Grandloves

Гарри совсем не радовалась мыслям об еще одном учебном годе. Еще одном годе отдельно от Тома. В последние дни лета их охватила какая-то странная лихорадка: Гарри была совершенно неутолима и категорически отказывалась выпускать Тома из поля зрения на более-менее продолжительное время. Или из кольца своих рук, если уж на то пошло. Не сказать, что это совсем не похоже на нее, но раньше она еще никогда не была так настойчива. И что еще страннее, Темный Лорд даже не пытался возражать. Более того, казалось, мысль о том, что ей снова придется уехать, приводила его в не меньшее беспокойство – и с не меньшей неохотой он отпускал ее от себя. Гарри была уверена, что за последнюю неделю у них было больше секса, чем за последние три месяца. Гарри до ужаса боялась, что им придется провести столь продолжительный период времени порознь, но еще больше она боялась, что мог натворить Темный Лорд за такой длительный срок, пока ее не будет рядом, чтобы перетягивать его внимание на себя. Гарри ведь не дура. Хотя ей, вне всяких сомнений, очень нравилось его отвлекать, а ему, также вне всяких сомнений, очень нравилось отвлекаться на нее, но все-таки она осознавала: каждая секунда, которую он проводил с ней, означала минус одну секунду, которую он мог провести где-нибудь еще. Для нее становилось все сложнее отрицать, что Том, которого знала она, очень сильно отличался от Тома, которого знали все остальные. В своих переживаниях Гарри призналась Гермионе, когда приехала в Нору. В этом году она отправится на платформу 9 и ¾ вместе с Уизли – Том на этом очень настаивал. Гарри не станет врать: по спине прокатывались мурашки от одной только мысли, что ей придется встретиться с Дамблдором после фиаско в Министерстве. Но, слава небесам, его в Норе не было. Гарри также беспокоило, что о ней теперь подумают Уизли. Они ведь точно должны уже были узнать о произошедшем, раз уж половина семьи числится в Ордене. Но миссис Уизли только потрепала ее по щекам, пригладила непослушные волосы и настойчиво пригласила Гарри к столу попробовать только что испеченные кексы. Что Гарри и сделала молча, слишком ошеломленная, чтобы выдавить из себя хоть слово. Чуть позже Гермиона ей все объяснила. Они все решили, что в Министерстве Гарри была под действием Империуса. Это было единственное правдоподобное объяснение, почему она сама пошла к Темному Лорду, – и с этим объяснением с готовностью согласились все до единого члены Ордена. Гермиона прикрыла ее, сказав Ордену, что в суматохе и хаосе битвы Гарри удалось скрыться, после чего она решила остаться у “друга” в Блэкбёрне. Вкупе с тем, что Тонкс удалось убедить бо́льшую часть Ордена, что этот самый “друг” был истинной любовью Гарри, а вся их интрижка – летним любовным романом, ни у кого не возникло подозрений, что тут что-то не так, так что никто не пытался ее искать. Взрослые единодушно пришли к выводу, что Гарри не выдержала накала драмы и убежала искать утешения в руках любовника. Ну или придумали себе что-то не менее шаблонное и клишированное. И все-таки ей слишком сложно отрицать, что Том, которого она знает, способен на великие злодеяния. Ужасные, но великие – так вроде сказал ей Олливандер много лет назад? Особенно когда доказательство лежало прямо перед ней. – Гермиона, – почти с ужасом прошептала Гарри, не желая больше ни секунды смотреть на Пророк. За все лето она не держала в руках ни одного выпуска. По-видимому, ее имя упоминалось буквально в каждой статье, начиная с июня. Как и имя Тома. – И что мне теперь делать? Гермиона чуть ли не впервые в жизни не могла найти слов. Гарри была не так уж и удивлена: вряд ли вообще кто-нибудь сейчас мог бы дать ей дельный совет. По крайней мере, совет, который не сводился к “делай, что должна, и убей его”. – Гарри, это… – с запинкой начала Гермиона. – Знаю, – вздохнула Гарри, чувствуя, как начинают накатывать волны одновременно и страха, и апатии. – Я знаю, о чем ты думаешь. Но я не могу этого сделать. Я не могу убить его. Гермиона яростно замотала головой. – Нет! – настойчиво воскликнула она. – Это совсем не то, что я собиралась сказать! Гарри смотрела на подругу с несчастным видом. – Тогда что ты собиралась сказать? Но ответить Гермионе помешал Рон, довольно-таки громко ввалившийся в комнату с тарелкой мороженого. Через один-два шага он запнулся, заметив выражения их лиц. Если уж даже Рон почувствовал повисшее напряжение… Н-да, наверное, у Гарри сейчас был тот еще видок. – Я помешал? – спросил Рон, плюхаясь на кровать между Гарри и Гермионой, после чего указал на тарелку. – Никто не хочет сливового мороженого? На секунду в комнате повисла тишина, но ее тут же разорвал взрыв нервного смеха двух гриффиндорок. Рон в растерянности переводил взгляд с одной на другую. – Что, настолько не любите сливу? Гарри покачала головой. – Нет-нет, ничего такого, – заверила она друга. – Я с радостью попробую, спасибо. К тому моменту, как они втроем прикончили почти четыре килограмма чистейшего сахара, Гарри уже была менее склонна к поспешным решениям. Тома никак нельзя назвать хорошим