Grandloves

Все встало на свои места, когда Гарри проснулась в жуткую рань субботнего утра с твердым намерением достичь какой-то цели, и это желание совершенно точно принадлежало не ей. Гарри попыталась разбудить Гермиону. Подруга лишь отмахнулась от неё во сне. – Миона! – прошипела Гарри, кинув настороженный взгляд в сторону Парвати и Лаванды – те спали, как убитые. На часах было пять утра, и она всей душой желала к ним присоединиться. Гермиона издала нечленораздельный звук. – У тебя экзамен через десять минут! – крикнула Гарри ей в ухо, и та подскочила, как ужаленная. – Что?! – завопила Гермиона, задыхаясь, но затем заметила сидящую рядом Гарри. – Это очень подло с твоей стороны, – проворчала она. – Прости, я должна была тебя разбудить, – ответила Гарри совершенно не извиняющимся тоном. – Что ж, в этом ты преуспела, – фыркнула Гермиона. – Что тебе надо? – Это произойдёт сегодня, – сказала Гарри безжизненно. – Что произойдёт сегодня? – Его план – он сделает это сегодня, – уточнила Гарри. – Он пойдёт в Министерство. Гермиона округлила глаза. Она спрыгнула с кровати и потащила подругу за собой. – Почему ты не сказала раньше?! – Я узнала буквально минуту назад! – возмутилась Гарри, в то время как Гермиона уже открыла дверцы шкафа, и оттуда на пол полетели различные предметы одежды. На разборчивость у Гарри совсем не было времени, так что она просто схватила первое, что подвернулось под руку. Жёлтое платье. Гарри даже могла бы назвать ситуацию довольно ироничной, если бы вся её жизнь уже не была одной ужасно дикой и ужасно ироничной шуткой. Гермиона уже спустилась в Общую гостиную и, кажется, разнервничалась ещё больше. – Гермиона, – пробубнил показавшийся из спальни для мальчиков Рон. – Ты хоть представляешь, который сейчас час? – О, Рональд, забудь об этом! – взорвалась гриффиндорка. – Мы должны выдвигаться, сейчас же! – Выдвигаться куда? – В Министерство! – практически заорала Гермиона. Рон вытаращил глаза. – Сегодня? – Он попеременно смотрел на мрачные лица Гарри и Гермионы, пока до него не дошло очевидное. – О, Мерлин. – Вот именно, – отрывисто согласилась Гермиона, а затем повернулась к Гарри. – Нам нужен план. Гарри моргнула. – Нам? Ее лучшая подруга посмотрела на нее недоверчиво. – Ты же не собиралась идти туда одна? – Гарри! – воскликнул Рон, спешно сбегая с лестницы. – Это безумие! – Нет, если туда пойдем все мы — вот это будет безумие, – отрезала Гарри. – Ты хочешь встретиться с ним лицом к лицу одна? – пробасил Рон. Обе гриффиндорки воззарились на него с одинаковым изумленным выражением на лице. Тот смущенно улыбнулся. – Ах, точно. Уже немного не актуально, да? Гарри вздохнула и упала в одно из красно-золотистых кресел, расставленных по всей Общей гостиной. – Честно, мне кажется, будет лучше, если я все-таки пойду одна. Она посмотрела на друзей, прямо и спокойно. – Меня он не убьет. Но я не могу гарантировать того же самого для вас двоих. Рон и Гермиона крепко задумались, понимая, что Гарри права. – Тогда скажи кому-нибудь еще! – воскликнула Гермиона. – Скажи Ордену или Дамблдору! – Ни за что, – покачала головой Гарри, даже не пытаясь обдумать этот вариант. – Если Волдеморт собирается самолично прийти в Министерство, Гермиона, это будет катастрофа. Не буду лгать самой себе, он… Гарри сглотнула. – …Он опасен. Он убьет каждого, кто встанет у него на пути, и это будет натуральная кровавая баня. Я пошлю их на верную смерть. Ее лучшая подруга смотрела на нее с неприкрытой тревогой. – Но и одной тебе идти не вариант. – Это единственный выход, – тяжело вздохнула Гарри, с тоской глядя на безупречные лужайки, раскинувшиеся перед Хогвартсом. Раннее субботнее утро было тихо и спокойно, и его умиротворенность никак не намекала на ужасы, которые Темный Лорд, вне всякого сомнения, планировал в эту самую минуту. – Я единственный человек, который может взять пророчество… Это должна быть я. – Да, хорошо, – нетерпеливо проговорила Гермиона. – Но идти туда одной? Гарри, это просто смешно. Ты собираешься пробраться в Министерство! Как ты рассчитываешь провернуть это в одиночку? Гарри непонимающе моргнула, а затем рассмеялась. – Пробраться?..

***

В итоге и Рон, и Гермиона отказались отпустить ее одну. Гарри уступила, только чтобы Рон перестал ныть. Все путешествие прошло гладко. Погода раннего утра не была особо примечательной: ни холодно, ни жарко. Они использовали Карту Мародеров и один из секретных ходов Фреда и Джорджа, чтобы добраться до Сладкого Королевства. Рон создал небольшой переполох, наколдовав переносное болото авторства близнецов. Амброзиус Флюм закатил натуральную истерику, когда увидел посреди магазина огромную тухлую булькающую трясину, а троица тем временем воспользовалась его замешательством и проскользнула в подсобку, где с помощью каминной сети перенеслась в атриум Министерства. Только тогда Гарри смогла убедить Рона и Гермиону подождать ее в атриуме. Точнее, убедил их служащий Министерства: Гарри не только единственный человек, кто мог взять свое пророчество; она также была единственным человеком, кому разрешалось пройти в Отдел Тайн. Только те, кто упоминался в пророчествах, имели право брать их с полок и вообще заходить в Зал с пророчествами. Естественно, Гермиону тут же охватила дикая зависть, но Гарри пообещала описать ей все в мельчайших подробностях. Представитель Министерства отвел Гарри к Невыразимцу – официальному работнику Отдела тайн. Волшебник не проронил ни слова и молча отвел ее в просторный зал с бесконечно высоким потолком, полностью уставленный нескончаемыми полками с пророчествами. После чего сообщил ей местонахождение ее пророчества – полка 423, ряд 25, место 25Е – и растворился в воздухе. Гарри окинула взглядом безлюдный тихий зал. Может, потом надо просто его позвать? Или тут есть лестницы, чтобы дотянуться до верхних полок? Зал казался огромным, практически бесконечным, и единственным источником освещения служило тусклое флуоресцентное свечение тысяч стеклянных шариков. Гарри внезапно почувствовала себя совсем крошечной на фоне бесконечных многовековых полок. Ей стало интересно, сколько лет тут хранились отдельные пророчества. Некоторым, казалось, минуло не одно столетие – они настолько покрылись пылью, что сквозь нее даже не пробивалось сияние. Гарри некоторое время просто шла между рядов, пока наконец не нашла свою полку под номером 