с острым, посиневшим от щетины подбородком, оно было похоже на тысячи других лиц, которые видел Сиэль, и оно было ему незнакомо. Отсутствие анонимности, как бы там ни было, настораживало – похититель, по всей видимости, не собирался выпускать Сиэля живым из этого помещения. - Вы не представляете, как долго я ждал нашей встречи, - почти пропел мужчина, обходя каменный стол с Сиэлем. - Признаться, все это время я прожил в зависти, - он остановился у изголовья, и Сиэль, в панике задрал голову назад, пытаясь увидеть, что тот собирался сделать, но едва не задушил себя ошейником из-за резкого движения. Он закашлялся, а похититель подошел к нему со стороны, держа в руке стилет с непонятными ему письменами на основании клинка и с золоченой гардой в виде закрученных рогов. - Меня зовут Артур Уильямс. Полагаю, вы имеете право знать мое имя. Сиэль с опаской поглядывал на сталь, а Уильямс, едва коснувшись, кольнул стилетом ладонь Сиэля, и из ранки тут же выступила капля крови – оружие оказалось даже острей, чем выглядело. Сиэль отдернул руку и с ненавистью посмотрел в задорно блестящие глаза: - Что вам от меня нужно? - прошипел он, стараясь не показывать свой страх. - То, что должно быть моим по праву, - улыбнулся Уильямс и ударил стилетом в бедро Сиэля, без труда прорезая брюки – в этот раз его не стали унижать наготой. Сиэль дернулся от боли и зажмурился, мысленно повторяя имя Себастьяна и молясь, чтобы тот его услышал. Быть может, если он хорошо постарается, он сможет дозваться Себастьяна без необходимости снимать повязку? Не могли же все эти годы контракта совсем не отразиться на их связи? Если Себастьян его не отыщет, Сиэль вряд ли доживет до утра из-за потери крови – почему-то он был уверен, что играть его мучитель намерен только сегодня, чего бы он ни пытался добиться. В этот момент Сиэль, памятуя о словах Гробовщика, и вовсе посчитал собственный страх смерти от руки Себастьяна глупым. Неужели Гробовщик обладал даром пророчества? Сиэль, стараясь игнорировать боль, попытался вспомнить, о чем еще он говорил – быть может, его слова были правдивы, и он пытался предупредить Сиэля? - Все это время я наблюдал за вами, граф Фантомхайв. - За словами последовала новая острая боль чуть выше по бедру, и Сиэль стиснул челюсти, стараясь сдержать болезненный крик. - Вы так неумело использовали то, что оказалось в ваших руках. Растрачивали силу, предназначенную для куда больших свершений. Так часто случается, когда человек получает то, что ему не предназначалось. - На каждое предложение приходилась новая рана, и Сиэль уже подумывал каким-нибудь образом вынудить Уильямса снять повязку с глаза, чтобы Себастьян, наконец, смог его услышать и отыскать. - Что вам нужно? - повторил сквозь зубы Сиэль. Он не станет умолять прекратить пытку, ни за что не сдастся. Сиэль почувствовал прикосновение холодного металла к лицу и распахнул глаза – его мучитель подцепил шнурок повязки и снял ее с головы Сиэля: - Позовите Тенебрифера. Сиэль, который только открыл рот, чтобы позвать Себастьяна, удивленно уставился на Уильямса: - Кого? - Демона, который по ошибке служит вам, а не кому-то более достойному. Кому-то, кто знает, что делать с полученной силой. - Как вы его назвали? - на мгновение позабыв о боли, спросил Сиэль. Себастьян никогда не называл своего настоящего имени – Сиэль подозревал, что это неспроста, но никогда не спрашивал его. Наверняка, в имени была своя сила и знающий его мог как-то использовать ее или получить дополнительную власть над демоном, но Сиэлю было достаточно и того, что делал Себастьян по долгу контракта. Возможно, Уильямс был прав, и Сиэль действительно не знал, какая сила была в его руках. - Неважно, позовите его тем именем, которое дали ему, - разозлился Уильямс и снова ударил Сиэля стилетом – в этот раз рана была глубже остальных, и Сиэль едва не потерял сознание от боли. - Позовите его! - Нет необходимости, - раздался со стороны голос Себастьяна, и Сиэль повернулся на него, почувствовав облегчение, но Себастьян, к его удивлению, не торопился освобождать Сиэля или убивать его мучителя. - Чего ты ждешь? - воскликнул Сиэль и услышал смех, который на мгновение окунул его в страшные воспоминания. Лицо Уильямса ему было незнакомо, но этот смех Сиэль знал. Он часто преследовал его в кошмарах. - Это ты, - прошептал Сиэль, повернувшись