Grandloves

Война действительно началась, и неважно, как сильно Гарри хотела бы притвориться, что это все просто очень страшный ночной кошмар. Когда Волдеморт наконец явился волшебному миру, казалось, все разом погрузились в пучину иррационального страха. По крайней мере, иррационального для Гарри. Довольно сложно бояться человека, который только вчера ночью занимался с тобой любовью. И слишком сложно думать о чем-то другом, кроме как о его умелых губах, дразнящих руках, раз за разом отправляющих ее в забытье, и – когда она застенчиво попросила об этом – чувствовать его в себе, и это чувство поглощало ее полностью, без остатка, до такой степени, что уже было непонятно, где заканчивалась она и начинался он. И как же легко было раствориться в теплых, томных летних месяцах. Бывали дни, когда Гарри даже не находила в себе сил встать с кровати и просто читала весь день, пойманная в кокон мягкого солнечного света, – зачастую даже не заботясь о том, чтобы одеться. Иногда такое времяпрепровождение отдавало скукой, но скука окупалась с лихвой, когда возвращался Том; наградой ей был его взгляд, темневший от скрытого желания, и лихорадка, охватывавшая его при мысли о том, что она вот так, обнаженная, весь день ждала его в его же постели. Гарри переписывалась с Лавандой, Гермионой, Парвати и Джинни; гуляла по саду с Нагини, обернувшейся вокруг плеч, исследовала лес за особняком; еще раз попробовала заняться вязанием, только чтобы когда-нибудь лицезреть Темного Лорда в злосчастном скособоченном вязаном шарфе. Она делала еще больше фотографий с помощью камеры, подаренной Гермионой: фотографировала разросшийся сад, Нагини, затаившуюся в пшеничном поле, многовековые ели в лесу. Цветы на ее прикроватном столике, тонкий слой пыли на полосатом диване в неиспользуемой чайной комнате – все снимки Гарри хранила в небольшом фотоальбоме, молчаливо признавая правоту Гермионы. Фотографии вряд ли смогли бы выиграть какие-нибудь призы, но они в любом случае были ее. Ее воспоминаниями. Гарри старалась не думать о летней домашней работе, или о предстоящем семестре, или о прошедшем семестре, о фиаско в Министерстве и больше всего – о пророчестве. По большей части она вообще предпочитала притворяться, что его не существует. Но с течением времени игнорировать внешний мир становилось все сложнее и сложнее. Темный Лорд исчезал на долгие часы, зачастую возвращаясь только поздно вечером. В некоторые дни она совсем избегала его, когда аура темной магии льнула к нему, как ядовитые пары. В другие дни Гарри не позволяла этому отвратить ее от него, и тогда она вытаскивала его из темноты, полностью окутавшей его, и возвращала к себе. Но она не знала, сколько еще это будет продолжаться. Не знала, что творилось глубоко в недрах особняка. Да и не особо горела желанием узнать.