423. Она выглядела точно так же, как и остальные полки. Чтобы увидеть ее верх, Гарри пришлось откинуть голову назад так, что аж шея заболела. Ряд 25? Да она едва могла дотянуться до десятого! Гарри посмотрела по сторонам в надежде увидеть своего проводника, какую-нибудь лестницу или хотя бы стул, но здесь не было ничего кроме пыли, стеклянных шаров и бесконечных полок. Гарри беззвучно выругалась. Кто только додумался поставить кучу хрупких стеклянных предметов на такие высокие полки и даже не установил рядом лестницу? Ну что за убогое планирование! Предельно аккуратно Гарри начала взбираться по полкам, стараясь не сбросить стеклянные шарики и добраться до своего. Черт, даже теперь она не доставала до своей полки. И что только Волдеморт хотел услышать в этом дурацком пыльном шарике? И только когда Гарри наконец увидела свое пророчество, до нее дошло, почему же Волдеморт был так маниакально одержим им все это время. На ярлыке было написано не только ее имя. Гарриет Роуз Поттер, значилось на нем, и чуть ниже: Том Марволо Риддл А затем совершенно безобидный, не богатый на приключения день принял смертельно опасный оборот. – Как же, неужели это малютка Гарри Поттер! – эхом раздался слева от нее высокий издевательский голос. Гарри подавилась воздухом, от неожиданности выронила чертов шарик и едва успела поймать его в паре сантиметрах от пола. В раздражении она повернула голову, чтобы посмотреть на того, кто посмел помешать такому деликатному делу… И увидела безумно ухмыляющееся лицо Беллатрисы Лестрейндж. Гарри положила пророчество в карман, спрыгнула на пол и тут же направила палочку на темноволосую женщину. Ее, кажется, это только обрадовало; она подошла ближе, глаза расширились в предвкушении, словно она нашла мышь, с которой можно поиграть. Гарри медленно попятилась. – Белла, – предупреждающе протянул чей-то плавный баритон. Из тьмы выступили аристократические черты Люциуса Малфоя. К ужасу Гарри, за ним последовало еще несколько фигур в масках. – Кажется, Темный Лорд предельно ясно выразился по поводу своих приказов, так? – Голос Пожирателя обратился в лед. – Никто не смеет и пальцем тронуть Гарри Поттер. Никто, кроме него. Гарри дико оглядывалась по сторонам. Где, черт возьми, носило ее проводника? Ну как такое возможно, что Министерство оказывалось абсолютно бесполезным каждый. чертов. раз? Она нахмурилась. Ну естественно, Малфою обязательно надо было оказаться именно здесь и именно сегодня. – Немного глупо с твоей стороны прийти в Министерство средь бела дня, не находишь? Люциус медленно улыбнулся. – Но мы ведь не в Министерстве, не так ли? Гарри недоуменно моргнула. – Мы находимся в Отделе тайн, и, как ты могла заметить, он довольно… безлюден, разве нет? – продолжил Люциус. Тут он был прав. Кажется, кроме них, здесь не было ни души. Потрясно. Разве у них тут не должна быть предусмотрена защита для подобных случаев? Но ведь это же план Волдеморта, конечно же, он все предусмотрел. Лорд Волдеморт никогда не ошибался. – Так, слушай, – начала Гарри раздраженно. – Я не собираюсь сражаться с вами или мешать вам, чем бы вы тут ни занимались. Вы пришли за пророчеством? Волдеморт послал вас, так? Беллатриса в бешенстве вскинула палочку. – Ты смеешь произносить его имя, ты, мелкая, наглая… – Беллатриса, – предупреждающие нотки в голосе Малфоя звенели металлом. – Я опять должен тебе напоминать? – Но вряд ли он будет против, если мы немного повеселимся? Никаких серьезных увечий, ничего необратимого?.. – Нет, – отрезал Малфой. Гарри никогда не думала, что доживет до того дня, когда Люциус Малфой будет заступаться за нее. Опять. Судя по выражению его лица, он думал о том же самом. Гарри надеялась, что до третьего раза дело не дойдет; Вселенная этого попросту не выдержит. – Ты так и не ответил на мой вопрос, – указала Гарри. Малфой высокомерно фыркнул. – Я и не обязан. Пророчество, будь так добра. – Он протянул ей руку. Да будь она проклята, если сдастся так легко. Гарри медленно и осторожно отступила назад. – Нет, – сказала она к вящему раздражению Малфоя. – Не отдам, пока ты не ответишь на мой вопрос. Это он послал вас сюда? Гарри намеренно тянула время, это правда. Ей надо было найти выход из сложившейся ситуации. С одной стороны, она могла отдать пророчество Пожирателям – они определенно позаботятся, чтобы пророчество в целости и сохранности дошло до Тома. Но если она так сделает, то, скорее всего, больше никогда не получит возможности услышать, что в нем говорится. Если Том все это время держал в секрете от нее само существование пророчества, то логично предположить, что содержимое пророчества он ей так же не раскроет. Малфоем все больше овладевало раздражение – и он медленно терял терпение. – Да, глупая ты девчонка, это должно быть очевидно. А теперь отдай пророчество. Гарри покачала головой, не желая отступать. – Но почему? Ты знаешь, зачем оно ему нужно? Досада Малфоя уже начала медленно перетекать в ярость, но только он открыл рот, как Беллатриса его опередила. – О, так малютка Гарри Поттер не знает? Гарри, прищурившись, кинула на женщину подозрительный взгляд. Та сделала шаг вперед, и Гарри тут же сделала шаг назад. – Она не знает, что именно привело в движение ее никчемную жизнь, не знает причину, по которой ее жалкие несчастные родители встретили своей жалкий несчастный конец? – О чем ты говоришь? – прошипела Гарри в бешенстве от того, что Пожирательница вообще смела говорить о ее родителях. Лестрейндж злорадно усмехнулась. – Пророчество и есть причина, по которой твои родители… – Беллатриса! – рявкнул Малфой, ухватив ее за край платья, чем вызвал весьма громкую гневную реакцию женщины, и попытался оттащить ее назад. И тут одновременно произошло несколько вещей. Вспышки заклятий яркими фейерверками прорезали воздух, а затем просторный зал сотрясся, и стеклянные шарики беспорядочным градом посыпались на пол, дребезг разбитого стекла создавал ужасную какофонию. Гарри тут же метнулась в сторону, прикрывая глаза от летящих во все стороны осколков. Посреди этого хаоса возвышались фигуры Пожирателей смерти, но к ним уже добавились новые – они потоком хлынули из противоположной стороны зала, раскидывая заклятия направо и налево, освещая зал разноцветными всполохами. Гарри как раз успела осознать, что это Орден явился по ее душу, как ей пришлось снова убраться с дороги. Ей понадобилось