Grandloves

Последние часы до начала зимних каникул растянулись подобно кленовому сиропу. Гарри нетерпеливо дергала кулон на шее, напряженно всматриваясь в проплывающий за окном пейзаж, словно так она могла заставить время идти быстрее. – Воу, Гарри, – протянул Рон, зевнув и плюхнувшись на сиденье напротив. – Никогда не видел, чтобы тебе так не терпелось вернуться к Дурслям. Гермиона, прищурившись, кинула на нее подозрительный взгляд, который Гарри предпочла проигнорировать. – Я не только этого жду, – пожала плечами Гарри. – Ты точно не хочешь провести каникулы у нас? – Рон сел прямее и посмотрел на нее в упор. – Мама очень расстроится, когда узнает, что ты не приедешь. – Знаю, прости. Гарри и правда было жаль. От одной мысли о Норе у нее становилось тяжело на душе, но она слишком истосковалась по Тому. Волдеморт и Том. У обеих его ипостасей никогда не было счастливого Рождества. Не говоря уже о Дне рождении. От этой мысли на Гарри накатила невыносимая грусть. Она не понаслышке знала, каково это – не иметь возможности отпраздновать нормально День рождения, и она бы в жизни не пожелала хоть кому-то испытать это чувство. Гарри слабо улыбнулась Рону. – Возможно, я смогу заскочить на денёк, – увильнула она от прямого ответа. Рон не заподозрил подвоха и просто кивнул. Гарри даже не стала дожидаться полной остановки поезда, выпрыгнув на платформу с таким рвением, что сама удивилась. Она толкала перед собой тележку с чемоданом, вертя головой во все стороны, хотя понимала, что искать его в толпе бессмысленно. Она не чувствовала зова сердца, как тогда, летом. Вместо этого Гарри развернулась на пятках, пожелала друзьям счастливых праздников и поскорее нырнула в толпу взволнованных родителей, ожидавших прибытия своих чад. Гарри постаралась отойти на приличное расстояние ото всех знакомых и только потом вырвалась из толпы и подошла к невзрачному участку стены, который не просматривался с платформы. Гарри вытащила кулон из-под рубашки. Камень быстро нагрелся от тепла ладони. Гарри крепче сжала портключ. – Отнеси меня домой, – прошептала она и почувствовала, как знакомый рывок где-то под пупком тащил ее сквозь пространство.

***

Ни поместье Риддлов, ни его одинокий обитатель совсем не изменились. Заросший газон был укрыт мягким снежным покрывалом. Снег угнездился в ставнях окон, припорошил крыльцо и крышу. Расстилающееся перед домом белое поле было девственно чистое, не тронутое человеческими следами. Гарри торопливо забежала внутрь, где ее радушно встретил порыв теплого воздуха. Ноги сами принесли Гарри к ее комнате. Она широко распахнула дверь – спальня выглядела точь-в-точь так же, как она ее и оставила. Ее комната. Ее собственная, принадлежащая только ей и никому больше, комната. Если Гарри хочет оставить кровать не заправленной, она ее так и оставит. Если Гарри хочет раскидать одежду по всем возможным горизонтальным поверхностям, она сделает и это. Гарри села на кровать и взмахнула палочкой, чтобы распаковать чемодан. Стройные ряды вещей, которые, как думала Гарри, она никогда не обнаружит в своей комнате, заняли предназначенное им место на комоде. Сияющие разноцветные колбочки выстроились идеальным рядом – лак для ногтей всевозможных цветов. Рядом примостилась небольшая косметичка – половина косметики принадлежала Лаванде, но кое-что было и ее: например, флакон “Простоблеска”, который, как утверждала Гермиона, был просто жизненно необходим ее волосам. Гарри ухватила длинную прядь, поднесла поближе к глазам, критически разглядывая: скорее всего, Гермиона права. Они не были такими пышными, как у лучшей ученицы Гриффиндора, но и не ложились мягкими волнами, как у Лаванды. В одних местах они были прямыми, в других хаотично завивались, и в итоге получалось торчащее во все стороны, огненно-рыжее непокорное безумие. Гарри внезапно замерла. С каких пор она так изменилась? Почему она вдруг резко начала заботиться о своей внешности: какого цвета ее ногти, красивое у нее лицо или нет? Гарри залилась краской с головы до пят. Почему это начало беспокоить ее именно сейчас, больше, чем когда-либо за всю жизнь, когда единственный, кого тут можно впечатлить, — это Темный Лорд Волдеморт? Ответ должен быть очевиден. Гарри подошла к комоду, оперлась подрагивающими руками на деревянную поверхность и повернула голову в сторону зеркала на противоположной стене. Ее профиль довольно… миловидный. Лаванда наконец научила ее неуловимому искусству использования подводки для глаз, после того как они убили месяцы на тушь для ресниц. Гарри выглядела по-другому. Старше. Сейчас она была меньше похожа на неутомимого маленького гремлина, носившегося по коридорам, и больше – на молодую девушку. С ума сойти, что может сделать с человеком пара капель снадобья для укладки волос и карандаш для бровей. А вот румяна ей точно не нужны, подумала Гарри. Не с этим алым полыхающим румянцем на щеках. Крамольные мысли так и лезли в голову, как бы Гарри ни старалась их отмести: считает ли он ее красивой? Ему больше нравятся прямые волосы или уложенные мягкими кудрями, которые Гарри только недавно научилась делать в совершенстве? Все разговоры Парвати и Лаванды в спальне сводились к мальчикам, которые им нравятся. Жарче были только споры о том, нравятся ли этим мальчикам они сами. И эти споры были бесконечны: он предпочитает блондинок или брюнеток? Ему нравятся голубоглазые или кареглазые? Не покажется ли ему, что моя грудь слишком маленькая? И самая любимая тема Гермионы, когда она таки снисходила до подобных дискуссий: ты уверена, что он не использует тебя чисто ради секса? Каждый раз одни и те же вопросы, снова и снова, и так по кругу до бесконечности. Гарри почувствовала, как внутри поднялась волна ужаса, когда она попыталась приложить хоть один из этих вопросов применительно к Темному Лорду. Не только потому что просто нелепо думать о чем-то подобном в отношении Темного Лорда, но и потому что она понятия не имела, каким будет ответ на любой из этих вопросов. Гарри свернулась калачиком под одеялом, чувствуя, как оживление, предвкушение, ожидания – все обернулось прахом, уступая место хандре. Она с таким нетерпением жаждала увидеть его поскорее – а сейчас просто хотела остаться в кровати и умереть.

