Grandloves

У Гарри в жизни не было столько свободы. Тихие звездные ночи плавно перетекали в медленно тянущиеся жаркие дни, когда Гарри валялась вместе с Нагини в траве, слушая щебетанье птиц, или же сидела в библиотеке, иногда с Волдемортом за компанию. Подобное соседство оказалось даже вполовину не таким страшным, как Гарри представляла. Темный Лорд был тих и ненавязчив. Возможно, даже немного отстранен, но Гарри и не ожидала, что он будет вести с ней светские беседы, не говоря уже о том, чтобы позволить ей жить у него в поместье целое лето. Она часто писала друзьям, осторожно подбирая слова. В письме к Гермионе Гарри упомянула, что у нее появился друг-маггл, который предложил ей остаться на все лето у него дома в Блэкбёрне, и она с радостью согласилась. Гермиона, естественно, проявляла недюжинный интерес. Гарри старательно обходила стороной настойчивые вопросы подруги, постоянно ссылаясь на старинного друга детства ее возраста. То же самое Гарри написала и Рону, но тот гораздо меньше интересовался маггловскими друзьями и маггловскими домами. Дурслям Гарри просто отправила короткую записку: она не приедет этим летом на Тисовую улицу, большое спасибо. Как и следовало ожидать, ответа не последовало. Безусловно, это было лучшее лето в жизни Гарри. Свободного времени было столько, что она просто не знала, куда его деть, и это была единственная серьезная проблема за все два месяца. И у нее никогда не было такой… необычной компании. Но самая странная часть этого лета заключалась в том, что, возможно, эта необычная компания даже стала ей… нравиться? Сама идея звучала просто дико. Волдеморт – убийца ее родителей и еще несчетного числа людей. Настолько несчетного, что даже представить сложно. Черт, да он саму Гарри пытался убить несколько раз. И тем не менее, она не уклонялась от его коротких, едва заметных прикосновений, не сторонилась темной фигуры в библиотеке или за обеденным столом. Даже людей, которых она хоть как-то знала: остальных гриффиндорцев, знакомых лиц с других факультетов, – она в жизни не подпустила бы к себе так близко, как подпускала Темного Лорда. По большей части Гарри даже этого не замечала. Она практически неосознанно держала невидимый пузырь безопасности, когда оказывалась в компании других людей. Даже в компании Рона и Гермионы. Но Темный Лорд постоянно был рядом: клал руку ей на плечо, длинными холодными пальцами обвивал запястье; та же самая рука упиралась ей меж лопаток, когда вела по темному коридору. Те же пальцы выстукивали по краю стола едва слышную мелодию; те же пальцы вытаскивали из длинных рыжих волос запутавшиеся листочки и веточки, когда вечерами Гарри бродила по библиотеке после целого дня, проведенного в лесу и саду. Мимолетные прикосновения, которых раньше она бы сторонилась, как огня. Сегодня Гарри присоединилась к Темному Лорду в его кабинете, хотя меньше всего на свете она хотела провести вечер в помещении, с непонятным древним текстом в руках. Слава Мерлину, она не Гермиона. Чем ближе Гарри подходила к комнате, тем ощутимее становилось напряжение, неприятно покалывавшее позвоночник. Она настороженно остановилась в дверях, где-то внутри начала подниматься смутная, непонятная тревога. Темный Лорд был там же, где она ожидала его увидеть: сидел на просторном бархатном диване, тьма привычно окутывала изящную фигуру. При одном только взгляде на Волдеморта живот скрутило от неприятного холодного ощущения, и Гарри внезапно поняла, что бо́льшую часть дня он провел полностью погруженным в темные искусства; жуткая магия дурманом льнула к его коже – практически осязаемая, смертоносная опасность. Однако это не только не остановило Гарри, но даже подтолкнуло ее. Она подошла к полкам, схватила первую подвернувшуюся под руку книгу – Энциклопедию средневековых пыточных проклятий – и решительно села на место рядом с ним. Он даже не посмотрел в ее сторону. Гарри незаметно закусила нижнюю губу, будто в попытке набраться храбрости, и одним резким движением подобрала под себя ноги. Это чуть наклонило ее в сторону, и Гарри сдвинулась еще левее, а затем еще немного, пока не почувствовала плечом тепло чужого тела под черной мантией. Волдеморт замер, и Гарри замерла вместе с