некоторое время, чтобы примириться с таким поворотом событий. Как они узнали?.. А, ну конечно же, Гарри проторчала тут целую вечность. Рон с Гермионой заволновались, поняли, что что-то пошло не так, и явно в попытке найти Невыразимца преуспели не больше самой Гарри. Возможно, по каминной связи они связались с кем-нибудь из учителей – Макгонагалл, скорее всего, – а та оповестила Орден, и вот они пришли ее “спасать”. Какое к черту спасение? Гарри хмыкнула. Она была в полной безопасности! Вот только Орден верил в обратное, и Гарри понимала, почему. Они-то не знали, что она тайно спала с Темным Лордом. Ладно, не совсем спала. Но они совершенно точно были на пути к этому, хоть и забрались пока не слишком далеко и Том не выказывал явного желания продвинуться еще дальше. И это весьма раздражало; сама Гарри буквально горела желанием. Но они пока… как Лаванда это называет… на первой базе? Гарри казалось, что это как-то связано с бейсболом, но не могла вспомнить точно. Хорошо, но что именно подразумевается под первой базой? Просто поцелуи? А касания? А если снять при этом одежду?.. Гарри резко оборвала поток мыслей. Мерлин, ну вот почему она думает об этом именно сейчас? В этот момент ей следовало бы уделить внимание как минимум тысяче других важных вещей, а не беспокоиться о том, как далеко (или не далеко) они с Томом зашли. – Поттер! Едкий голос Люциуса Малфоя тут же вернул ее в реальность. – Что ты творишь? – Он возмущенно обернулся к ней, одновременно ставя щит, блокирующий ярко-красный луч заклятия. Гарри так и продолжала неподвижно стоять, и он завопил что есть мочи: – Беги, глупая девчонка! Внезапно это показалось невероятно блестящей идеей. Гарри рванула вниз по коридору, звуки шагов тонули в грохоте бьющегося стекла и голосов сотен туманных фигур. Она слышала, как кто-то звал ее по имени, но и не думала останавливаться. Гарри пересекала комнату за комнатой, забираясь все дальше, вглубь лабиринта Отдела тайн, безуспешно пытаясь найти выход и только запутываясь еще больше. В итоге Гарри оказалась в комнате с высоким сводчатым потолком, где стояла совершенно мертвая тишина. Все было таким холодным и неподвижным, словно сама смерть обитала здесь. В комнате не было ничего, кроме каменной арки в самом центре, с развевающимся черным занавесом. Гарри задыхалась от бега, руками упершись в колени. К ее невероятному облегчению, платье было в полном порядке. На коже тут и там проступали порезы, но это не страшно. Главное, платье не задето. – Гарри! Она круто развернулась. – Сириус! – облегченно выдохнула Гарри. Она даже не представляла, что бы делала, окажись это Люциус Малфой или, не приведи Мерлин, Беллатриса. Крестный посмотрел на нее одновременно обеспокоенно и укоряюще. – Что, черт возьми, на тебя нашло? – отрывисто спросил он, подходя к ней. – Почему ты убежала от нас? – Я… – Гарри, с твоей стороны было совершенно безответственно прийти сюда одной! Если бы твои друзья нас не предупредили… – Сириус покачал головой в неверии. – Что ты тут вообще делаешь? – Я так понимаю, ты тоже об этом знал? – обвиняюще спросила Гарри, игнорируя его упреки. Сириус моргнул, удивленный резкой переменой тона. – О чем знал? – О пророчестве! – заорала Гарри. – О моем пророчестве! О котором все совершенно случайно забыли мне рассказать! Сириус ощетинился. – Откуда ты знаешь о пророчестве? – Да какая разница! – выплюнула Гарри, сделав шаг назад, – удерживая дистанцию между собой и крестным, на что Сириус ответил взглядом побитой собаки. – Гарри, – тяжело вздохнул он. – Я вовсе не хотел тебя расстраивать. Я не сказал тебе, потому что не хотел, чтобы ты знала… чтобы не причинить тебе еще больше боли. – Причинить мне… – Гарри отпрянула назад, от злости и от растерянности. – Почему? Почему, кажется, все знают об этом дурацком шарике, но не я? Что ты скрываешь? Сириус наконец настиг ее, легонько взял за плечи. Выражение настоящей муки пробежало по его лицу – пятнадцать лет непрекращающейся агонии. – Гарри, это пророчество… Оно повлияло на тебя сильнее, чем ты думаешь, – прошептал он неуверенно. Гарри поймала его взгляд, нахмурилась. – В каком смысле? Оно уже исполнилось? – Но, если это так, почему все вокруг всё еще так о нем беспокоятся? Сириус мягко смахнул волосы у нее со лба, там, где был шрам. – О, Гарри, – выдохнул он, и голос его был полон сожаления. А затем он сделал судорожный вздох и притянул ее к себе, сдавив в крепких объятьях. – Мне так жаль… – прошептал он ей в макушку. Гарри начала охватывать тревога. – Почему? – шептала она, как в лихорадке. – Почему? Что случилось? Что оно значит? Сириус скорбно поцеловал ее в лоб. – Это пророчество – причина всего, – тихо сказал он. – Вся боль в твоей жизни, все те ужасы, что с тобой произошли… Причина в нем. Гарри округлила глаза. – Но как? Как такое вообще возможно?.. – Отпусти ее, убогая псина. Высокий угрожающий голос раздался откуда-то из теней, и сам Темный Лорд выплыл из мрака – нависающая непреклонная фигура, чье присутствие физически притягивало к себе все вокруг: материю, время, пространство. Даже мысли Гарри тут же устремились к нему, стоило ей мельком взглянуть на него. Словно она вот-вот пересечет горизонт событий черной дыры – смертельнейшее творение природы. Следом за Темным Лордом из углов комнаты медленно поползла темная рябь – высокие фигуры Пожирателей, окутанные чернотой. Сириус зарычал, подаваясь назад и таща Гарри за собой. – Ни за что! – выплюнул он. – Я никогда не позволю тебе и пальцем ее коснуться! “Поздновато для этого”, – истерично подумала Гарри. Он определенно касался ее, много раз, во многих местах… – Сириус, – подала голос Гарри, гадая, как, во имя Мерлина, ей удастся убедить его отпустить ее. – Не надо. Ты пострадаешь. Хватка Сириуса только усилилась. – Плевать, – ответил он низким голосом, без капли сомнения. – Я скорее умру, чем позволю ему навредить тебе. Волдеморт выглядел так, словно к этому моменту уже достиг точки кипящего бешенства, хоть Гарри и смотрела на него умоляюще. О Мерлин, он точно выполнит обещание Сириуса. Волдеморт убьет его, если он не отпустит Гарри. Гарри не питала каких-либо иллюзий: Темный Лорд не пощадит Сириуса, только потому что тот ее крестный. Гарри приняла решение в долю секунды и резко дернулась в сторону от Сириуса. Крестный в шоке уставился на нее, пока она пыталась вырваться из его