***

Расстояние между ними было настолько минимальным, насколько в принципе возможно, и все же его не покидало ощущение, что их отделяло не несколько сантиметров, а неприступная железная стена. Лорд Волдеморт прищурился. Гарри Поттер нервно сдвинулась на пару миллиметров от него, на пару очень напряженных миллиметров. Он все еще пребывал в легком шоке от того, насколько может измениться девочка-подросток всего за пару месяцев. Куда делась огненно-рыжая непокорная копна, разваливающиеся сандалии, синяки на коленках от постоянного лазания по деревьям? Словно это вовсе не Гарри, а ее странный двойник, примостившийся на ее любимом месте на диване. – Гарри… – только начал он. Девочка тут же подпрыгнула, словно от неожиданности, затем очень медленно и очень осторожно повернулась к нему. Ее руки были сцеплены в нервный замок на коленях, взгляд был сфокусирован на чем-то прямо над его плечом. Он слегка нахмурился. – Прости, – быстро пробормотала Гарри. – Я… м-м-м… не очень хорошо себя чувствую. Он нахмурился чуть сильнее. – Почему ты раньше ничего не сказала? Кажется, ей стало еще неудобнее, хотя, казалось бы, дальше уже просто некуда. – Оно п-просто внезапно так накатило, – заикалась Гарри. – Я л-лучше пойду прилягу ненадолго. И с этими словами она легкой птичкой выпорхнула из библиотеки, ярким огоньком растворившись во мраке. Он смотрел, как Гарри исчезает в коридоре, совершенно сбитый с толку. Он каким-то образом расстроил ее? Но как? Он едва успел сказать хоть слово, а она уже со скоростью света мчалась к двери. А затем со смирением решил, что это, скорее всего, просто неизбежно. В конце концов, она и есть пятнадцатилетняя девочка-подросток.

