Grandloves

Как Гарри и предсказывала, ее злосчастная интрижка с Малфоем стала темой всеобщих пересудов. Хотя на людях они и двух слов друг другу не говорили, да и вообще редко виделись, вся школа шепталась так, словно они вдвоем занимались чем-то крайне интересным. Это даже немного настораживало – то, с какой легкостью студенты восприняли их, как пару. По-видимому, такой исход стал неизбежен ровно с того самого момента, как Гарри прокляла Малфоя при первой встрече в поезде и посоветовала его кичливой заднице катиться куда подальше. Одна часть Гарри была слегка обеспокоена происходящим; вторая в некотором роде признавала правоту хогвартских сплетников. Спасение Малфоя отнимало все ее время. К тому моменту, как рождественские каникулы подошли вплотную, Гарри уже готова была окончательно бросить школу. Дамблдор ей задачу никак не облегчал. Он продолжал настойчиво зазывать ее в свой кабинет, а Гарри продолжала придумывать слабые отговорки. У нее тренировка по квиддичу; она помогает профессору Спраут; Хагрид попросил ее присмотреть за фестралами. Рано или поздно они должны были закончиться. Гарри не могла взять себя в руки и о проблеме с директором думала только с полнейшим и непоколебимым ужасом. Что он с ней сделает? Запрет на площади Гриммо, оставив членов Ордена в качестве охраны? Упрячет в Азкабан? Но ведь она, по сути, не сделала ничего незаконного. Встреча была ужасной, но пошла она совсем не так, как Гарри того ожидала. Дамблдор вообще не стал спрашивать ее, почему она пошла к Темному Лорду в Министерстве, почему предала их. Он также не спрашивал ее об отношениях с Темным Лордом, хотя, по мнению Гарри, такое в принципе сложно пропустить. А уж тем более для такого наблюдательного человека, как Дамблдор. Том предупреждал ее, чтобы она ни на секунду не ослабляла защиту в присутствии директора, но тот ведь так или иначе смог бы узнать, что именно Гарри не хотела ему рассказывать. Но Дамблдор всего лишь хотел давать ей уроки. Как победить Тома. Данное заявление было встречено с решительным неверием. Это он сейчас серьезно? Но, кажется, да, директор был совершенно искренен. Он не собирался обучать ее заклинаниям; он просто садился напротив нее и обсуждал с ней всю жизнь Тома Риддла вдоль и поперек. Из того, что Дамблдор объяснял ей и показывал, Гарри должна была увидеть в нем ужасного, прогнившего до самого основания человека, словно Том уже был рожден со злобной сущностью внутри и попросту не мог стать никем другим. Гарри начала подозревать, что все это – изощренный план, чтобы заставить ее по своей воле обернуться против Тома. Но это не сработает. Потому что она уже знала Тома Риддла; она уже видела каждое из этих воспоминаний. Гарри чувствовала его растерянность и жгучее любопытство в спаленке в детском приюте, когда к нему пришел странный профессор. Она чувствовала его уже привычную ненависть, когда Том понял, что профессор тоже успел вынести суждение по нему, и совсем не в пользу Тома. Она чувствовала его горечь и боль, когда Том столкнулся с жестокой реальностью: что он и правда был всего лишь нежеланным сиротой, что его отец совсем не хотел его знать. Она видела его слезы, когда Том смотрел в безжизненные глаза отца; чувствовала, как он опять спрятал сердце под броню из холода и стали. Дамблдор не понимал. Как и все остальные, он видел в Томе Риддле только мучительную ношу, монстра, которым ему предстояло стать. Гарри подняла настороженный взгляд на Дамблдора, чувствуя себя до крайности неуютно перед Омутом памяти. – Зачем вы показываете мне все это? – спросила она, растягивая слова. Дамблдор не смотрел на нее. Он стоял к ней спиной, расставляя склянки с воспоминаниями по местам. – А почему бы и нет? – ответил он вопросом на вопрос. – Вы же… вы же не серьезно, – недоверчиво сказала