лицом к Уильямсу. - Ты! Негодяй в маске, ты держал в руках клеймо! Вы все смеялись, когда я кричал от боли и пытался вырваться! Себастьян!.. - Я не смогу его убить, - прервал Себастьян до того, как Сиэль успел выкрикнуть приказ. - Что ты сказал? - ошеломленно переспросил Сиэль. - Как вам моя задумка? - улыбнулся Уильямс, глядя на Себастьяна. - Я надеялся, вы оцените мою находчивость. И примите подарок. Сиэль переводил взгляд с него на Себастьяна, удивляясь, что Уильямс обращался к Себастьяну, а не к его хозяину, но вдруг все стало предельно ясно. Он был лишь приманкой для Себастьяна. В его голову закралось смутное подозрение об упомянутом подарке, учитывая, что единственным прикованным к столу здесь был он, но Сиэль старательно уверял себя, что контракт защитит его от Себастьяна, о какой бы задумке Уильямс ни говорил. - И какое же преподношение меня ожидает? - Себастьян, наконец, вошел внутрь помещения и прикрыл за собой дверь. - Он, - Уильямс указал на Сиэля острием стилета, а Сиэль в этот момент ощутил сковывающий тело ужас. - Мы связаны контрактом, - прошептал он, но его замечание не произвело должного эффекта. - Не пока вы оба находитесь в круге, начерченном кровью невинных, - Уильямс указал на пол, и Сиэль только теперь заметил круг, в котором стоял каменный стол. - Если он войдет в него, контракт между вами действовать перестанет, и он сможет получить вашу душу здесь и сейчас, - Уильямс с улыбкой посмотрел на Себастьяна, - а он ее очень желает. Сиэль перевел взгляд с пола на Себастьяна, безуспешно пытаясь прочесть его мысли по лицу, но оно, как и обычно ничего не выражало, хотя Сиэль думал, что увидит жажду в его глазах – быть может, он все же не зря отдал мистера Мердока на растерзание Себастьяну и это как-то продлит его жизнь. Он подозревал, что голодный Себастьян раздумывал бы гораздо меньше, если бы вообще тратил время на размышления. Мысли о мистере Мердоке оказались совсем некстати, Сиэль представил, с каким наслаждением Себастьян расправится с ним на этом самом пиршественном столе. - И это единственная причина, по которой я должен принять ваше предложение? - удивился Себастьян, остановившись в нескольких ярдах от стола с Сиэлем. - Мое желание получить его душу? Сиэль, игнорируя пульсирующую боль в бедре, наблюдал за Себастьяном, мысленно признавая, что вел себя тот, как будто уже не подчинялся Сиэлю, а снова был свободным от контракта – он игнорировал Сиэля, вместо этого внимательно следя за Уильямсом. Возможно, он читал его прошлое, как делал каждый раз, когда Сиэль просил выяснить алиби того или иного человека, но сейчас желал знать, каким хозяином мог стать Уильямс? - Конечно, - пожал плечами Уильямс, - я лишь надеюсь на вашу благосклонность за мой подарок. - Ложь, - прошипел Себастьян и сжал кулаки. - Почему ты не можешь убить его? - тихо спросил Сиэль, переведя взгляд с его рук на лицо – пусть он не мог прочесть выражение на нем, руки выдавали Себастьяна: он был раздражен, но отчего-то сдерживался от броска на Уильямса. - Я чувствую, что вы с ним связаны, - не сводя взгляда с Уильямса, ответил Себастьян, а ошеломленный Сиэль посмотрел на Уильямса. - Не могу понять только как. - Все просто. Если вы убьете меня, он умрет, и его душу вы не получите, более того, это будет нарушением вашего с ним контракта, - улыбка Уильямса из любезной стала самодовольной. - Странный способ расположить к себе, - заметил Себастьян. Он медленно обходил помещение, а вместе с ним двигался и Уильямс – они всегда оказывались разделенными столом с Сиэлем на нем. - Всего лишь предосторожность, - не согласился Уильямс. - Но если умру я? - спросил Сиэль, устав следить за ними – голова раскалывалась, а теперь еще, из-за потери крови, начала кружиться. - Кто бы ни создал заклинания, он был очень умным человеком, и это действует только в одну сторону. - Что очень для вас удобно, - недобро улыбнулся Себастьян и всего секунду задержался взглядом на ране на бедре Сиэля. - Несомненно, - согласился Уильямс. - Примите мой подарок. Вы так давно желали его душу, так получите ее даром, без необходимости выполнять глупые поручения дилетанта. - А вы, по всей видимости, знаток по поручениям? - Себастьян изогнул бровь и невесело усмехнулся. - Я всего лишь надеюсь, что вы... - Я вижу вас насквозь, - прервал его Себастьян, - лесть и блеф – ваши