***

Гарри заперлась в ванной, предположив, что это последнее место на Земле, в которое Темный Лорд решится за ней последовать. Она закрыла глаза, привалившись к стене, и медленно осела на пол. Великий Мерлин, она обречена. Она провела бо́льшую часть дня, прячась в своей спальне и пытаясь хоть как-то смириться с мыслью, что – вроде бы, может быть, возможно – он ей нравился. Это все было просто ужасно. Гарри хотела бы солгать самой себе. Она хотела бы притвориться, что не ждала нетерпеливо полгода в надежде снова увидеть его – человека, который убил ее родителей, который почти убил ее саму. Человека, ответственного за сотни смертей. Который мог убивать прямо сейчас. Кто знает? Он ведь предупредил ее не соваться в подземелья. Может, прямо сейчас он там, швыряет непростительные направо и налево в невинных людей. К моменту, когда обед подошел к концу, Гарри почти удалось договориться с самой собой. Что ж, она смирилась с тем, что, к ее бесконечному стыду, ей действительно нравился Лорд Волдеморт. Он был… незаурядным выбором, что уж тут. Но было в нем что-то притягательное, в этой смертельной бледности, в высокой фигуре, в темноте, клокочущей вокруг него, в почти физически ощутимой мощи, которая затапливала все и вся каждый раз, стоило ему зайти в комнату. Вряд ли кто-то действительно мог винить Гарри за ее выбор. Том Риддл определенно был хорош собой. И только Гарри смирилась с положением, в котором оказалась, как в столовую вошел Темный Лорд, и все мысли начисто вылетели у нее из головы. Гарри обхватила голову руками, уткнувшись в колени. Все это. Просто. Ужасно. Как она должна жить в мире, в котором совершенное лицо Лорда Волдеморта смотрит на нее сверху вниз, когда он отчитывает ее за то, что она оставила входную дверь распахнутой, что разнесла грязь по всему особняку, что уснула снаружи на холоде? Когда Гарри подняла голову и увидела свое отражение в зеркале, ей показалось, что полыхающий на щеках румянец въелся так сильно, что вряд ли когда-нибудь пройдет. Учитывая, что ближайшие три недели ей предстоит провести исключительно в компании Темного Лорда, это очень даже походило на правду.