Гарри, запнувшись. Дамблдор обернулся к ней. – О, я более чем серьезен. Гарри всматривалась в старческое лицо, силясь понять, в чем состоит суть игры. Это же Дамблдор, величайший враг Тома. Ну, то есть, вообще его величайшим врагом вполне могла оказаться она, но в данный момент Гарри не представляла для Тома угрозы. …или представляла? – Вы же… Вы не можете быть настолько слепы – я знаю, что не можете. Вы гораздо более проницательны, чем большинство о вас думает. Дамблдор улыбнулся. – Это тебе Том так сказал? Гарри замерла. – Да, – медленно признала она. – А он ошибается? – О, вовсе нет, – весело сказал Дамблдор. – Он очень даже прав – гораздо больше, чем ему того хотелось бы. – Тогда почему я здесь? – осторожно спросила Гарри. Дамблдор уже должен все знать. До Гарри это дошло некоторое время назад: Снейп видел ее с Темным Лордом, и это был не случайный промах со стороны Волдеморта. Он намеренно хотел, чтобы Снейп узнал, что Гарри теперь с ним, потому что Снейп – шпион. И его, и Дамблдора. Волдеморт хотел, чтобы Дамблдор узнал: его драгоценная Избранная сделала свой выбор – и выбрала остаться с Темным Лордом. – Ты себя недооцениваешь, моя дорогая девочка, – улыбнулся Дамблдор. Со все возраставшим неверием Гарри заметила, что в улыбке этой не было ни капли злорадства. – Мне кажется, у вас слишком искаженное представление обо мне, – заметила она прохладно. – Я так не думаю. – Я выбрала сторону, профессор, – сердито возразила Гарри. – И мне кажется, не существует способа показать это еще яснее. Чего вы на самом деле от меня хотите? Я точно знаю, за всеми этими показами воспоминаний кроется нечто большее. – А точно ли выбрала? – подначивающе переспросил Дамблдор. Гарри моргнула, прищурилась. – Ты спасла Седрика; отказалась звать на помощь Орден в Министерстве, потому что беспокоилась за их жизни; а теперь еще защищаешь Драко Малфоя, – перечислил Дамблдор. – Это не действия человека, которому все равно. Гарри в шоке отпрянула, хотя, возможно, она не должна быть так уж удивлена. Разве сама она не подметила буквально минуту назад, каким проницательным может быть Дамблдор? Такая проницательность большинству даже и не снилась. Так что же тут удивительного, что он смог столько всего вычислить. – Это ничего не значит, – подрагивающим голосом возразила Гарри. – Как раз напротив, – все так же с улыбкой сказал Дамблдор. Он направился в сторону уютного диванчика. Подумав немного, Гарри неохотно присела. – Ты совсем не глупа, Гарри. И тебе вовсе не так уж наплевать на войну, как ты силишься показать. – Гарри открыла рот, но оттуда не вылетело ни звука. – Я не могу заставить тебя делать то, чего ты делать не хочешь, да и не хочу тебя заставлять. Но ты храбрая, добрая, самоотверженная, и ты вовсе не слепа и не заблуждаешься так, как его приспешники. – Может, это все правда, – признала Гарри, чувствуя, как внутри поднимается волна чего-то жуткого, прежде погребенного. Она понимала, что директор прав. Гарри не закрывала глаза на то, что он творил, – на то, кем он являлся. И с подобным озарением не так-то просто примириться. – Но я все еще… – Гарри сделала глубокий вдох. – Я никогда не пойду против него. Не по–настоящему. Дамблдор понимающе улыбнулся. – Может, тебе и не придется. Он спокойно, вроде-как-случайно-но-не-совсем посмотрел на часы. – Силы благие, Гарри. Мне кажется, тебе уже давно пора бы вернуться в спальню. Гарри ошарашенно уставилась на директора. – Вы… Тот перевел взгляд на нее. – Ты же не хочешь, чтобы тебя застали не в постели после отбоя? Вот уже несколько месяцев Рейвенкло дышит в спину Гриффиндору по количеству очков. Гарри уловила его мысль – и поняла более чем прямолинейный намек на то, что пора откланяться. – Вы правы, – сказала она, стиснув зубы. – Спокойной ночи, профессор. – Спокойной ночи, моя дорогая.