человеком – вообще-то, он убийца кучи людей, включая ее родителей. И, кстати говоря, прямо сейчас он вовсю планировал кровавый правительственный переворот в Магической Британии. И все же, окажись Гарри снова в Министерстве между умоляющим выражением лица Сириуса и вкрадчивым баритоном Волдеморта – она знала, какой выбор сделает. Она выберет Тома и будет выбирать его каждый раз, снова и снова. Она не сможет пойти против собственной души. – Я не могу этого сделать, – неожиданно сказала Гарри, уронив голову. Гермиона и Рон, чья перепалка по поводу летней домашней работы вот-вот грозила перетечь в кулачный бой на уровне бойцов ММА, тут же замолчали и повернулись к ней. – Не можешь сделать что, Гарри? – Рон тут же подался назад, чтобы взять еще одну тарелку с мороженым и предложить ей, словно от еды ей могло как-то полегчать. Но вообще-то ей и правда от сладкого становилось лучше, так что Гарри с благодарностью взяла тарелку. – Принять решение, остановиться хоть на чем-нибудь, – вздохнула она, посмотрев на друзей стыдливо-виноватым взглядом. – Мне жаль. Я правда не могу. Я знаю, что неправа, что он неправ, и все–таки… Гарри оборвала саму себя, резко воткнув ложку в пурпурный шарик мороженого. Она чувствовала себя несчастной – и до жуткого одинокой. – Ох, Гарри… – тихо выдохнула Гермиона с таким ярко выраженным переживанием и участием, что это одновременно и удивило Гарри, и принесло несказанное облегчение. – Ты тут ничего не можешь поделать, – вклинился Рон. Он неопределенно махнул рукой в сторону груди Гарри, и та опустила голову, чтобы посмотреть, на что конкретно он показывал. У сегодняшней блузки был свободный v-образный вырез, который совсем не скрывал поистине впечатляющее количество еще не сошедших синяков от поцелуев. – Слушай, я бы скорее предпочел, чтобы меня огрели садовым гномом по голове, чем узнал, чем вы там вдвоем занимаетесь по ночам – учитывая последствия этих занятий – но, мне кажется, это вроде как очевидно, что вы… Рон запнулся, снова сделав неопределенный взмах ложкой. – …близки, – закончил он. Гермиона хмыкнула. – Преуменьшение века. Рон закатил глаза. – Ладно! Они сношаются, как кролики, – то есть постоянно. Так лучше? – Так, Рон, не будь грубияном… – Ой, да ладно, это же чистая правда! – Мне кажется, вы оба слишком много знаете об интимной жизни Темного Лорда, – прервала пререкания Гарри с легкой усмешкой. На лицах Рона и Гермионы начало проступать одинаковое выражение ужаса, когда до них дошло, что она вроде как права. – О, великий Мерлин! Надеюсь, мне никогда не придется столкнуться с ним лицом к лицу, – прошептал Рон в страхе. – Как я ему в глаза смотреть буду? Гарри закатила глаза. – Не встретишься ты с ним, Рон. – Как минимум, она на это очень сильно надеялась. – И мне кажется, у нас тут есть проблемы посерьезнее. – Да, например, узнать, как бы обливиэйтить самих себя… Гермиона заехала ему локтем в бок. – Мне совсем не нравится, что они загнали тебя в такое сложное положение, – начала Гермиона, нахмурившись. – Причем обе стороны, – добавила она после недолгой паузы. – Но вообще-то Рон может быть прав. И Гарри, и Рон безмолвно уставились на нее. Настала очередь Гермионы закатывать глаза. – Да не в этом смысле! Я о том, что сейчас для тебя должно быть настоящей проблемой. Гарри, тебе шестнадцать, – многозначительно сказала она. – По сути, твоими самыми серьезными беспокойствами должны быть бойфренды и секс. Гарри посмотрела на нее в священном ужасе. – Пожалуйста, никогда больше не говори о нем, как о моем бойфренде… – Я тут вообще-то свою точку зрения пытаюсь доказать! – слегка раздраженно сказала Гермиона. – Ты подросток, Гарри! И мне абсолютно плевать на всю эту чушь с пророчеством. Учитывая, через что ты уже прошла, по моему мнению, ты уже более чем достаточно сделала для предотвращения войны и теперь заслуживаешь хоть немного счастья. Гермиона сделала глубокий вздох. – Считаю ли я сама, что то, что творит Сама-Знаешь-Кто – неправильно? Конечно, да, но в данном случае это не имеет значения. Ты не должна волноваться ни о чем из этого. Сейчас ты должна сосредоточиться только на взрослении и на личном счастье – и на учебе, кстати говоря! Потому что ты серьезно пренебрегала всем вышеперечисленным в предыдущие годы. Рон кивнул. – Миона права, – сказал он. – Я в том плане, что некоторые члены Ордена боролись с ним целые годы. С чего вдруг теперь все решили, что только ты можешь что-то изменить? Только из-за пророчества, – тут Рон презрительно фыркнул, – которое сделала профессор Трелони? Да ну серьезно, у нее же явно не все дома! Гарри смогла только беспомощно кивнуть. Ее буквально захлестнула с головой лавина благодарности за таких чудесных лучших друзей, которые продолжали поддерживать ее, даже когда она выбрала путь, по которому они последовать не могут. – И в любом случае, – снова заговорил Рон, но уже значительно тише, – кажется, рядом с тобой он становится… совсем другим, да? На мгновение комнату затопила подавляющая тишина. – Это ведь должно что-то значить… правда? – тихо добавил Рон. Гарри не знала ответа.