Grandloves

Девчонка была крестражем. Другого объяснения просто быть не могло. В ее зрачках, в биении ее сердца, где-то в самой глубине ее естества тлела его частичка, вплетенная так крепко, что ее невозможно уничтожить. Вот он сам, в ее дрожащей нижней губе, в решительно сведенных бровях, в неглубокой впадинке между ключицами. Когда она смотрела на него своими невозможными глазами, они вспыхивали красным, а затем темно-серым – в ней была дерзость маленького сироты из лондонского приюта, в ней горел его гнев и клубились его страхи. Он хотел уничтожить ее за это – за то, что вернула Тома Риддла в его жизнь. Он хотел стереть ее с лица Земли за то, что она – часть его. Он пристально смотрел на нее, до невыносимого долго: она ерзала в кресле, взгляд перебегал с потолка на камин, а затем на старый потертый ковер – ее нежелание встречаться с ним взглядом было ощутимо физически. С того места, где он стоял, ему был хорошо виден изгиб ее челюсти, тонкий прямой нос, огромные настороженные глаза. Наконец, не выдержав затянувшегося молчания, она отвернулась от него и, подтянув колени к подбородку, невидяще уставилась в стену. Пламя от камина тускло освещало профиль юного лица: мягкие губы, румянец на щеках, красивый излом бровей. На другой стороне, тонувшей в тенях, отражался Том Риддл. Она решительно цеплялась взглядом за старые обои. У них был довольно жалкий вид: истрепавшийся индийский орнамент на грязно-зеленом фоне. Ему стоило бы сжечь их дотла, но он настолько пренебрежительно относился к поместью Риддлов, что даже не удосужился осмотреть его как следует. Всей мебели, стоящей в комнате, было уже минимум сто лет. Она была покрыта толстым слоем пыли и стояла на том же самом месте, где и была в тот день, когда он вломился в этот дом и убил всех его обитателей. Девчонка тоже была вся в пыли. В пыли, грязи и саже – словно она провела половину вечера, пытаясь выбраться из смертельно опасного лабиринта, а другую половину – пытаясь убежать от смертельно опасного врага. Волдеморт хмыкнул. Возможно, некоторые достоинства у девчонки таки есть. Он догадывался, что это все слишком для четырнадцатилетней девочки. Он не мог точно сказать, почему его вообще волновало, было ли это слишком большим стрессом для четырнадцатилетней девочки или нет. Темный Лорд поднялся на ноги внезапным, но плавным движением. Реакция девчонки была мгновенна: она вся застыла в напряжении, впилась взглядом в одну точку на стене. Даже когда он подошел ближе, остановившись призраком в черных тенях в шаге от нее, она не перевела на него взгляда, упертая до невозможности. В странном порыве он подцепил пальцами ее подбородок, заставил повернуться к нему. Она подчинилась, хотя в огромных глазах все так же легко читался страх. – Вставай, – скомандовал он и тотчас поморщился от того, насколько мягко это было сказано. Похоже, теперь его предавал даже собственный голос. Она шла за ним, аккуратно ступая на вывихнутую ногу, пристально всматриваясь в обстановку из-под нависших волос. Волдеморт рассеянно задался вопросом, что случилось с ее жуткими очками, надеясь, что они валяются где-нибудь на кладбище, изломанные на мелкие кусочки. Он направлял ее, легонько подталкивая меж лопаток, чувствуя напряжение при каждом касании, буквально слышал ее беспорядочно бьющееся сердце. Они завернули в мрачный темный коридор. В какой-то момент его рука умудрилась запутаться в непокорной гриве, которую девчонка называла волосами. Он честно попытался вырваться из этой копны, но обнаружил, что легче просто вести ее за плечо. Его пальцы, едва коснувшиеся ключиц, чуть не заставили сердце Гарри выпрыгнуть из груди. Она ни черта не видела в этом темном коридоре, когда проблески света мелькали то тут, то там; из звуков слышно было только поскрипывание древних половиц – она словно оказалась в одном из ужастиков, которые Дадли раньше смотрел по телевизору. Но он всегда выключал фильм до того, как успевал по-настоящему испугаться. Гарри истерично подумалось, что, возможно, теперь она сможет узнать концовку одного из них. Из первых рук, так сказать. Шаг Волдеморта замедлился. Гарри заставила себя покрепче стиснуть палочку, чтобы… чтобы что? Она могла на пальцах одной руки посчитать все атакующие заклятия из своего арсенала. Ну на двух, если быть достаточно самонадеянной. Но ей понадобится минимум восемь конечностей, и плюс еще одна для подсчета, чтобы пересчитать все атакующие заклятия, которые может знать он. Почти стопроцентно попытка окажется бессмысленной, но мысль о самообороне заставила ее