Grandloves

Он не думал увидеть ее здесь, свернувшуюся на софе, витавшую где-то в своем мире сновидений. Рыжие волосы разметались по подушке, рука вяло свешивалась с подлокотника. Первым делом он заметил синяки на ногах – багровые мазки, расцветавшие на молочной коже. Без сомнения, неизбежные следы юности, результат валяний на лугах и лазаний по деревьям. Затем в глаза бросились похожие отметины над вырезом платья. Похожие, но все же внушающие тревогу. Они явно были оставлены чьим-то ртом, цепочкой спускались все ниже, скрываясь под тканью, и он не сомневался – под платьем их было еще немало. Он не был готов увидеть ее здесь. Он не был готов к поднявшейся где-то внутри волне необъяснимых эмоций, становившихся все сильнее при взгляде на синяки на шее и груди, при понимании того, откуда они появились. Ярость, злоба, отвращение, ужас… Вина. Разве он не поклялся защищать эту девочку от любого, кто захочет причинить ей вред? Он дал клятву задолго до того, как встретил ее, но уже тогда знал, что это обещание будет очень сложно сдержать. Задача стала практически невыполнимой, когда он наконец встретил ее и понял, что придется держаться от нее как можно дальше в течение последующих семи лет ее учебы в Хогвартсе, чтобы призрак женщины с поразительно похожими чертами лица как можно меньше терзал его сердце. Опасных моментов было более чем предостаточно. Моментов, когда его не было рядом, когда он едва не терпел поражение, пытаясь свою клятву сдержать. Традиционно, под конец каждого учебного года. Что ж, кажется, в этот раз он по-настоящему и бесповоротно облажался. Потому что как иначе объяснить, что Гарри Поттер спокойно спала в поместье Темного Лорда, удобно свернувшись на софе в душной, залитой садящимся солнцем гостиной, с синяками, оставленными ртом Лорда Волдеморта на ее груди? Он едва смог согнать с лица гримасу отвращения при мысли о том, что это значило. Как он мог такое допустить? Чтобы подобное произошло с ней, с дочерью Лили? Мерлин, она же еще совсем ребенок, просто маленькая девочка! Его присутствие не осталось незамеченным: Гарри слабо, словно нехотя, пошевелилась, выдернутая из сна непонятной силой. Она кинула на него все еще слегка сонный взгляд и тут же поменялась в лице – слишком быстро, чтобы уловить первоначальную эмоцию, но последующее выражение он смог интерпретировать как нечто, близкое к смирению. – Профессор, – поприветствовала Гарри, медленно садясь и свешивая ноги с диванчика. – Мисс Поттер, – ответил Северус Снейп таким тоном, будто само ее имя было пропитано ядом. Она посмотрела на него с любопытством, и тут до него дошло, что именно он был чужаком в этой пыльной гостиной. Явно не она – судя по тому, как она держалась, для нее находиться здесь было вполне естественно и привычно. Гарри надела слетевшую туфлю и быстро встала на ноги. Одной рукой она рассеянно комкала уголок подушки – до боли знакомый жест. Снейп сглотнул и с трудом нашел нужные слова: – Вас ожидают в кабинете. – Оу, – был ее ответ. Она смотрела настороженно, будто ожидала бурной реакции собеседника на сказанное. Не сказать, что она не была права, подозревая, что он чувствовал намного больше, чем показывал. – Тогда мне… мне нужно идти, – поспешно кивнула Гарри и прикрыла ладонью шею и ключицы. Только тогда он понял, что смотрел на ее синяки неприлично пристально в течение всего разговора. Щеки Гарри залились легким румянцем. Она быстро развернулась и вышла в коридор: огненный мотылек, исчезающий в темноте. Гарри слегка надавила на впадинку на шее, чувствуя легкую болезненность, и поняла, что он оставил там метку. Метка эта, хоть и небольшая, могла быть очень заметна, если не скрывать ее намеренно. Гарри оттянула воротник платья и заметила еще дюжину таких, спускавшихся к груди и вниз к… Ей внезапно стало жарко. Кожу покалывало, стоило ей надавить чуть сильнее. Перед глазами сразу всплыла сцена, результатом которой стали многочисленные засосы, и человек, оставивший их. Его горячий настойчивый рот, зубы, сминавшие мягкую юную кожу. По телу пробежала дрожь, и Гарри отдернула руку. Она хотела почувствовать это снова. – Ты хотел меня видеть? – Гарри переступила порог, длинные волосы вспыхнули огнем в лучах заходящего солнца. Лорд Волдеморт очень не вовремя оторвался от документов и бросил взгляд на входящую девушку, купающуюся в закатном мареве. Его сердце невольно вздрогнуло. Раньше он никогда не чувствовал ничего подобного – ни по отношению к кому-либо, ни по отношению к бессмертию, власти и даже магии. Изящные бледные пальцы держали тонкий свиток пергамента. Взгляд Гарри перебежал на сову, возвышавшуюся над плечом Темного Лорда. Букля сидела на резной спинке кресла. Она приветственно ухнула при виде хозяйки, и Гарри снисходительно улыбнулась. По мере того как она подходила к столу, на пергаменте все явнее различался длинный список. Гарри взяла его в руки, недоуменно моргнула. – Ох, – сдавленно выдохнула она, пробежавшись по списку