Grandloves

Вопреки всякой логике и здравому смыслу, Гарри встала между ним и телом мальчишки, закрыв собой последнего. – Поттер. – Он прищурился, голос был угрожающе тих. Кажется, это хоть немного на нее повлияло. Гарри закусила нижнюю губу, выглядя почти пристыженной, словно только сейчас осознала, в какое именно положение поставила себя подобной выходкой. Но через мгновение неуверенность сменилась чем-то иным – чем-то, приведшим его в сильное беспокойство. – Волдеморт, – коротко ответила она, и между ними будто упал железный занавес. Она никогда до этого не обращалась к нему, как к Темному Лорду, никак иначе, кроме как Том, ее Том… (– Том, – выдохнула Гарри, пока он оставлял дорожку поцелуев на ее бедре; – Том, – шептала она, когда они лежали, держась за руки и глядя в бесконечно темное небо; – Том, – еле слышно произнесла она и прильнула к нему, уверенная, что он крепко спит) …и расстояние между ними растянулось в бесконечность при звуке этого имени. Вопреки всему, он начал сомневаться. Но для этого не было никаких причин: глупая девчонка выбрала сторону и ясно дала это понять; и если она по прихоти мертвого старика пойдет вслед за ним в собственную могилу – что ж, это ее собственная дурость. Ее решение не должно так на него давить – его вообще не должно волновать, что она решила стать его врагом. Темный Лорд склонил голову набок. Позади нее лежал распростертый Малфой – совершенно неподвижный. Отлично. Волдеморт надеялся, что мальчишка мертв. Это определенно послужит ей уроком. Тут не могло быть никаких ультиматумов: тех, кто противостоит Темному Лорду, ждет только смерть. – Я прошу лишь раз, – начал он тихо, тщательно контролируя голос. – Отойди. Ее тоже ждала только смерть, если она решила встать у него на пути. – Он сделал, что ты хотел, – вместо того, чтобы подчиниться, ответила Гарри, не обращая внимания на клокочущую ярость в направленном на нее взгляде. – Он подвел меня, – отрезал Темный Лорд, непроизвольно делая шаг вперед. – Он мертв! – выкрикнула Гарри, ее голос дрожал; он чувствовал тень чужой боли под собственным ребрами, словно это была его собственная эмоция. – Дамблдор мертв! Чего еще тебе надо? Она не понимала. Она никогда не поймет. Темный Лорд направил на нее палочку. – Все не должно быть так. – Гарри потрясла головой, подошла еще ближе, словно была не в состоянии сохранять безопасную дистанцию между ними. Ее глаза, такие яркие, широко распахнутые, наполненные страхом и яростью, – трансформировались в нечто гораздо более опасное, в нечто умоляющее и убивающее своей зеленью, – словно предзнаменование войны, которую он совсем не хотел начинать. – Должно, – бесцветным голосом ответил Волдеморт. Палочка, которая, как думала Гарри, больше никогда не обратится против нее, твердой рукой была направлена прямо в ее бледное лицо. Гарри сделала еще шаг. – Пожалуйста, – тихо произнесла она, и Темный Лорд резко дернулся при звуке этого слова. Обычно он находил весьма воодушевляющим зрелище, когда поверженные враги молили его о пощаде. Но, как и всегда, Гарри – непреодолимое исключение из всех его правил. – Отойди, – снова приказал он и вспомнил, как уже говорил эти самые слова, вечность назад, поразительно похожей женщине – та же россыпь огненных волос на плечах, та же отчаянная мольба, те же ярость, опустошение и решимость в изумрудных глазах. Даже после смерти эти глаза смотрели на него с навеки застывшим в них выражением ярости и храбрости. Гарри отвела взгляд в сторону, но при этом не повернула головы. И не отступила. Она, к его полнейшему неудивлению, не двигалась и продолжала твердо стоять на своем. – Тебе необязательно это делать, – прошептала Гарри тихо и обреченно. Глаза казались огромными на совершенно белом лице, и плескавшийся в них страх не должен был причинять ему такую боль. Кажется, она пришла к выводу, что он может убить ее и что он точно убьет ее, если она не подчинится. Ему очень хотелось разделять эту уверенность. – Пожалуйста, – повторила Гарри, ее шепот был не громче шелеста ветра. Не поступай так со мной. Она не сказала этого вслух, но слова невыносимым гулом отдавались в его голове. Он все так же твердо держал палочку.