храбрость проснуться. По крайней мере, она попытается, хоть надежды на успех и немного. Это всяко лучше, чем оказаться брошенной в подземелья и страдать от пыток, или что он там придумал для своего самого заклятого врага. Сражаться за свою жизнь намного предпочтительнее, чем тупо сдаться. И бледной скелетообразной рукой Темный Лорд толкнул ее в… …Старую, самую безвкусно отделанную ванную, которую она когда-либо видела. Сначала Гарри не чувствовала ничего, кроме шока, разглядывая золотые краны и причудливую форму ножек огромной ванны, занимавшей бо́льшую часть комнаты и упиравшейся в гигантское, покрытое трещинами окно. Только когда дверь за ее спиной захлопнулась, она начала догадываться о причине, по которой ее сюда привели, – и быстро осмотрела себя. Гарри вдруг почувствовала себя глупой. Очень глупой. Вывалянной в грязи с головы до ног и смущенной за гранью всякого стыда. Ей потребовалось немыслимое количество времени, чтобы сбросить всю одежду на пол. Она трижды проверила закрытый замок на двери – Мерлина ради, у нее же есть палочка. Не совсем уж она беззащитна. Одна только мысль оказаться голой, когда всего в паре метров от нее находился самый жестокий темный волшебник в истории, была, мягко сказать, не воодушевляющей. Она не сводила глаз с двери, пока медленно пятилась к ванной и поворачивала кран под бульканье и треск оживавших труб. Затем пока ждала, когда вода стечет. Поначалу цвет у нее был просто отвратительный, а после она оказалась слишком ледяной, – Гарри выждала еще минут десять, прежде чем решилась хотя бы опустить туда ступню. Подождав еще немного, она с глубоким вздохом разом плюхнулась в ванну, скрывая наготу под мутноватой водой. Запах был не самый приятный, но что-то подсказывало Гарри, что это скорее из-за нее, чем из-за воды. Ей понадобилось не меньше часа, чтобы распутать копну волос, свалявшуюся в один грязный ком. Еще больше времени ушло на то, чтобы смыть с себя грязь и кровь. По окончании всех отмываний ванна превратилась в отвратительную лохань, и Гарри пришлось еще три раза спускать воду и набирать ее снова, прежде чем она смогла назвать себя хотя бы относительно чистой. Гарри даже близко не представляла, сколько провела в этой огромной, богато украшенной ванной. Она надеялась, что срок был немаленький. Достаточный для того, чтобы прошла целая вечность; чтобы Темный Лорд, оставшийся где-то там в темноте, исчез и не возвращался. Ложная надежда. Гарри осторожно ступила в ворох одежки, покрытой грязью и копотью, и с гримасой полнейшего отвращения кое-как натянула ее на себя. Когда она наконец смогла заставить себя открыть дверь, за ней, к ее полнейшему удивлению, никого не оказалось. В коридоре тоже не нашлось никого и ничего, кроме свисающей паутины. Вдали, однако, виднелся слабый свет, едва-едва освещавший полуразвалившийся коридор. Она медленно подошла к полуприкрытой двери, чувствуя, как по спине пробежал холодок страха. За дверью оказалась маленькая комната, явно давно не используемая. Перед Гарри предстали кровать, небольшой комод, окно, заволоченное тьмой, и изъеденные молью тяжелые портьеры. Хотя тут виднелись попытки прибраться Очищающими чарами. Напрасно, конечно. Этому дому не поможет даже Эванеско. Гарри моргнула. Она смогла сделать еще пару шагов, прежде чем остановиться как вкопанная, без каких-либо попыток продвинуться дальше. На прикроватном столике горел ночник – то есть кто-то зашел в комнату и включил его. А в этом разваливающемся доме был только один человек кроме нее. Гарри не могла представить Волдеморта входящим в комнату, включающим свет, оставляющим дверь открытой – и даже расстилающим кровать. Она потрогала простыни. Абсолютно новые, накрахмаленные. Прямо как простыни тети Петуньи, истерично подумала Гарри. Совершенно очевидно, что именно Волдеморт сделал все это, но Гарри даже представить не могла, зачем. Почему он просто не прикончил ее там, на кладбище? Почему не воспользовался такой возможностью после стольких лет? Она могла умереть в любой момент, начиная с кладбища и заканчивая той минутой, когда вошла в эту комнату. Но она не умерла. Гарри подошла к комоду, провела рукой по деревянной поверхности и поднесла пальцы к лицу. Ни намека на пыль. Она подергала ржавые ручки и в состоянии полнейшего ошеломления нашла в комоде легкое платье бледно-лимонного цвета. Гарри держала его перед собой, рассматривая, абсолютно пораженная. Первой же ее мыслью было неверие. Темный Лорд реально думает, что она наденет платье, больше подходящее десятилетке? Гарри тщательно