учебников для шестого курса. Но ее взволновало не это. Письмо было адресовано Гарриет Роуз Поттер, особняк Риддлов, Литтл-Хэнглтон. Изумрудные глаза расширились в ужасе, перескакивая с письма на бесстрастное лицо Темного Лорда и обратно на письмо. – Но… Как они… Волдеморт успокоил ее взмахом руки. – Письма зачарованы и пишутся магическим пером. Никто не может прочесть имя и адрес до тех пор, пока письмо не доставлено. Облегчение Гарри было видно невооруженным глазом: она упала в одно из кресел, закинув ноги на подлокотник, так и не вытащив до конца письмо из конверта. Она сидела так, словно для нее было совершенно естественно вот так лениво развалиться в этом кресле, словно это было ее кресло, словно она принадлежала этому месту. Волдеморту понравилась эта мысль: Гарри принадлежала этому месту. Что еще важнее, она принадлежала ему. Его мысли быстро перетекли в не предвещавшее ничего хорошего русло. И стали только темнее, стоило ему снова оторваться от вороха пергамента на столе и посмотреть на девушку напротив, лениво просматривавшую список учебников. Ее рука рассеянно блуждала по шее, теребила кулон, надавливала на особо заметную темную отметину, такую яркую на белоснежной коже. Волдеморт не был уверен, почему вид именно этого синяка разбил его выдержку вдребезги; на ней было много его отметин, показывавших его притязания на нее, одна из которых яркой молнией выделялась на лбу. И даже глубже – частичка его души, живущая в ней. Но он по природе своей был тем еще собственником. Том Риддл всегда был одержим заботой о своих драгоценных крестражах. Лорд Волдеморт в этом никак от него не отличался. – Кажется, ты намеренно пытаешься постоянно отвлекать меня от работы. – Волдеморт резко встал, и Гарри посмотрела на него с удивлением. Удивление быстро переросло в смущение и, где-то в глубине, в тайный трепет, стоило ему нависнуть над ней. Гарри стремительно покраснела. – Я… я не собиралась… Румянец на щеках очень ей шел. Темному Лорду стало интересно, насколько насыщенным он может сделать этот чудесный оттенок. Он приблизился к ее лицу, и она накрыла его губы своими с готовностью, которая удивляла его каждый раз. Она всегда была так уступчива и так чудесно застенчива. Казалось, он мог попробовать их на вкус на ее мягких губах, на кончике ее языка. Он притянул ее к себе, обхватил за талию, развернул и усадил на стол. Документы беспорядочно разлетелись по комнате. Раздражающая сова возмущенно ухнула, а затем резко сорвалась со спинки кресла и улетела в окно. Скатертью дорожка. Гарри этого даже не заметила: она обвивала его руками, сплетала их пальцы, тянулась к его шее. Ее поцелуи были такие же горячие и настойчивые, как и его. На секунду он отпустил Гарри, и ее глаза распахнулись, так близко к его лицу. Радужка была темная по краям, ближе к середине она взрывалась неестественно ярким, изумрудным отливом, и только близко-близко к зрачку можно было увидеть едва заметный красноватый ободок. Его маленькая частичка, изуродовавшая идеальный зеленый оттенок. Он не сводил с нее взгляда, пока руками скользил по ее спине, обводя выпирающие позвонки, спускался все ниже к пояснице и дальше, по бедрам, к их внутренним сторонам. Подол платья задирался все выше, складывался у нее на талии. Гарри залилась ярким румянцем, судорожно, еле слышно выдохнула. Легкая ткань платья едва-едва прикрывала самую интимную ее часть. Он спустился к коленной чашечке, оставил на ней долгий поцелуй. Гарри замерла на полувздохе и так чудесно дрожала в его руках, пока он прокладывал дорожку из поцелуев вверх по бедру. Гарри наклонила голову к плечу, словно не могла вынести вид Темного Лорда перед собой; огненные локоны спадали по плечам и спине, такие обжигающе яркие на фоне белоснежного пергамента. Он хотел навсегда запечатлеть эту картину в своей памяти, все до мельчайших подробностей – как вздрагивали ее ресницы, как она отчаянно втягивала воздух ртом, покрасневшим от его настойчивых губ. Он поднялся еще выше по внутренней стороне бедра, под подол платья, где ее запах опьянял. Гарри резко выпрямилась, глаза расширились в изумлении. – Погоди, Том, что ты… Но он проигнорировал ее и продолжил начатое. Гарри уже не сдерживала громких стонов, неконтролируемо вздрагивала под его руками, когда он чуть прикусил нежную плоть, надавил языком на чувствительный бугорок. Ее тяжелое прерывистое дыхание – музыка для его ушей. Он ввел в нее палец, а затем еще один, и Гарри выгнулась в спине со стоном, от которого его радужка тут же потемнела. Она уже такая влажная… Нужно совсем немного, чтобы довести ее до пика, и вот уже срывающийся крик заполнил комнату. Когда Темный Лорд поднялся, Гарри лежала на спине, прикрыв глаза рукой, щеки раскраснелись, грудь тяжело вздымалась. Она выглядела уничтоженной. Она выглядела так, словно окончательно и бесповоротно принадлежала ему. Эта мысль разбила остатки его терпения. Он порывисто наклонился к ней, чтобы заявить свои права на нее.