***

Девочка его избегала. Это стало очевидно, когда ей второй день подряд удалось отвертеться от ужина, ссылаясь на всю ту же мистическую болезнь. По-видимому, болезнь эта проявлялась, только когда он оказывался поблизости. Это не должно беспокоить его так сильно. Незачем придавать большое значение глупым причудам пятнадцатилетнего подростка. Есть еще куча важных дел, требующих его внимания. Планы по проникновению в Министерство все так же далеки от реализации. Он устал от бессмысленных оправданий и Малфоя, и Руквуда. Возможно, самое время нанести визит Малфоям. Это будет гораздо более полезной тратой его времени, чем пытаться разобраться во внезапно возникших у Гарри претензиях к нему. Дни становились все длиннее, землю укрыло новым толстым слоем снега, и теперь пересечение белого поля перед поместьем превратилось в настоящее испытание. Пророчество все так же оставалось вне досягаемости. Гарри настолько отточила навык своих внезапных исчезновений, что превратила это в своего рода небольшое искусство. После четвертого или пятого раза это уже начало его утомлять: как она плавно спрыгивала с дивана, завидев его, и быстро скрывалась за дверью, старательно избегала встречи с ним, используя обходные пути, держалась как можно дальше от библиотеки, словно там был сосредоточен рассадник особо заразной болезни. И, когда он вышел из кабинета и обнаружил Гарри, сидевшую в тишине у камина в гостиной, он решил, что пора наконец разобраться с проблемой. Гарри кинула на него быстрый взгляд, когда он вошел в комнату, и так же быстро отвела его, сосредоточившись на пальцах ног. Гарри мысленно прокляла себя, что умудрилась так глупо попасться. Она ведь была так осторожна, скрупулезно просчитывала каждое свое действие, лишь бы избегать его как можно дольше. И ее тактика неплохо работала, хотя в груди и шевелилось нечто, очень похожее на вину, каждый раз, когда она совершала очередной побег. И Гарри беспокоила не отдаленность от Тома, но проблеск удивления на его лице, когда она в первый раз выбежала из библиотеки. Удивление… и расстройство. Она знала, что причиняла ему боль, хотя не хотела этого. Конечно, он ни за что в жизни в этом не признается, но Гарри слишком хорошо его знала. Темно-багровые глаза так и впились в нее взглядом, но Гарри никак не могла заставить себя посмотреть в ответ. Ужасные мгновения, полные тяжелого молчания, тянулись и тянулись и, подобно смертельному яду, разъедали всю ее решимость. Он не подошел ближе, чтобы сесть рядом с ней, он вообще не двигался. Просто… смотрел на нее. И только Гарри решила, что просто не в силах и дальше терпеть эту пытку… – Нет нужды заставлять себя, – проговорил Том едко, после того как молчание слишком затянулось. – Если мое присутствие так тебя удручает, ты вольна уйти, когда только пожелаешь. На этих словах Гарри не выдержала и посмотрела на него. Глаза округлились, в горле застрял комок страха. – Ч-что? А затем, сбивчиво: – Нет-нет, все не так… – У меня еще полно других дел, – перебил он ее. – Твоим жалким оправданиям придется подождать. После чего развернулся, выходя из гостиной. Гарри резко встала, намереваясь последовать за ним. – Нет, подожди, не уходи! Том остановился, замер. Слегка повернул голову, и Гарри отпрянула от выражения холодности и жестокости на его лице, в его горящих адским пламенем глазах, покрывших ее сердце толстой коркой льда. – Ты ясно дала понять, что не хочешь находиться со мной в одной комнате. Гарри закусила губу, сжав руки в подрагивающие кулаки, отчаянно пытаясь не думать о темном равнодушном взгляде, направленном на нее. Перед ней сейчас стоял Лорд Волдеморт, высокий и холодный, как арктические айсберги. Жестокий человек, убивший ее родителей; чудовище, родившееся из темной магии на заброшенном кладбище. Это не ее Лорд Волдеморт, с бесконечным терпением объяснявший ей заклинания, которые она не могла понять, позволявший ей засыпать на нем, укладывавший ее в кровать. – Неправда, – только и смогла прошептать Гарри. Он проигнорировал ее. – Не стоит оставаться лишь из-за меня. Если это действительно настолько утомительно, тебе лучше уйти. Не буду задерживать. Гарри предпочла бы этому бесконечному холоду его клокочущую ярость, ведь тогда она могла бы разозлиться в ответ. Но он закрылся от нее, застыл каменным равнодушным изваянием, уже даже не смотрел на нее. И Гарри понятия не имела, как снова до него достучаться. Гарри покачала головой. – Ты все не так понял. – Неужели? – Он снова обернулся, все еще представляя собой совершенную холодную фигуру из белого мрамора. – Тогда, Мерлина ради, Гарри, изволь объясниться. Гарри в ответ только беспомощно смотрела на него своими огромными зелеными глазами. Она так сильно кусала губу, что ему казалось, она уже должна была прокусить ее до крови. Он дал ей мгновение, просто чтобы убедиться, что он прав в своих выводах. И чувствовал, как внутри поднималась волна мрачного удовлетворения при виде отблесков боли в ее глазах. – Но даже сейчас ты не можешь ответить. – Волдеморт снова отвернулся, собираясь уйти и положить уже конец этому цирку. Он уже взялся за ручку двери, как Гарри перехватила его руку. – Я не хочу, чтобы ты уходил, – прошептала она подрагивающим голосом. – О, у тебя неплохо получается меня в этом убедить, – насмешливо хмыкнул он. Ее хватка стала только крепче. – Это не… Я не… Я не имела в виду… – Тихий голос Гарри сорвался. На ее лице читалась мучительная схватка нарастающей решимости и непонятного страха. – У меня нет желания обсуждать это и дальше, Гарри, – отрезал он, повернувшись к ней лицом к лицу. Гарри только сейчас осознала, как же близко друг к другу они стоят: так близко, что казалось, эти горящие глаза вот-вот прожгут ее душу насквозь. – Я не собираюсь оставаться там, где мое присутствие нежелательно… А затем Гарри потянула его на себя, сокращая безумно маленькое расстояние между ними, и поймала его слова своими губами. Ее прикосновение было таким невесомым, таким легким, что сначала показалось, что это просто очередной сон. Но чужое тепло было неоспоримо; податливая мягкость ее нижней губы, чудесная сладость дыхания, нежность ее губ под его губами – все это было слишком прекрасно, чтобы быть плодом его воображения. В груди разгоралось чувство собственничества; оно же пробегало по позвоночнику каждый раз, когда Гарри переплетала их пальцы, клала голову ему на плечо. Словно его душа узнавала свою маленькую частичку, признавала неотделимой частью своей сущности. Все закончилось так же резко, как и началось. Он смотрел на нее сверху вниз, не способный ни на одну связную мысль. В ее глазах плескался ужас, кровь прилила к щекам – румянец очень ей шел; ему стало интересно, насколько насыщенным он может сделать этот чудесный оттенок – и Гарри резко отшатнулась от него, словно обжегшись. Он не мог точно определить эмоции на ее лице, слишком быстро сменявшие друг друга. Больше всего преобладал страх; а также ужас, смущение, глубокий стыд и – неоспоримая нежная привязанность, которая и привлекла его внимание среди прочих. Гарри медленно моргнула, все так же молча оглянулась через плечо. А затем стремительно выбежала из гостиной, прежде чем он успел ее остановить.