самые слабые стороны, иначе я бы вам не понадобился. Очень непредусмотрительно с вашей стороны попытаться обмануть меня – я знаю, чем чревато получение души обходным путем. Контракт поглотит меня, если я выйду из круга, не заключив новый, на особенных условиях – по истечении его срока душа, с которой будет заключен контракт, избежит участи моего ужина. И единственным кандидатом на контракт будете вы. Так назовите мне хотя бы одну причину, почему я должен пойти на это, кроме сиюминутного удовлетворения желания? - Я буду куда лучшим хозяином, - ответил Уильямс и Себастьян рассмеялся, но тот продолжил: - Буду ценить вас по достоинству и отдавать лишь те приказы, которые не будут оскорбительными для вас. Я не стану просить вас готовить мне еду, - он с отвращением посмотрел на Сиэля, и тому захотелось рассмеяться – он сам скоро мог стать едой, отменным ужином, которого так долго ждал Себастьян. Уж его-то Себастьян готовил с особым усердием. - Вы слишком высокого мнения о себе, - усмехнулся Себастьян. - Мелочная и завистливая душонка. Я предпочту получать приказы от ребенка и готовить ему еду, нежели исполнять ваши мечты о всемирном величии. Несмотря на боль и всю сложность ситуации, в которой он находился, Сиэль не смог молча пропустить замечание Себастьяна: - Я никогда тебе этого не прощу, - процедил он, испепеляя его злобным взглядом, но Себастьян даже не посмотрел в его сторону. - Тогда я буду мучить его, пока он сам не прикажет вам убить его, - безразлично пожал плечами Уильямс и ударил Сиэля в руку стилетом. Сиэль не собирался показывать слабость перед Себастьяном и вскрикнул не столько от боли, сколько от неожиданности, но раны быстро перестали иметь значение, когда Сиэль почувствовал, что задыхается, как будто вокруг горла сомкнулись чьи-то пальцы, и тут же ощущение исчезло, вместо этого спину прошило невыносимой болью, и он зажмурился, а когда смог открыть глаза, увидел Уильямса, неуклюже поднимающегося с пола у одной из стен. - Как вам понравилось чувствовать мою боль? - усмехнулся Уильямс, отряхиваясь. Сиэль перевел взгляд на Себастьяна, который смотрел на него со смесью ужаса и невыносимой муки – Сиэль никогда ничего подобного на его лице не видел. Себастьян то и дело сжимал левую ладонь в кулак, и Сиэль догадался, что контракт не оставил без наказания подобное обращение с контрактером – он должен был защищать Сиэля, а не калечить. Сиэль уронил голову на жертвенный стол и прикрыл веки. Он очень устал: в глазах то и дело темнело, боль в голове нестерпимо пульсировала и усиливалась, глубокие колотые раны приносили не меньшие страдания, и все, чего ему хотелось, чтобы все это скорей закончилось. Происходящее слишком напоминало ему о прошлом, в котором он каждый раз, когда его приковывали к столу, надеялся, что этот раз будет последним, и он присоединится к другим, чьи безжизненные тела выносили в конце жертвоприношений. - Быть может, тебе стоит войти в круг, - услышал свой шепот Сиэль, но следующие слова произнес более твердо: - Так ты хотя бы получишь мою душу – ты ее заслужил, - он слабо усмехнулся, понимая, что иного выбора у них нет. Оставаться здесь Сиэль не мог, уйти – тоже, он никогда не сможет освободиться от оков самостоятельно, а Себастьян не мог убить его врага, не убив при этом Сиэля. - Это будет честно. - Сейчас его мало заботила честность, но в голове звучал голос Гробовщика, говорящий об ужасах Ада и муках, ожидаемых душу Сиэля за все то, что он успел сделать в своей недолгой жизни. Он не хотел страдать еще больше. - В такие игры я не играю, - ответил Себастьян, и все, что успел увидеть Сиэль – закрывающуюся со скрипом дверь, через которую пришел Себастьян. Сиэль растерянно смотрел на дверь, пока она не ударилась о косяк, не веря, что Себастьян так просто оставил его. Он не мог поверить в то, что Себастьян его бросил. Контракт бы ни за что не позволил ему, Себастьян был обязан служить ему до конца. Или это и был тот самый подводный камень их контракта, о котором Сиэль ничего не знал, и Себастьян, в ситуации, подобной этой, мог просто уйти и ждать, что Сиэль сам выберется из затруднения? - Он бросил вас? - рассмеялся Уильямс. - Вы настолько ему надоели, что он решил бросить вас на произвол? Даже я не ожидал подобного. - Он не... - Сиэль слабо покачал головой, но не закончил предложение, не