Grandloves

Гарри старалась как можно меньше вспоминать о слушании в Министерстве, хоть оно прошло и не так ужасно, как могло бы. Совершенно бессмысленно волноваться по поводу Фаджа и его твердолобости – рано или поздно ему придется признать правду. А пока, если уж быть до конца честной, Гарри так и не определилась, одобряла она тупость министра или же хотела отвесить ему хорошую оплеуху. С одной стороны, его бездействие приведет к куче смертей, а с другой – сейчас Фадж работал только на руку Волдеморту. Но разве этого Гарри хотела? В любом случае, не моральные терзания беспокоили ее больше всего. Основной проблемой оставался Дамблдор. Между ними чувствовалось неуловимое напряжение, и Гарри никак не могла понять причину. Директор даже не подозревал, где и с кем она провела все лето, просто не мог подозревать, так ведь? Это невозможно. Откуда бы ему знать? Но Дамблдор полностью проигнорировал попытки Гарри привлечь к себе внимание после слушания и явно не торопился с объяснениями. Пятый учебный год еще даже не успел толком начаться, а мыслями Гарри все чаще возвращалась к поместью Риддлов – кажущемуся теперь таким родным – и к его призрачному обитателю. Так странно осознавать, что ровно год назад Гарри приходила в ужас от одной мысли о Темном Лорде, а сейчас она ощущала беспокойство, к которому совершенно не привыкла, – волнуясь о Темном Лорде, гадая, что он сейчас делал… скучал ли по ней. Гарри ощущала себя круглой идиоткой, но все равно продолжала задаваться этим вопросом. Это чувство становилось только острее, пока Гарри писала ему письмо. В библиотеке было сумрачно и тихо. Гермиона, сидевшая напротив Гарри, с дикой скоростью строчила эссе по зельеварению, к которому Гарри еще даже не притрагивалась. Зачем вообще утруждаться? Неважно, испишет она целый свиток или даже не наскребет до заданного объема – эссе всегда возвращались к ней с непримечательным Удовлетворительно. Так что у Гарри было достаточно свободного времени, чтобы подумать о своей неловкой просьбе, высказанной в конце августа, и о ее последствиях. В письме не было ничего особо важного – или хотя бы интересного. Гарри вкратце описала, как прошли первые недели учебы и занятия. Все они делились на скучные, смертельно скучные и слишком трудные, чтобы хотя бы попытаться разобраться в материале. Особенное удовольствие она испытала, в красках описав, как отвратительно играла в этом году команда Слизерина и как Гриффиндор вчистую раскатал их по квиддичному полю всего пару дней назад. Гарри поставила кучу вопросительных знаков в конце, побуждая адресата письма дать ответ. Однообразные дни бесконечно сменяли друг друга, и Гарри чувствовала, что где-то глубоко в сердце все крепче цеплялась за ниточку, соединявшую ее с Волдемортом. Невидимая связь утешала ее, когда она лежала в расстроенных чувствах в темной спальне, придавала ей храбрости в моменты нерешительности и успокаивала, когда новая профессорша особенно сильно действовала на нервы. Просто знать, что он где-то там, на другой стороне, было более чем достаточно. Гарри особенно часто приходилось напоминать себе об этом на уроках Амбридж, которая, по-видимому, решила, что доведение Гарри до безумия теперь стало новым смыслом ее жизни. Ладно. Возможно, Гарри не определилась до конца, на чьей она стороне в грядущей войне, но одно она знала наверняка: она не хотела, чтобы кто-нибудь пострадал. А кто-нибудь точно пострадает, если Амбридж продолжит настаивать на том, что им не нужно учить защитные заклинания, что все хорошо, Темного Лорда не существует и мир полон радуги и единорогов. Гарри была по-настоящему разъярена. Буквально все в розовой жабе заставляло ее кипеть от гнева. И, самое главное, Гарри могла стерпеть многое, но не когда ее называли лгуньей. Да, у нее за душой было немало грешков, но намеренное вранье точно не входило в их число. – Я не вру! – горячо воскликнула Гарри на весь класс, совершенно не заботясь о ловящих каждое слово студентах. – Да зачем мне это делать?! А Седрику? И Дамблдору? – Хватит! – вопила Амбридж, но Гарри и не думала останавливаться. – Волдеморт вернулся, тупая ты дура, из-за тебя нас всех убьют! – Довольно! Довольно!! Отработка, мисс Поттер! – проорала Амбридж в ответ. – Зайдете ко мне в кабинет сегодня вечером. – Профессорша пригладила растрепавшиеся волосы, словно в попытке взять себя в руки и успокоиться. Гарри в ответ только фыркнула, но заставила себя прикусить язык.