***

Про себя Гарри готова признать, что в праздничных одеждах Малфой выглядел очень привлекательно. Элегантная темная мантия накинута на костюм ей под стать; серебристый галстук очень ему шёл. А ещё серебристый цвет подходил к ее платью. Уже как минимум трое человек подошли к ним, чтобы сказать, как здорово они смотрятся вместе. К ее недовольству, казалось, вся толпа взглядами разбирала ее наряд на молекулы, подмечая каждую деталь, начиная от прически и заканчивая носками туфель – разумеется, все было безупречным. Никогда больше волосы Гарри не пребывали в беспорядке с того памятного дня, когда она съехала от Дурслей и начала беспокоиться о мнении одного конкретного человека. Человека, которого, как выяснилось, не особо волновали ни ее прическа, ни одежда. Если уж на то пошло, он скорее предпочёл бы, чтобы на ней вовсе не было никакой одежды... Гарри не особо обращала внимание на фурор, который они создали, но лицо Малфоя было таким красным, что казалось, тут вот-вот произойдёт самовозгорание. – Это комплимент, – негромко сказала Гарри, когда профессор Макгонагалл, к их величайшему изумлению, мимолётом сделала ремарку по поводу их двоих. – Вовсе незачем так расстраиваться. – Я совсем не... – начал он, заикаясь. – Я не... Гарри закатила глаза. – Не бери в голову. Все равно это все не по–настоящему. На лице Малфоя мелькнули противоречивые эмоции, но ушли они так же быстро, как и пришли. – Да, точно, – сказал он натянуто. Гарри кинула на него странный взгляд, после чего быстро схватила закуску с подноса изящно одетого официанта, в котором смутно угадывался Невилл. В итоге она решила, что Малфой просто ведёт себя, как типичный Малфой. Его поведение по отношению к ней всегда было непредсказуемым. Гарри испытывала к нему двойственные чувства, довольно натянутые, но не сказать, что совсем отрицательные. И все же в некоторые дни Малфой был предельно груб с ней, в другие – полностью ее игнорировал. – Мне нужно уйти, – тихо сказал он. Гарри посмотрела на него уголком глаза, кивнула и подхватила два бокала с проплывавшего мимо подноса. Один она подала слизеринцу. – Иди, – так же тихо ответила она. – Я побуду здесь ещё немного, потом встретимся. Губы Малфоя сжались в тонкую полоску; угрюмое выражение лица его удивительно не красило. Опять эти странные конфликтующие эмоции; серые глаза впились в нее взглядом, словно что-то в ней искали. Гарри не совсем понимала, что он хотел найти. Малфой порывисто поднял руку, чтобы заправить ей за ухо выбившуюся прядь, – с аккуратностью, какой она никак от него не ожидала. И тут же уронил руку, словно обжегшись, выглядя при этом так же растерянно. – Я... Мне нужно идти. – Малфой отвёл взгляд, прежде чем Гарри успела изучить эмоции на его лице. Он отсалютовал ей бокалом, после чего развернулся и растворился в толпе. Гарри смотрела ему вслед, гадая, что ей теперь делать. Она совсем не хотела идти и знакомиться с напыщенными скучными гостями Слизнорта. Внезапно Гарри заметила Гермиону, напряжённо пробиравшуюся сквозь толпу, бросая вокруг настороженные взгляды, после чего нырнула за полог у окна. Гарри удивленно выгнула бровь, после чего последовала за подругой. – Гермиона, – прошептала она. – Что ты здесь делаешь? – Ох, еле вырвалась... То есть, я хотела сказать, я только что бросила Кормака под омелой, – сказала Гермиона, нервно поправляя прическу. У Гарри отвисла челюсть. – Кормак? – повторила она, не в силах сдержать изумленный смех. – Это его ты пригласила? Вид у Гермионы