осмотрела наряд при тусклом свете лампы. Ладно, оно довольно… милое. На нем плиссированные складки и пуговицы, отливающие опалом. Гарри в жизни не могла бы представить, что нечто настолько утонченное могло выйти из палочки Волдеморта. И пока Гарри рассматривала платье, она опять задумалась, почему же Темный Лорд ее не убил. И не просто отсрочил ее неизбежный конец, но повел себя несвойственно ему – совершенно несвойственно ему – пытаясь устроить какое-то подобие уюта для нее. Мысль была абсолютно иррациональной и не предвещала ничего хорошего. Хотя она совсем не помешала Гарри надеть платье. Оно было великоватым, но все равно было неизмеримо лучше, чем ее предыдущая одежда. Гарри сидела на краю кровати, теребя ткань платья. Она легко мялась под пальцами: ткань была мягчайшая из всех, к каким она когда-либо прикасалась. Тетя Петунья в жизни не позволила бы ей носить нечто подобное. Но Гарри терзали тревога и беспокойство. Она не могла просто остаться в этой маленькой, изъеденной молью комнате, хоть и была в край вымотана и легко представляла, как могла бы завалиться на мягкое покрывало. Вместо этого Гарри резко встала, ощутив босыми ногами холод старинного дерева, крепко сжав края платья в кулаках, и вернулась в темноту обветшалого коридора. Она не представляла, как найдет Волдеморта: у нее не было ни нормального источника света, ни знаний об устройстве дома. Но, будто ведомая инстинктом, она прошла темные коридоры и поднялась по мраморной лестнице, остановившись перед дверью, из-под которой пробивался тусклый свет. Гарри призвала всю свою храбрость или хотя бы ее остатки, толкнула дверь и спросила ломким голосом: – Что тебе от меня нужно? Волдеморт посмотрел на нее равнодушно. – Ничего, – последовал простой ответ, но Гарри слышалось в нем нечто зловещее. Он кивнул на кресло, стоявшее перед ним. – Сядь. Ничего в мире она не хотела меньше, чем этого. Конечно, она могла отказаться, но к чему это ее приведет? Много лет назад Гарри научилась осторожно подходить к выбору своих битв, после того как пару раз оставалась без еды до тех пор, пока голод не становился невыносимым. Так что она с большой неохотой протащилась через всю комнату и плюхнулась в кресло прямо напротив него. Волдеморт выглядел так, словно был соткан из теней, клубившихся по стенам. Они оборачивались вокруг него, словно вторая кожа, обволакивали его мантию, скрывая из виду все, кроме бледного лица. Гарри не хотела заглядывать ни в эту темноту, ни в это лицо. Так что ее взгляд остановился на чашке чая, стоявшей на столе нетронутой. Это довольно странно. Темный Лорд, устроивший чаепитие в такой час? В голове Гарри кружились гораздо более уместные вопросы, но она осознала, что на них у нее просто не осталось сил. Молчание надолго затянулось. Чай остыл и окрасился в темно-кровавый цвет. Как подходяще в данной ситуации. Гарри пыталась заставить себя заглянуть в лицо напротив. Она должна быть на Слизерине, пришла вдруг дикая мысль. Может быть, шляпа была права. Может быть, ей действительно там самое место. Вся ее отвага давным-давно испарилась. Она не хотела встретиться с врагом лицом к лицу отважно и решительно. Она просто хотела спрятаться. Наконец в ней проснулось упрямство. – Почему… почему я здесь? Темный Лорд ей не ответил. Вместо этого он просто предложил: – Чаю? – будто это самый разумный ответ. Гарри опешила. – Нет. Она вскочила на ноги. – Нет, не хочу я чаю. Я хочу знать, почему я здесь! Лорд Волдеморт вздохнул. И эта реакция была настолько человечна и оттого настолько… поразительна. – Ч-Что ты со мной сделаешь? – нервно спросила Гарри, чувствуя, как страх подбирается к горлу. Одной рукой она вцепилась в подол платья – теперь уже непоправимо измятого – а в другой сжала палочку. – Ничего. И эта фраза моментально разожгла совершенно бесполезную злость. – Ты прекратишь говорить это слово?! – завопила она, словно вдруг резко возжелала умереть прямо здесь и сейчас. Темный Лорд прищурился, однако не сделал никаких явных движений с намерением прикончить ее. – Уже поздно, – медленно протянул он. – Тебе пора спать. Гарри моргнула. – П-прости? – выдавила она. – Ты... Я не буду спать здесь! Я в любом случае не могу! Как ты вообще представляешь, чтобы я уснула в одном доме с… Лорд Волдеморт одним резким движением встал в полный рост, и слова тут же застряли у нее в горле. Гарри не заметила взмаха его палочки, так же как и не услышала слов заклинания, но веки вдруг потяжелели, а мир размылся, словно мыльный пузырь, и вот она уже не видела и не слышала ничего.