захвата. – Гарри!.. – Он смог обхватить ее за талию, но она и тут вывернулась из его рук. Гарри случайно поймала взгляд Волдеморта и совсем не удивилась, что он прям-таки клокотал злобной неудержимой яростью. Наконец Гарри вырвалась из рук Сириуса, заехав ему в челюсть хорошо рассчитанным ударом локтя, – этот прием Гарри довела до совершенства благодаря Дадли и его любимой “охоте на Гарри” – и тут же кинулась в другую сторону, в то время как комнату наводнило еще больше волшебников, метавших разноцветные лучи во все стороны. В этот момент Беллатриса наконец прорвалась через толпу Пожирателей, кинув на кузена безумный взгляд. – Авада Кедавра! Гарри в страхе округлила глаза. Ей хватило доли секунды для оценки обстановки, и она тут же кинулась обратно к Сириусу и отшвырнула его прочь с траектории зеленого луча. Крестный завалился на левый бок, рухнув на пол и сильно ударившись головой. Он явно потерял сознание, но хотя бы был жив. Гарри тем временем едва успела отступить назад, и заклятие блеклой вспышкой просвистело мимо нее, раздробив мраморный пол. Гарри с ужасом смотрела на глубокую выщербину. Великий Мерлин, оно пролетело буквально в миллиметре от нее… К тому моменту, как она развернулась, Беллатриса уже извивалась на полу, и ее жуткие срывающиеся крики заполняли комнату, перекрывая шум битвы и выкрики заклятий, ударяя по ушам Гарри практически нечеловеческим уровнем децибел. Она была не в восторге от Пожирательницы, но от этих воплей руки покрывались мурашками. Темный Лорд сделал шаг вперед, всем своим видом воплощая угрозу. – Что я говорил тебе, Беллатриса, по поводу Гарри Поттер? – прошипел он тихим, смертельно опасным голосом, как только снял с нее Мерлин знает какое проклятие. Беллатриса всхлипнула. – Что никто кроме вас не смеет трогать ее! – Именно, – мрачно подтвердил Волдеморт. – Но вот ты буквально у меня на глазах из всех возможных проклятий швырнула в нее именно Убивающее. – Я не хотела! – рыдала Лестрейндж. – Простите меня, хозяин, молю вас простить меня – я только хотела уничтожить это отродье имени Блэков!.. – Я не желаю слушать твоих оправданий, – ледяным тоном прервал ее Волдеморт. – Вставай. Мы здесь еще не закончили. Гарри в шоке смотрела на разыгравшуюся сцену, чувствуя такой сильный страх, какого она не испытывала никогда прежде, когда горящий алым взгляд обратился к ней. Орденцы и Пожиратели схлестнулись в дуэлях, заполонив весь зал. Волдеморт не обращал на них внимания, направляясь к Гарри с твердой решимостью человека, на уме у которого была только одна цель. Гарри сделала нерешительный шаг назад; гнев все так же пылал в алом взгляде и, казалось, даже многократно возрос. Волдеморт продолжал игнорировать разруху вокруг, взмахом руки создав вокруг них двоих мощный барьер, защищавший и от рикошетивших заклятий, и от чужих ушей. – Наглая глупая девчонка! – напустился он на нее сразу же, как подошел достаточно близко; глаза сверкали яростью, горели ярче любой звезды или солнца. Гарри вздрогнула. – Я даже не уверен, что хочу знать, как ты втянула себя в подобную переделку! – Я… я не хотела… – промямлила Гарри, но ей не дали возможности оправдаться. – Не хотела что? – перебил он с бешеной яростью. – Влезть в Отдел тайн, полностью нарушив все мои планы? Знаешь, на самом деле поразительно, как тебе каждый раз удается так легко свести всю мою работу на нет буквально за считанные секунды! И эти слова разбудили в ней ее собственный гнев. – Все твои планы? – разъяренно повторила Гарри, сложив руки на груди. – Забавно, и что конкретно ты планировал? Я ведь ни слова не слышала ни о каких планах, что довольно удивительно, учитывая, что это мое пророчество. – Пророчество к тебе никак не относится… – Пророчество ко мне никак не относится? – недоверчиво переспросила Гарри, перебив его на полуслове. – Да неужели? Не считая того, что на нем стоит мое имя? И так случайно вышло, что оно полностью обо мне? Волдеморт прищурился. – Почему ты здесь, Гарри? – Он так резко перешел от жгучей ярости к невыносимо-сдержанному холоду, что Гарри вздрогнула, словно от удара хлыстом. – В каком смысле? – Если уж говорить об удивительных случайностях, – начал он зловеще, – то как так вышло, что ты оказалась именно в том зале в Отделе тайн и именно сегодня? Даже в тот же час. Просто совпадение, да? Упрямо-мятежное выражение на лице Гарри слегка смазалось. – Ну, я… – Не вздумай лгать мне, Гарри, – тихо предупредил Волдеморт. Она поджала губы, глядя ему прямо в глаза. Черт, он ведь реально, по-настоящему зол. Возможно, сейчас не лучший момент, чтобы попытаться выкрутиться. – Я видела, как ты думаешь о нем, – призналась Гарри. – О пророчестве. О пророчестве, в котором говорится обо мне. И когда я увидела, что ты собираешься пробраться в Министерство, чтобы достать его… – То ты что? – Его ярость вернулась в троекратном размере. – Решила сорвать мои планы? Дамблдор подговорил тебя на это? Ты обернулась против меня, Гарри? Гарри смотрела на него широко раскрытыми глазами, моргая в непонимании. – Да или нет? – прорычал Волдеморт, одним шагом сократив расстояние между ними и ухватив ее за подбородок. – Нет! Я не собиралась идти против тебя! – возмущенно закричала Гарри, как только смогла перебороть шоковое состояние. – Я хотела помочь тебе! Волдеморт издевательски усмехнулся. – И как именно ты собиралась помочь мне? – Я думала, что это мое пророчество! – прошипела Гарри с яростью и злостью. – Я думала, что только я могла взять его. А ты буквально зациклился на этом тупом пыльном шарике – и мне казалось, что будет намного проще и менее кровопролитно, если я сама заберу его. – И это, между прочим, сработало, – едко добавила она. – Мне всего-то и надо было прийти в Министерство и попросить пророчество. Я могла легко принести его тебе, и вся проблема решилась бы за пять минут! Кажется, это смягчило его гнев, и Гарри в свою очередь обнаружила, что ее собственная ярость испарилась без остатка. Волдеморт смотрел на нее пристально, не говоря ни слова. Гарри с опаской смотрела в ответ. Он медленно отпустил ее. А затем мягко сказал все тем же высоким голосом: – Тебе не приходило в голову, что, возможно, есть причина, почему я не хотел, чтобы ты знала о существовании пророчества? Гарри растерянно моргнула. Но ее взгляд тут же ожесточился. – Оу, то есть еще одна причина, кроме той, что ты знал о нем все