зная, сколько правды было бы в его словах. - Что вы будете делать теперь, граф Фантомхайв, когда рядом нет кого-то, кто смог бы защитить вас? Без своего демона вы ничто. Сиэль молча прикрыл глаза, снова слыша в голове голос Гробовщика. Без Себастьяна он просто ребенок, ни на что не способный младенец. Он снова тот мальчик, запертый в клетке, ожидающий своего часа на жертвенном столе. Ну и пусть, какая теперь разница, раз даже Себастьян бросил его? Он снова разочаровал его, настолько, что Себастьян предпочел оставить его, нежели получить его душу. Быть может, судьба действительно существует, и это и есть путь Сиэля: постоянная, невыносимая мука, даже после смерти. - Могу вас заверить, далеко он не уйдет – не дальше пентаграммы, которую вы вычертили на карте в снятой в таверне комнате, - усмехнулся Уильямс, но у Сиэля не было сил на удивление о такой осведомленности. - Так это вы убили всех тех девушек? - тихо спросил Сиэль, разглядывая почти почерневшую кровь на полу. - Конечно, - пожал плечами Уильямс, обходя стол и, как заметил Сиэль, остерегаясь наступать на кровавую границу, - сложность заключалась лишь в том, как украсть вас – он почти не отходит от вас, но вы сами помогли мне с этим, - улыбнулся он. И снова, если бы Сиэль не прогнал Себастьяна, ничего бы этого не случилось. - Глупо с его стороны было отвергать мой подарок, - продолжил Уильямс, - Я обидчив. А ведь я мог бы быть хорошим хозяином – он все равно будет моим, печать все еще на вашем глазу, а значит, вы с ним связаны контрактом, и вы заставите его убить вас, но я уже не стану учитывать его пожелания. - Вы глупы, если думаете, что сможете обыграть демона, - пробормотал Сиэль. - Он найдет тысячу способов, чтобы отыграться за ваши издевательства над ним. - Сиэль тоже думал о странном отказе Себастьяна поглощать его душу. В прошлый раз разочарование не помешало ему покуситься на нее, и Сиэль не мог представить, что тот запросто отвернется от нее – он столько раз говорил, как страстно желал ее, что Сиэль никак не мог поверить в его такой легкий отказ. Если он что-то задумал, Сиэлю стоило потянуть время разговором, даже пусть говорить из-за слабости становилось все сложней. - В этой игре он устанавливает правила, а не вы, как бы вам не хотелось обратного. - Сиэль слабо рассмеялся и покачал головой, встречая удивленный взгляд Уильямса, - И вы называли дилетантом меня? Если вам и удастся заполучить Себастьяна, вы пожалеете, что стали его хозяином. - Это вы можете жалеть, - оскорбленно фыркнул Уильямс и нанес еще один удар стилетом – Сиэль от боли заскулил и зажмурился, мысленно проклиная Себастьяна за медлительность. - Я не жалею, - выдохнул Сиэль, стараясь расслабить тело, сводящее судорогой от боли. - Но если он и достанется вам, то затаит обиду на вас за то, каким путем вы его получили. Он сам выбирает, с кем подписать контракт и кому подчиниться. Заставив его служить себе, вы получите массу проблем в его лице, - хмыкнул Сиэль. - Поверьте, я знаю, о чем говорю. Он служит мне уже столько лет, но до сих пор припоминает мне о моем промахе с его именем, - Сиэль слабо рассмеялся и покачал головой. На него нахлынула странная ностальгия, он стал вспоминать какие-то незначительные события с момента, когда они с Себастьяном заключили контракт. Как они учили друг друга в самом начале, когда Себастьян готовил отвратительные обеды и ужины, как Сиэль получал от него удары линейкой по ладоням за неправильно выполненное задание. Как они разыгрывали похищение Сиэля, лишь бы узнать, место обитания преступников. Сколько раз Себастьян притворялся мертвым, лишь бы получить преимущество над врагом или ослабить его бдительность. Они пережили нашествие оживших мертвецов, встречу с Божьей десницей, жизнь в цирке и, конечно же, Сиэль никогда не забудет уроки танцев от Себастьяна и его настойчивое желание станцевать с Сиэлем, пока он был в женском наряде. Было столько всего, что уже не припомнить, неужели все закончится вот так? Сиэль ожидал чего-то другого. Он надеялся, что, по крайней мере, не будет свидетелей его последних секунд жизни, что никто не увидит, как его душа станет ужином Себастьяна. Его мысли были прерваны резкой болью в ноге – Уильямс снова ударил его стилетом и провернул клинок, вызывая боль такой силы, что она затуманила рассудок Сиэля, и он снова провалился в темноту.