моментально скис. – Я подумала, Рон на него больше всего обозлится, – объяснила она, фыркнув, и вдруг резко обернулась к Гарри с округлившимися от страха глазами. – Гарри, это кошмар. Кормак такой мерзкий, все время лезет обниматься, – сказала Гермиона севшим голосом. – Я не знаю, что делать. Гарри, все еще веселясь, намекающе выгнула бровь, когда в их место схрона заглянул официант. – Драконьи яйца? – спросил он так, словно это совершенно нормально – пройти за ними аж сюда. Гарри бросила на него пренебрежительный взгляд. – Нет, спасибо. – Я тоже не буду, – рассеянно сказала Гермиона. – И правильно, – кивнул официант. – От них кошмарный запах изо рта. Это тут же привлекло внимание Гермионы. – Если так подумать, – Гермиона вырвала из рук официанта целый поднос, запихивая в рот три штуки сразу, – это может отпугнуть Кормака. Глаза Гермионы практически выкатились на лоб, когда она посмотрела за спину подруги. Она издала звук отвращения, тут же забыв про закуску, на лице читалась чистая мука. – О боже, он идет сюда. Она тут же всучила поднос Гарри, и та еле успела перехватить бокал, чтобы не расплескать шампанское, а Гермионы уже и след простыл. В тот момент, как она проскользнула за портьеру, занавес отодвинулся, и показалась голова Маклаггена. – А она как раз отошла припудрить нос, – сказала Гарри в виде приветствия, неопределенно махнув рукой в сторону исчезнувшей Гермионы. – Вертлявая она штучка, подруга твоя, – восхищенно протянул Кормак, взяв поднос у совсем не возражающей Гарри и закинув закуску в рот. – Хотя больно трепаться любит, да? – хохотнул он с набитым ртом. – По мне, губы можно и для другого использовать… А что это я ем, кстати говоря? Гарри повернулась к нему с непроницаемым лицом. – Драконьи яйца. Кормак замер. Гарри решила, что уже прошло достаточно времени с момента исчезновения Драко, так что пора последовать примеру Гермионы и быстренько свалить. Она начала потихоньку отходить к краю портьеры, когда занавес снова распахнулся, являя крючковатый нос Снейпа. Кормак мгновение смотрел на профессора, а затем разом извергнул все только что съеденное на ботинки Снейпа. Гарри благословенно задавила в себе смех, даже когда лицо Снейпа потемнело. – Целый месяц будете оставаться после уроков, Маклагген, – не так быстро, Поттер. Веселье тут же уступило место нервозности, когда Снейп оставил Маклаггена в покое и повернулся к ней. Гарри даже близко не представляла, что он собирался ей сказать, но это точно будет что-то катастрофично-неприятное. Гарри встретила его взгляд со смиренным выражением, но лицо профессора было нечитаемо. – Сэр, мне нужно вернуться на вечеринку, мой спутник… – Легко переживет две минуты вашего отсутствия, – прервал Снейп, медленно растягивая слова. – Я лишь хочу передать вам послание. Гарри непонимающе нахмурилась. – Послание? – От профессора Дамблдора, – продолжил Снейп к огромному облегчению и одновременно непониманию Гарри. – Он выражает вам почтение и желает приятных каникул. Он… путешествует и не вернется до начала семестра. – Понятно, – натянуто ответила Гарри, не совсем уверенная, зачем нужно было сообщать все этой ей. За этим сообщением Дамблдора кроется более глубокий смысл, который она должна понять? Или это задумка Снейпа? Что все это должно означать? – Что ж, если это все, мне правда нужно вернуться… – Гарри неловко махнула рукой на гостей позади нее, после чего развернулась на пятках и скрылась быстрее, чем Снейп успел сказать хоть слово. Профессор с нечитаемым