ним. Существовала большая вероятность, что Темный Лорд, не потерпев такой наглости, оттолкнет ее. Еще более вероятно, что он просто встанет с дивана и уйдет куда подальше. Но Гарри чувствовала приятное тепло, растущее между ними от одного простого прикосновения, и отчетливо понимала, что он не станет разрывать эту связь. Он и не пытался. Темный Лорд перевернул страницу. Он все еще не смотрел на Гарри и вообще никак не показывал, что заметил ее присутствие рядом с собой. Тем не менее, Гарри засчитала себе маленькую победу. Она позволила себе едва заметную торжествующую ухмылку, пока не раскрыла свою книгу где-то посередине. Ее тут же пробрала дрожь. Заглавие книги не обманывало – это была самая настоящая энциклопедия всевозможных ужасающих вещей, каких только можно проделать с человеком. И даже с маленькими животными. – Не подозревал, что ты так серьезно интересуешься устаревшими видами пыток. Гарри стремительно покраснела. – Э-э-м… Упс. Гарри захлопнула страшную книжку, пока та не вызвала еще большее отвращение, и слегка скосила взгляд в сторону. Прищуренные темно-серые глаза смотрели на нее, но Гарри не заметила в них хоть какого-то отблеска зла или опасности, хотя те так и клубились тенями над Темным Лордом. Так странно осознавать это зло рядом с собой и понимать, что оно не направлено на нее. Понимать, что его ярость больше никогда не будет направлена на Гарри Поттер. Гарри закусила губу еще сильнее, даже почувствовала привкус крови на языке и стремительно, пока храбрость не изменила ей, схватила Темного Лорда за руку, переплетая их пальцы вместе. В ответ он был все так же настороженно неподвижен. – Ты кажешься холодным, – тихо сказала Гарри, не глядя на него. – И окутанным тьмой. Волдеморт был все так же абсолютно невозмутим. – Возможно, это не так уж и странно, – ответил он спустя некоторое время. – Я же Темный Лорд. Не всегда, подумала Гарри. Темный Лорд не позволил бы маленькой девочке носиться по его поместью все лето; он бы не поддевал ее ехидно и не позволял бы держать его за руку, переплетая их пальцы. Он бы не наколдовал платье, подушки и одеяло. Он бы не шептал ей на ухо сонные чары по ночам, когда сон покидал ее. Сейчас этот человек не был Темным Лордом – и в то же время он мог творить страшные вещи, если действительно этого хотел. Гарри ничего не ответила. Я знаю, грустно подумала она. Для нее все еще было невероятно тяжело осознавать, что этот тихий мужчина рядом с ней – тот же страшный монстр, вышедший из котла на заброшенном кладбище. Она провела месяцы бок о бок рядом с ним и все еще не могла соединить две эти личности в одну. – Что ты читаешь? – вместо бессмысленных терзаний спросила она, с любопытством заглядывая ему через плечо. В книге не было движущихся магических изображений, и для Гарри она тут же перешла в категорию скучных; текст был настолько мелким, что ей пришлось прищуриться, чтобы хоть что-то разобрать. Бесполезно, правда, – для нее слишком витиеватый староанглийский. – Трактат о войнах гоблинов 1712 года, – ответил Волдеморт таким тоном, словно это было совершенно обыденное легкое чтение. Гарри издала непонятный звук – не непонимание, но и не одобрение – и положила голову ему на плечо, притворившись, что читает вместе с ним. Волдеморт снова окаменел, но не попытался отодвинуться. У него не было какой-то явной реакции на ее действия – внешней реакции, по крайней мере. Но где-то внутри Гарри чувствовала определенное удовлетворение – это было не совсем ее чувство, но и не совсем его. Смешение их обоих. Темный Лорд не вырвал руку, даже когда ее ладонь согрела смертельный холод его ладони; он позволил Гарри играть с их сплетенными руками, соединяя указательные пальцы. Ладошка Гарри казалась совсем крошечной по сравнению с ладонью Волдеморта. Его кожа бледно-кремовая, без единого изъяна. Гарри вспомнила, какой та была сразу после возрождения и снова поразилась, как нечто настолько прекрасное могло быть порождено такой темной магией. Волдеморт снова перевернул страницу – единственный звук в тишине кабинета. Книга точно была о гоблинах, но Гарри представить не могла, про что вообще может повествовать такой толстенный фолиант. Все, что она знала о маленьких свирепых существах, — это