это время и совершенно случайно забыл упомянуть о нем? Как ты только мог подумать, что мне не обязательно знать о пророчестве! Оно обо мне! – И обо мне, – мрачно добавил Волдеморт. – Угу, – саркастично ответила Гарри. – Еще одна вещь, о которой ты забыл мне рассказать. Волдеморт выглядел так, словно вот-вот опять наорет на нее. Но он только вздохнул. А затем, с гораздо меньшей толикой ярости и – к ее удивлению – с беспокойством и тревогой ответил: – Гарри, это пророчество было сделано еще задолго до твоего рождения. И оно не скажет тебе ничего такого, разве что причинит боль. – Но почему? – спросила она тихо. – Что такого может быть в нем сказано? Волдеморт не ответил. Вместо этого он оттащил ее подальше от центра зала ближе к периферии, где безопаснее. Позади него воздух прорезал каскад из ярких лучей, крики и взрывы от столкнувшихся заклятий эхом отражались от стен. Магический барьер передвигался вместе с ними, поглощая или отражая каждое заклятие, летевшее в их сторону. За его рябившей поверхностью можно было разглядеть развернувшееся сражение. Но Гарри не было никакого дела до битвы – все ее внимание было приковано исключительно к мужчине напротив. Она всматривалась в его лицо, и где-то внутри поднимался ужас от того, что на нем не осталось ни следа от недавней ярости. – Том, – прошептала Гарри, чувствуя, как ее начинает пробирать дрожь. – Что в нем сказано? Волдеморт не мог отрешиться от неприкрытого страха в изумрудных глазах. Они поражали своей зеленью – этот цвет западал в душу; опасный, смертоносный цвет. Насколько же иронично: та самая смертельная зелень, что чуть не убила ее, теперь была ее неотъемлемой частью. Последствия его действий определили всю ее жизнь: смерть родителей, обреченное детство, частичку расколотой души внутри нее – как он должен объяснить ей все это? – Том, – повторила Гарри, сделав шаг вперед. Он уже почти смог восстановить самообладание… Как вдруг она отвлеклась на что-то за его плечом. Гарри тут же рванулась вперед, и он едва успел схватить ее за руку, прежде чем она бы с головой бросилась в хаос битвы. А все чертова псина. Беллатриса заклятием отбросила кретина назад, и дальше все начало разворачиваться мучительно, поразительно медленно, словно в очень замедленной съемке. Тело медленно прорезало воздух по дуге. Волдеморт заметил, как исказилось злобной радостью лицо женщины, и тут же понял, что Сириус Блэк вот-вот встретит свою безвременную кончину, неотвратимо кренясь в сторону завесы. Для Волдеморта это мало что значило, конечно, но Гарри изо всех сил пыталась вывернуться из его рук, пока ее крестный летел в сторону каменной арки. Это повергло Волдеморта в шок; глаза округлились от удивления, в то время как он только усилил хватку на ее запястье. Она правда настолько глупа или просто настолько преданна? Неужели она не понимает, что встретит ее по ту сторону занавеса? Гарри наконец удалось вырваться на свободу. – Сириус!.. Она со всех ног побежала навстречу смерти, явно намереваясь последовать за своим крестным в забвение. Когда стало очевидно, что Гарри без раздумий нырнет за занавес вслед за Блэком, Волдеморт раздраженным взмахом руки отбросил того подальше от арки. Вместо того, чтобы провалиться за черный занавес, Блэк со всей силы врезался в стену позади арки. Между тем, Волдеморту удалось настичь Гарри и снова схватить за запястье – уже как следует – как вдруг все силы словно оставили ее. – Сириус… – выдохнула она, с отчаяньем глядя на бесчувственное тело у стены. Волдеморта это сильно раздражало. Внутри начало разрастаться неизвестное до этого чувство, к которому он оказался совершенно не готов: ревность. Гарри не должна смотреть так ни на кого – ни на кого, кроме него. К счастью, именно в этот момент Гарри повернулась к нему, и в огромных глазах читалась такая благодарность, такая нежность… К этому он был не готов ровно в той же степени, что и к ревности. – Ты спас его, – сказала она ошеломленно. Волдеморт злобно усмехнулся. – Я спас тебя, – поправил он, снова вне себя от ярости. Гарри вздрогнула от внезапного холода в его голосе; кажется, это хоть немного привело ее в чувство. Но Волдеморта это не успокоило. Да и как он мог успокоиться, когда прекрасно понимал, что причиной этой жуткой ярости было беспокойство за нее, за ее жизнь? Которой она едва так легкомысленно не пренебрегла в самый неподходящий момент. – Что на тебя нашло, что ты готова была пойти на подобную глупость? – набросился он на нее, и Гарри дернулась назад. Страх в ее взгляде только подлил масла в огонь. Почему он должен так сильно беспокоиться о непостоянных капризах мелкой глупой девчонки? – Я не… Волдеморт навис над ней. – По другую сторону занавеса тебя не ждало ничего, кроме смерти. Ты этого хотела? – Ч-что? Нет! – Гарри яростно замотала головой. Волдеморт все еще чувствовал обжигающий гнев. Ее страх должен был удовлетворить его. Тревога на ее лице, трясущиеся плечи – все это должно было вызывать в нем головокружительное ощущение триумфа. Наконец Гарри Поттер научилась бояться его так же, как и все остальные, – теперь, когда он уже этого от нее не хотел. Чтобы усмирить гнев, потребовалось колоссальное усилие воли. – Гарри, – сказал он, – я не пытаюсь напугать тебя, но ты серьезно усложняешь мне задачу оставаться спокойным. Гарри насупилась. – Прости, – прошептала она. – Я не хотела тебя злить. Ее нерешительный пристыженный взгляд был хуже всего. Волдеморт в раздражении потер виски. – Тогда в следующий раз думай, прежде чем так глупо бросаться черт знает куда – пожалей хотя бы мое давление, по крайней мере. Гарри едва заметно улыбнулась, кивнув. – Я постараюсь, – пообещала она. Ну хоть с этим разобрались. Но Волдеморт все еще не видел способа, как вытащить Гарри отсюда – без пророчества. Он просто не представлял, как забрать его у нее, не прибегнув при этом хоть к малейшему применению силы. Вряд ли она согласится расстаться со стеклянным шариком добровольно, особенно когда так явно жаждет услышать его содержимое. А он в равной степени жаждет, чтобы она этого никогда не услышала. Он сам знал только пару первых строчек, и эти строчки вынесли Гарри и ее родителям смертный приговор. Волдеморт даже не хотел представлять, что может говориться в оставшейся части пророчества. На горизонте не маячило ни одного приемлемого решения. Все сценарии заканчивались тем, как