***

Все стало только хуже. Гарри угрюмо всматривалась вдаль, в раскинувшийся перед совятней мирный пейзаж. Букля, впорхнувшая на выступ рядом, проворчала и недовольно ухнула, словно сочувствуя хозяйке. Гарри слабо улыбнулась любимой сове, провела рукой по мягким белоснежным перьям. Она еле слышно пробормотала «спасибо» и нетерпеливо забрала письмо из клюва. Гарри быстро сломала печать, игнорируя упавший на землю конверт, уханье сов вокруг, даже Буклю – все ее внимание занимало исключительно письмо. Улыбка разрослась в нечто совершенно неконтролируемое, когда Гарри поняла, что Темный Лорд соизволил-таки написать в ответ. Более того, ответ занимал аж две страницы. Некоторое время Гарри просто сидела на спиральных ступенях, ведущих в совятню, и глупо улыбалась, невидящим взглядом уставившись в каменную стену. Непонятная глупая улыбка не сходила с ее лица целый день, к вящему удивлению друзей. – Что на тебя нашло? – удивленно спросила Гермиона, когда Гарри села рядом с ней на диван в Общей гостиной, все еще не способная перестать улыбаться. Гарри потрясла головой. – Да так, ерунда. – Не похоже на ерунду, – хмыкнул Рон, приземлившись рядом. – Еще час назад ты была в бешенстве. Ты мне чуть голову не открутила! – Ты прав, прости, – пристыженно ответила Гарри. – Я не хотела на тебе срываться. Но эта Амбридж и ее дурацкие отработки… – Да все в порядке, подруга, – успокоил ее Рон. – Я б тоже захотел заколоть кого-нибудь вилкой, если бы мне пришлось просидеть с этой ненормальной в одной комнате лишний час. Взгляд Гермионы все еще был обеспокоенным. – Как твоя рука? Гарри моргнула, посмотрела на припухшую руку. Обрадованная пришедшим письмом, она даже забыла о боли. – Не так уж и плохо, – солгала она. Хорошо, что Гарри додумалась выводить кровавые строчки не рабочей рукой – а иначе как бы она смогла написать Тому ответ? Она уже трижды перечитала письмо от корки до корки и сейчас намеревалась прочитать в четвертый раз. – Что это? – Рон с любопытством заглянул Гарри через плечо. Та, вспыхнув, быстро швырнула письмо на стол. Этот маневр, однако, позволил Гермионе быстро схватить письмо. Гарри открыла рот в негодовании, готовая чуть ли не сражаться с подругой за несчастный свиток пергамента, но Гермиона держала его в вытянутой руке, чтобы Гарри не смогла дотянуться. – Том, – протянула Гермиона с улыбкой. – Кто такой Том? Гарри стремительно краснела. – Неважно! В смысле… Никто, это просто никто! – Да, очень похоже на то, – заржал Рон. Хотя Гарри не очень преуспела в попытках вырвать письмо из рук Гермионы, тем не менее, ее настойчивость изрядно отвлекала гриффиндорку и не давала сосредоточиться на чтении письма. – Гермиона, отдай! – шипела Гарри, буквально обвившись вокруг подруги. Та картинно надулась, но письмо вернула. Гарри быстро схватила пергамент, скрутила его и прижала к груди, настороженно глядя на друзей. – Гарри, мы же просто шутим, – посмеиваясь, сказала Гермиона, хотя во взгляде у нее промелькнула тревога. – Ты ведь понимаешь это, правда? Гарри очень долго смотрела на нее, прежде чем вздохнуть. – Да… да, я понимаю. Просто не хочу говорить об этом, ладно? Гарри развернулась, все еще крепко держа письмо в руке, и пошла к спальням, решив, что лучше напишет ответ чуть позже.

***

Гарри все никак не могла сосредоточиться на письме. Она отвлекалась через каждые два-три предложения, мысли уплывали куда-то вдаль, и она просто невидяще смотрела перед собой с полуулыбкой на губах. Гермиона изучала ее пристальным взглядом несколько минут, после чего не выдержала и легко ткнула подругу кончиком пера в щеку. – Ауч! – Гарри вернулась обратно в реальность, недовольно посмотрела на подругу. – За что? – Ты снова это делаешь, – со смехом заметила Гермиона. – Что делаю? – Смотришь вдаль и глупо улыбаешься – что такого ты пишешь? Гарри быстро убрала пергамент – не хватало еще дать Гермионе очередную возможность прочитать письмо. – Ничего такого. Эссе по зельям. – Да-да, конечно, – закатила глаза Гермиона. – Ты бы в жизни так не корпела над домашним заданием, тем более по зельям. Давай, колись. Гарри настороженно смотрела на Гермиону. Та невинно похлопала ресницами в ответ. – Ладно, – вздохнула Гарри. – Я пишу письмо. – Я догадалась, – усмехнулась Гермиона. – Могу я уточнить, кому именно? И, не получив ответа, гриффиндорка продолжила: – Это Том, да? Гарри нахмурилась. – Даже если и да, какое это имеет значение? Гермиона покачала головой, улыбка стала еще шире. – О, совершенно никакого. Гарри скрестила руки на груди, прищурилась. – Что? – с вызовом спросила она. – Ничего, – пожала плечами Гермиона, но улыбаться не перестала. – Передавай Тому от меня привет. Гарри фыркнула. Очень маловероятно. Кто знает, как отреагирует Том на подобную фамильярность. Она радовалась, что он вообще ответил. Гарри рассеянно погладила кулон – в последние недели это стало назойливой привычкой. Ее так и подмывало использовать портключ. Каждый раз, касаясь прохладного камня цвета слоновой кости, она думала о Томе и гадала, чем он сейчас занимался. В последнее время он был будто в смятении. Что-то сильно его отвлекало, смещало на себя его внимание. Он Темный Лорд, мысленно напомнила себе Гарри. Что бы он там ни задумал, это точно не закончится ничем хорошим. Естественно, она даже не пыталась спрашивать его об этом.