выражением на лице смотрел, как молодая волшебница проворно пробиралась сквозь толпу. За маской – страшная печаль. С каждом днем девочка все больше и больше походила на Лили. Теперь, когда жуткие очки исчезли, ему очень легко забыть, что Джеймс Поттер вообще имеет к ней хоть какое-то отношение. Помнить об этом было намного проще, когда она была на первом курсе; непослушные, неукротимые волосы, перекошенные очки, неопрятный внешний вид. Ей достались красивые волосы Лили и ее потрясающие глаза, но один прямой взгляд на нее – и вот Северусу уже мерещился ее отец. Теперь в локонах не запутывались ветки и листья, а очки больше не прятали изумрудное сияние глаз. Сейчас она выглядела ровно так же утонченно и ошеломляюще, как Лили когда-то. Снейп наблюдал из тени, как она вела приятную беседу с гостем Слизнорта, с Малфоем за ее спиной. Ее роскошное платье служило магнитом для многочисленных глаз в комнате, да и само по себе платье было девушке под стать. Аккуратно уложенные длинные кудри едва заметно колыхались, сбегая по обнаженной спине, когда она смеялась. А когда она смахнула прядку, спадавшую на глаза, и заложила ее за ухо, Снейпу пришлось отвернуться – до боли знакомым был этот жест. Он продолжал следить, как девочка ловко уклонилась от танцующих гостей, незаметно скрылась за углом и выскользнула за дверь. Скорее всего, чтобы утащить своего своенравного спутника обратно в гостиную Слизерина. Снейпу интересно, что у нее на уме. Что у них двоих на уме. Драко отказывался от его помощи, но вот уклоняться от помощи мисс Поттер он не особо спешил. Снейп был не совсем уверен, считать это благословением или проклятием. Вместе у них больше шансов добиться успеха. Сейчас они в центре пристального внимания каждого обитателя Хогвартса, но это, возможно, самое лучшее прикрытие, какое только можно придумать. Если только, конечно, Дамблдор еще не знал об этом. А Снейпа в планы директора не особо посвящали. Но, с другой стороны, девочка играла с огнем. Темный Лорд не будет доволен сложившимся положением вещей, и неважно, даже если это просто уловка для отвода глаз. И, если уж быть честным, судя по взглядам юного Малфоя, Снейп не был до конца уверен, что это все и правда просто уловка. О, как бы он хотел, чтобы у него был план и по ее спасению вместе с планом по спасению Драко.

***

Все стало ясно, когда Дамблдор попросил ее о “небольшом” одолжении. Гарри поняла истинную причину назначения Слизнорта, когда директор показал ей сильно подправленное воспоминание, касающееся профессора зелий и Волдеморта. Истинная причина недовольства Тома появлением Слизнорта в Хогвартсе тоже была раскрыта. Он понимал, что Дамблдор хотел укрыть Слизнорта за надёжными стенами замка, только чтобы достать из него информацию. Информацию, о которой Гарри уже знала досконально, – крестражи Тома; сколько их, что они из себя представляют, где они скрыты. На все эти вопросы у неё есть ответ. Даже Том не подозревал, насколько хорошо она была осведомлена о них; что она вообще о них знала. Об этом Гарри ему и рассказала – по крайней мере, о планах Дамблдора, – за первым после ее приезда ужином. Лицо Тома было бесстрастным. – Я так и предполагал, – объявил он после долгой паузы, и Гарри в жизни не смогла бы сказать, расстроен ли он и просто прячет беспокойство, или ему правда все равно. Гарри бросила на него тревожный взгляд. – Что мне делать? – спросила она, беспокойно заерзав на стуле. – Попытаться достать воспоминание? Волдеморт задумался; по его