Гарри смотрела на него с болезненной гримасой человека, которого неожиданно предали. Волдеморт посмотрел на нее испытующе. Возможно, все же есть выход… – Гарри, – начал он с хладнокровным спокойствием, какого в реальности не было и в помине. – Я просто хочу, чтобы ты была в порядке. Уверяю тебя, я не пытался скрыть все это от тебя просто из вредности, или какие там еще смехотворные причины ты себе напридумывала. И я даже осмелюсь заявить, что и остальные, кто знал о пророчестве, тоже действовали из лучших побуждений. По крайней мере, она, кажется, восприняла его слова всерьез. – Неужели ты думаешь, что я или даже твой драгоценный Дамблдор скрыли бы это от тебя без веской на то причины? – Волдеморт ненавидел походить на Дамблдора хоть в чем-нибудь, но в этом случае они оба явно преследовали общую цель. Он опять напомнил себе, что ему должно быть совершенно наплевать на переживания маленькой девочки; и опять это напоминание никак не помешало ему беспокоиться о переживаниях маленькой девочки. – Нет, – тихо признала Гарри. – Или даже твой надоедливый, невыносимый крестный? – Нет, – повторила она еще тише. Волдеморт протянул руку. – Отдай мне его, Гарри. Доверься мне, вот что он имел в виду. Хотя он ни разу не дал ей повода для доверия – скорее, наоборот, делал все, чтобы она видела в нем только самое худшее. И все же ее черты лица смягчились, в них проступило смирение. Она достала маленький голубой шарик из кармана – из кармана желтого платья, которое он наколдовал, с удивлением понял Волдеморт. Голубая поверхность ярко мерцала в свете огней – ослепляющим и зловещим свечением. Гарри сделала пару шагов по направлению к нему, протянула открытую ладонь с пророчеством. И в последний момент отдернула ее назад. Он посмотрел на нее с яростью; Гарри отвечала упрямой решимостью. – Просто скажи мне, Том… – Гарри отвела руку, чтобы он не смог до нее дотянуться. – Это пророчество… – И тут ее решительное выражение подернулось пленкой страха. Гарри запнулась. – …Это пророчество и есть причина, по которой ты убил моих родителей? Вопрос застал его в полнейшем изумлении, хотя вообще-то не должен бы. И, опять же, что он должен на это ответить? Как он должен объяснить, что маленькая голубая сфера в ее ладошке напрямую в ответе за то, что вся ее жизнь превратилась в сплошную трагедию? – Да, – ответил Волдеморт тихо, потому что ничего другого он сказать попросту не мог. В изумрудных глазах застыла невыносимая печаль. – Гарри… Но его прервали. Противники тут же остановили дуэли, когда ослепительная вспышка в центре комнаты возвестила о прибытии еще одного человека: сам Альбус Дамблдор вышел из кокона белого света, еще больше членов Ордена ступало следом за ним. – Профессор Дамблдор… – Гарри почувствовала, как уже второй раз за день сердце ухнуло куда-то в глубокую пропасть. Что она здесь вообще делает? Что побудило ее решиться на подобную нелепость? Том прав: всякое понятие о самосохранении, которому она научилась, живя с ним бок о бок, покинуло ее и уступило место импульсивной, упрямой гриффиндорской храбрости. Не надо было ей идти за пророчеством самой – она-то думала, что только она и способна взять его. Только те, чьи имена указаны на пророчествах, могут снять их с полок. Но Гарри должна была понимать, что, если бы дело обстояло именно так, то Волдеморт не стал бы утаивать от нее ничего. Он давно знал, что его имя тоже указано на пророчестве. Голубые глаза смотрели прямо на нее, и она словно оказалась в ловушке этого взгляда; сердце трепетало, казалось, даже кровь в венах остановилась. – Дамблдор, – протянул Волдеморт высоким холодным голосом. Гарри обернулась на его голос, но Волдеморт уже отошел от нее, медленно спускаясь в центр комнаты, к арке. – Пришел спасти свою драгоценную Избранную? Взгляд Гарри перебегал от директора, наблюдавшего за ней с безмятежным спокойствием, к Волдеморту, который посмотрел на нее с холодным презрением, прежде чем снова сосредоточить все внимание на Дамблдоре. Гарри почувствовала укол боли от этого взгляда, такого бесчувственного, пренебрежительного, словно она была всего лишь назойливой мухой. На смену боли пришла злость. Зачем он это делает? Но Гарри сейчас мыслила, как гриффиндорка, а Лорд Волдеморт даже близко им не был. Нет, он был слизеринцем; они хитры и коварны, всегда изворачивают ситуацию себе на пользу. Он отгораживался от нее, относился к ней так, как и должен был относиться к Гарри Поттер, к Девочке-Которая-Выжила, которую он хотел стереть с лица Земли. Он смотрел на нее так, как смотрел бы на своего врага. Гарри перестала дышать. Он давал ей выход. Выход из сложившейся ситуации, возможность сохранить нейтралитет в этом сражении. И, хоть она все еще злилась на него (не говоря уже о том, что ни капли ему не доверяла, учитывая, как он утаил от нее всю свистопляску с пророчеством с их именами), в груди затеплилась благодарность. – Гарри, девочка моя, – обратился к ней Дамблдор с ласковой улыбкой, игнорируя издевательское шипение Темного Лорда. – Ты в порядке? Гарри посмотрела на него с беспокойством. – Да, – едва слышно выдавила она. Улыбка на старом лице стала только шире. – Рад это слышать. – Довольно, – прошипел Волдеморт, возвращая к себе внимание Дамблдора мощной вспышкой магии; из его палочки вырвался величественный огненный дракон, белым жаром охвативший воздух, и тут же ринулся к членам Ордена. – Мне кажется, сейчас самое время раз и навсегда избавить мир от твоего раздражающего присутствия, старик. Гарри прикрыла глаза рукой, не в силах смотреть на это – не в силах разобраться в своих мыслях, чувствах и даже просто пошевелить ногой. – Глупо было с твоей стороны приходить сюда сегодня. Авроры уже в пути… – К этому моменту меня здесь уже не будет, – перебил Волдеморт. – А ты… Ты будешь мертв! Гарри думала, что до этого битва была полнейшим хаосом, – но сейчас неразбериха приняла поистине катастрофический размах. Пучки заклятий по-прежнему летели с обеих сторон в противников, но сейчас все это разворачивалось на фоне столкновения двух сильнейших магических потоков; могущество Темного Лорда и Альбуса Дамблдора было настолько велико, что Гарри могла чувствовать, как отголоски их магии покалывают кожу, словно электричество. Она не знала, на кого смотреть, к кому броситься. Ее сущность словно разделилась на две части, и она просто не могла (и