то, что они убежденные капиталисты, как и все остальное магическое сообщество, но с гораздо более внушительным количеством золота. – Это хотя бы интересно? – шепотом спросила Гарри, в голосе звучало неприкрытое любопытство. Ее стандартное чтиво, хоть и увлекательное, было довольно легким и заурядным. – В некоторой степени, – последовал не воодушевляющий ответ. По лицу Гарри медленно расползлась улыбка. Даже великий Темный Лорд не был в восторге от унылого чтения. – Я не люблю историю. Профессор Бинс умудряется представить все еще более скучным, чем оно есть на самом деле, – призналась Гарри, в голосе проскользнул явный намек на недовольство. Она почувствовала едва заметное шевеление рядом с собой и, когда посмотрела снизу вверх, с удивлением заметила крошечную, едва различимую улыбку на его губах. – Полагаю, он все так же остается самым занудным профессором в школе. – Оу, – ухмыльнулась Гарри. – Неужели великий непогрешимый Том Риддл засыпал на его уроках? Ты можешь мне сказать, я сохраню твой секрет. Волдеморт усмехнулся. – Я никогда не относился к учебе так легкомысленно. Что скорее всего означало: да, но я ни за что в жизни в этом не признаюсь. Гарри недоверчиво хмыкнула, но не стала развивать тему и вернулась к книге. – Так что такого увлекательного в гоблинах? – Они очень умные и проницательные существа, и недооценивать их было бы весьма недальновидно, – ответил Темный Лорд, удивленный и позабавленный одновременно. Гарри напрягла мозг в попытке вспомнить хоть что-нибудь о работниках Гринготтса. – Если они такие умные, – протянула она почти высокомерно, – тогда почему они заключили соглашение с вампирами? На мгновение Волдеморт чуть сильнее сжал ее пальцы, а затем начал живо, подробно и в мельчайших деталях объяснять, почему гоблины представляли для него такой интерес. Определенно, из него вышел бы гораздо лучший учитель, чем из профессора Бинса. На секунду Гарри представила себе Тома Риддла, чуть старше воспоминания из дневника, читающего лекцию перед полным классом внимающих студентов. Точнее, студенток, – и каждая смотрела на него с непередаваемым обожанием. Гарри хихикнула. Волдеморт прервал монолог. – Что в смертях сотен гоблинов в Восточной Европе тебя насмешило? – Ничего, – быстро помотала головой Гарри, все еще отчаянно пытаясь согнать улыбку с лица. – Прости, немного задумалась. Так что там с гоблинами в России? Они не пострадали? Кажется, он был несколько раздражен таким вопиющим перебиванием, однако продолжил без дальнейших замечаний: – Ну, они были гораздо лучше подготовлены… Нельзя сказать, что Волдеморт был плохим учителем – про себя Гарри решила, что он был весьма и весьма хорош. Однако она не могла противиться приятной сонливости, навеваемой уютно пламенеющим закатом и мягким баритоном, убаюкивающим ее. Когда Темный Лорд подвел итоги кровопролитной резни, Гарри уже тихо дремала у него на плече.

***

Он отказывался укладывать ее спать. Она уже давно вышла из того возраста, когда взрослые уносят детей в постель. Он смахнул непослушные рыжие волосы с лица. Да, она уже давно не ребенок, однако бледная, слегка веснушчатая кожа так и дышала юностью, как и подрагивающие ресницы, и бесшумно шепчущие во сне губы. Один едва заметный взмах руки – и Гарри мягко поплыла в его объятия. Он отказывался укладывать ее спать – и все равно сделал это. Ее кровать была похожа на бесформенную кучу подушек и одеял, будто разбросанных ураганом. Темный Лорд беззвучно вздохнул и еще одним взмахом руки заставил одеяла расправиться, а подушки – выстроиться стройным рядом. Он аккуратно уложил Гарри на них и укрыл одеялом. Рыжие волосы мягко ускользали сквозь пальцы, как вода, – хоть раз они не были похожи на бесформенное воронье гнездо, из которого невозможно выпутаться, – и вот Гарри коснулась головой подушки, уплывая в Страну Чудес, – чем бы она ни была во снах пятнадцатилетней девочки. – Том, – неразборчиво пробормотала Гарри, и он посмотрел на нее с удивлением. Но она все так же продолжала спать. Как любопытно. Он почти невесомо коснулся шрама в виде молнии на лбу. Если он и останется около нее дольше необходимого, то только для того, чтобы убедиться, что никакие кошмары не потревожат ее сон.