выражению лица все так же было ничего не понять. – Да, – ответил он. – Раз Слизнорт в замке, старик все равно рано или поздно узнает. Лучше, если ты сама достанешь ему воспоминание, – хотя бы для того, чтобы он не начал гадать, кому ты по-настоящему преданна. Гарри, все ещё не убежденная до конца, кивнула. Сильное непонятное беспокойство кольцами свернулось в желудке, портя то, что должно было быть радостным моментом воссоединения. Они оба молчали в течение нескольких минут, и Гарри потянулась за еще одной порцией курицы с карри – Том ненавидел острую пищу, а Гарри могла есть ее хоть целый день – гадая, стоит ли ей попробовать сменить тему. К несчастью, Том сделал это за нее. – Северус поведал мне, что ты хорошо повеселилась на рождественской вечеринке Слизнорта, – сообщил он обыденным тоном, когда они от основного блюда перешли к десерту. Точнее, Гарри перешла. Тому всегда хватало чашки кофе – черного, без сахара – тогда как на тарелке Гарри высилось целое кондитерское архитектурное строение. Гарри пожала плечами. – Там было намного веселее, чем я ожидала, – уклончиво ответила она, внутренне подбираясь. Ей нужно разыграть этот момент правильно, а иначе все, что она сделала для Малфоя, пойдет прахом. Алые глаза сузились. – Я вижу, – протянул Том все тем же нечитаемым тоном. – Полагаю, юный Малфой составил хорошую компанию? Гарри оторвалась от десерта, посмотрела на Тома. Ее взгляд стал лукавым. – О, да, великолепную компанию, – начала она дразнящим тоном, с приторной жеманностью. – Мы отлично провели время. Он потрясающе танцует, ты знал? Едва заметное подергивание бровью. – Неужели? – последовал холодный, с едва заметной угрозой ответ. – Ага. – Мне казалось, вы двое не были близкими друзьями. – Что ж, – жизнерадостно пропела Гарри, – люди меняются, я полагаю. Из озорного ее взгляд быстро перешел в притворно-застенчивый. – А что? – спросила Гарри, склонив голову набок. – Ты ведь не ревнуешь, так? Как и ожидалось, на лице Тома проступило почти оскорбленное выражение, и он издал презрительный смешок. Это определенно значило “да”. – Нет, конечно. Меня не волнует, чем ты занимаешься в свободное время, или в чьей компании проводишь. Гарри захихикала. – Тебе вовсе не нужно ревновать. – Она полностью проигнорировала его слова, позабыла про оставленное пирожное и плавно перетекла к Тому на колени. Подцепив пальцами подбородок, она склонилась к нему, застенчиво, едва-едва касаясь его губ своими. Все это быстро перешло в напряженный, настойчивый поцелуй, когда Том перехватил контроль, сминая ее губы, подчиняя себе. Гарри отстранилась. – Я позвала его с собой, только потому что думала, что из-за него ты будешь волноваться меньше всего, – призналась она, выдыхая слова ему в губы. – Нам нужно было прийти с парой, знаешь ли. И тогда я решила, что лучше уж пусть это будет кто-нибудь из твоих Пожирателей, чем тот, кого ты совсем не знаешь. Том издал неопределенный звук. – Я не видела тебя месяцы, – продолжила Гарри. – И у нас есть всего пара недель. Ты правда хочешь потратить это время, разговаривая о Малфое – из всех людей в мире?.. Алые глаза потемнели. – О, да, – протянул Том низким голосом, от которого у нее по коже поползли мурашки. – Какое отличное замечание, Гарри. Уверен, есть гораздо более приятные способы провести время. – Мне кажется, стоит уделить больше внимания парочке из них, – прошептала Гарри, пока губы не нашли занятие поважнее. Еда была позабыта, как и любые разговоры – о Малфое или о чем угодно еще.