не хотела) сделать выбор. Сила, отголоски которой она всегда ощущала при прикосновениях Темного Лорда, которая кольцами беспокойного зверя свернулась под его кожей, теперь прожигала материю, все пространство вокруг; темное могущество, нашедшее воплощение в физической форме. Гарри никогда до этого не видела ничего подобного, от жуткого зрелища у нее перехватило дыхание. Впервые она могла с потрясающей четкостью видеть, почему столько людей решило пойти за этим человеком, очарованных его великолепной мощью. Да и как они могли ему противиться? Его магия была жестокой и очаровывающей – как и сам творец этой магии. Именно сейчас стало понятно, насколько же Дамблдор и Темный Лорд похожи. Директор легко отвечал на каждый бешеный магический выброс Волдеморта, бесшумно скользя по полу, швыряя заклятие за заклятием. Его магия была спокойнее, но потрясала не меньше. Они грациозно, почти лениво очерчивали круг, словно волшебство, которое они оба творили, не было чем-то невообразимым. Их дуэль резко прервалась. Два мощных потока столкнулись в середине с жутким грохотом, искры красного и зеленого летели во все стороны. Магическая воронка угрожающе завихрилась, после чего разорвалась неконтролируемым взрывом. Яркий поток магии полетел практически в сторону Гарри. Та с воплем шарахнулась в сторону, прежде чем убийственная смесь Авады и Экспеллиармуса едва не попала в нее. Два волшебника уставились на нее практически с одинаковым выражением полнейшего ужаса. Их идентичные выражения лиц даже можно было назвать смешными, если бы Гарри сейчас была в настроении думать о чем-либо в подобном ключе. Сама идея о Дамблдоре и Волдеморте, совпадающих практически во всем, была попросту смехотворна. Не только они чуть не стали свидетелями ее преждевременной кончины. Сириус прорвался к ней сквозь шум и хаос, страх и ужас исказили его лицо. Он так сильно сжал ее в объятиях, что у Гарри перехватило дыхание. Сириус выглядел изрядно потрепанным. Хотя ему дважды удалось избежать верной смерти и не получить практически никаких повреждений, смотреть на него было страшно. – О, великий Мерлин, Гарри, – выдохнул крестный, еще крепче прижимая ее к себе, обхватив ее лицо руками так, словно боялся, что Гарри сейчас разлетится на куски. – Ты едва не… – Сириус, – неловко похлопала его по спине Гарри. – Все хорошо. Я в порядке. – Ты могла умереть! – воскликнул Сириус, резко встряхнув ее. – Черт возьми, да ты могла умереть уже дюжину раз за этот вечер! – Он дико заозирался по сторонам. – Я должен вывести тебя отсюда. Тут должен быть выход… – Вывести меня?.. Сириус, меня не нужно… Но он не слушал ее. – Орден прикроет нас, – бормотал Сириус себе под нос, больше для себя, чем для нее. – Мы вполне можем добраться до каминной сети. Он тащил ее через всю комнату, хотя Гарри упиралась ногами и всячески пыталась его затормозить, как только физически возможно, не прибегая к крайнем мерам вроде просто врезать ему по лицу и убежать. – Гарри, прекрати упрямиться! Ты вообще не должна здесь быть… Ты можешь пострадать. Возможностей и так было более чем предостаточно. Но ничего, мы доставим тебя в безопасное место! – Сириус! – взорвалась Гарри. – Пожалуйста, хотя бы на секунду прекрати указывать мне, что делать! Как и ожидалось, он пропустил ее слова мимо ушей. Гарри любила крестного, правда любила – ведь он практически все, что осталось от ее семьи. Но, Мерлин ей свидетель, как же он любит управлять ее жизнью и решать все за нее! Прямо как почти все члены Ордена (да и бо́льшая часть магического мира, если уж на то пошло), он свято верил, что знал, как для нее будет лучше. Абсурдно, но даже Волдеморт себе такого не позволял. Ну, то есть, он давал ей возможность решать самой, но после этого всегда долго и методично объяснял, почему ее решения глупы и необдуманны, так что Гарри все равно их не делала. – Сириус! Он опять проигнорировал ее и все так же уверенно направлялся к другому концу комнаты, пока Гарри беспомощно трепыхалась в его хватке. – Нет, – прошептала она, пока Сириус целенаправленно тащил ее к Дамблдору, к Ордену. Подальше от Тома. – Нет! Она вырвалась из его цепких рук, уже второй раз за день. Сириус посмотрел на нее недоумевающе, непонимающе. – Что ты делаешь? – воскликнул он нетерпеливо. – Давай, Гарри, нужно поторапливаться! – и протянул ей руку. Гарри не сдвинулась с места. Сириус тоже замер, шок и недоумение четко выделялись на его лице. – Гарри… Она в ответ только помотала головой, ясно давая понять, что не собирается к нему возвращаться. Сириус медленно, почти механически опустил руку. Гарри так же медленно отвернулась, до последнего не отрывая взгляда от его резко сгорбившейся фигуры. Неверие, боль – неизбежное понимание того, что означало ее странное поведение, – она видела их кристально четко. Это терзало ее именно в той степени, в какой Гарри себе это и представляла; она даже не пыталась смотреть на лица других членов Ордена, всех, кого она предавала. Внезапная сцена привлекла внимание почти всех находящихся в комнате. Всеобъемлющая невыносимая боль парализовала каждый нерв в теле Гарри, кажется, под ее давлением даже кровь замедлила свой бег в жилах. Но это ничто по сравнению с тем, что бы она чувствовала, если бы совершила обратное. Если бы вместо Ордена она предала Волдеморта. Она не могла, не могла пойти против своей души. Но это не значило, что она хотела увидеть безумный блеск триумфа и удовлетворения во взгляде Волдеморта. Вот только когда она таки повернулась к нему, ничего подобного не было и в помине. Он выглядел почти… сожалеющим. Но это безумие. Лорд Волдеморт никогда ни о чем не сожалел, ни за что не извинялся и не признавал свою неправоту. И, тем не менее, в ту секунду в его взгляде читалось хотя бы понимание того, что сейчас чувствовала Гарри. Это понимание исчезло так же быстро, как и появилось, на смену ему предсказуемо пришло злобное, мстительное торжество. – Подойди сюда, Гарри, – негромко приказал Волдеморт, но его голос с требовательными интонациями все равно громко и четко разнесся по погруженному в сгустившуюся тишину залу. Гарри подчинилась. Ноги сами привели ее к нему, достаточно близко, чтобы он лениво протянул руку и снисходительно погладил ее по голове, словно она была послушным домашним животным. Гарри уже было все равно. Волдеморт мог сколько душе угодно играть в свои жестокие игры – она не собиралась вмешиваться в безумные противоборствующие отношения между ним и Дамблдором. Бледная рука скользнула в ее волосы, притянула Гарри ближе к нему. И опять Гарри пошла добровольно, пока не уткнулась лицом в складки его мантии. – Удивлен, Дамблдор? – протянул Волдеморт насмешливо и торжествующе. – Весьма, – ответил пожилой волшебник, но вовсе не так возмущенно, как ожидала Гарри. Удивительно, но он, казалось, был почти доволен. – Любопытно, и что же ты будешь делать теперь. – Волдеморт говорил тихо, почти мягко, но слова все равно звенели железом в стылом беззвучном воздухе. – Как ты собираешься одолеть Темного Лорда без своей драгоценной Избранной? Гарри даже не глядя знала, что директор улыбался. – О, уверен, есть и другие способы. Гарри почти осязала задумчивость Волдеморта, его раздражение от того, что Дамблдор не повелся на провокации. Но даже это ни капли не уменьшило его триумфа, разлившегося по венам, удовлетворения от того, как исказились лица орденцев от муки и нерешительности, когда его милая малышка Гарри сделала свой выбор – и выбрала его вместо них всех, пошла к нему в руки сама, добровольно. Волдеморт провел длинными тонкими пальцами по рыжей гриве. – А ты ведь поверил в глупое пророчество… Возложил все свои надежды на маленькую девочку, веря, что она сможет победить меня. Это так… трогательно. Ты так хотел взрастить героиню, которая спасет мир – ведь зачем сражаться самому, когда кто-то может сделать это за тебя? – Ты верил в пророчество не меньше моего, – заметил Дамблдор. Волдеморт проигнорировал последнюю реплику. – Теперь-то оно все равно бесполезно, не находишь? – Что ж, – бодро сказал Дамблдор, – есть только один способ узнать, не так ли? Волдеморт напрягся, его хватка на плече Гарри стала почти болезненной. Он поднял палочку, готовый отразить атаку – что бы там ни выкинул Дамблдор… Но заклятие не было направлено на Волдеморта. Нечто резко вырвалось из кармана Гарри и взмыло в воздух, прежде чем она успела поймать его, – крошечная, едва поблескивающая сфера устремилась в сторону Дамблдора. Волдеморт взмахнул палочкой, и пророчество, попавшее в ловушку двух схлестнувшихся магических потоков, замерло посреди падения. Гарри не обратила большого внимания на битву за пророчество – ее больше волновало состояние платья. Она испустила вздох облегчения, когда поняла, что лимонное платье не сильно пострадало. Что-то упало на землю и с громким треском разлетелось тысячей осколков. Все в зале моментально замерли, словно сам воздух резко превратился в лед. Гарри медленно развернулась, обуреваемая страхом и иррациональной надеждой, что случилось вовсе не то, о чем она подумала. Но нет. Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… – пропел странно знакомый голос. При одном только его звуке Гарри резко захотелось что-нибудь пнуть. И Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… Волдеморт держал ее крепко, выражение лица было холодным и нечитаемым, но она была так близко к нему, что не почувствовать его трепет было невозможно. – Том, – прошептала она почти неслышно, прижимаясь к нему все сильнее по мере того, как его тревога заставляла ее собственную возрастать в десятки раз. – Том… И один из них должен погибнуть от руки другого… Гарри задохнулась. …ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… Где-то на краю сознания Гарри наконец поняла, где же она слышала этот голос раньше, – в невыносимо душном, пропахшем благовониями классе на самом верху башни. … тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца… Ну конечно же, это Трелони, – и это единственная связная мысль, на которую была способна Гарри. Естественно, слова именно этой старой карги должны разрушить всю ее жизнь. Это настолько смешно, что почти страшно. Призрачный голос затих в остатках тумана, а вместе с ним ушла и бездвижная тишина. Волдеморт, резко оторвавшись от Гарри, неистово взревел, и мир еще раз содрогнулся и погрузился в жуткий хаос, пока весь гнев и злость Темного Лорда трансформировались в самую завораживающую и ужасающую магию, которую когда-либо видела Гарри. Она могла бы даже подумать, что это красиво, – если бы она могла думать в принципе. Сколько еще раз ее жизнь будет лететь под откос? Вселенная ее настолько ненавидит? Неужели она хотя бы раз не может побыть счастливой? Голос Трелони все еще звучал в голове, проигрывался снова и снова, а в памяти всплывали теплые прикосновения пальцев, поглаживающих рыжие волосы, и почти невесомый поцелуй в лоб. По щекам побежали молчаливые слезы, словно у них была своя воля и делали они это без ее согласия. Гарри пыталась заставить себя перестать плакать, но сейчас это было выше ее сил. Она была все так же тиха и неподвижна; символ безмолвной трагедии, застывший посреди разрастающегося хаоса. Казалось, в груди от сердца осталась только оболочка и клетка из костей, которые так же бесшумно распадались на куски и падали куда-то в глубокую пустоту, которой теперь была ее душа. Воздух расчерчивали полосы ярко-зеленого цвета – того же цвета, что и ее глаза, – оставляя глубокие выбоины в мраморном полу; Гарри провожала их равнодушным взглядом. Какое прекрасное воплощение ее собственной разбитой на осколки души. Вся комната сотрясалась от силы ярости Волдеморта. Даже Дамблдор не мог ничего противопоставить этой разрушительной волне, от которой уже начали осыпаться и идти трещинами сами стены. Пожиратели Смерти сбились в кучу за своим повелителем, продолжая швырять атакующие заклятия в сторону орденцев, которые, хоть и успевали принять их на щиты, все же спешно отступали. Они реально могли проиграть эту битву, но Гарри даже не пыталась заставить себя волноваться о них. Она не знала, почему именно в этот момент Темный Лорд оглянулся и поймал ее взгляд – почему сейчас, когда его величайший враг отступал, а вместе с ним и члены Ордена. Сейчас, когда возможность убить Дамблдора была как никогда реальна. Но он увидел Гарри, ее совершенно дикое, испуганное выражение лица. И, как всегда, его безудержная ярость начала угасать при одном только ее виде – дрожащей, изничтоженной, с залитым слезами лицом. Гарри отвернулась от него, от всех них, от всего кошмара, отгораживая себя от реальности. Подрагивающие руки потянулись к горлу, нащупали тонкую цепочку… Кулон. – Домой, – всхлипнула Гарри, голос не громче шепота. – Я хочу домой.