Grandloves

Гарри не думала о Дамблдоре, не думала о своем месте в разворачивающейся войне – она даже не была уверена, что вообще хочет занимать в ней какое-либо место. Предавала ли она этим директора, их всех? Ведь вот так ощущается предательство, да? Тихий голосок внутри шептал, что это, скорее всего, было неизбежно. Люди, которых она любила больше всего, были по разную сторону баррикад в одной войне. Она не могла вечно метаться из стороны в сторону. Ей вот-вот нужно будет принять окончательное решение, и Гарри сильно сомневалась, что сможет выдержать грядущие за этим последствия. От одной только мысли, что ей придется выбирать, у нее скручивало живот, и вот Гарри уже склонялась над раковиной, опорожняя содержимое желудка. Она смотрела на свое несчастное бледное отражение и не узнавала его. Девушка в зеркале была совсем непохожа на нее. Но, с другой стороны, Гарри уже и не помнила толком, как же она должна выглядеть. Когда-то давно она носила огромные, не по размеру, футболки, которые ей не принадлежали; оставляла волосы беспорядочным, топорщащимся во все стороны гнездом; носила разбитую пару старых заляпанных очков. Четырнадцатилетняя Гарри была бы потрясена тем, кто она есть сейчас, какой аспект ни возьми. Четырнадцатилетняя Гарри понятия бы не имела, что делать с шестнадцатилетней Гарри, – а ведь прошло не так уж много времени. Она бы с удивлением смотрела на длинные, мягкие, послушные кудри, на изумрудные глаза, больше не прячущиеся за стеклами очков. Она была бы в шоке от того количества пар обуви, которое имела сейчас. И она бы уж точно ни за что в жизни не стала бы красить ногти, укладывать волосы или спать с самым ужасающим Темным Лордом, который когда-либо ходил по земле. – Ты в порядке? Из-за двери ванной показалась голова Гермионы, чьи черты лица исказило беспокойство. Гарри издала не поддающийся расшифровке звук. Она сама не была уверена в том, как себя чувствует. – Все хорошо, – тем не менее выдавила она, хотя было совершенно очевидно, что до “хорошо” ей так далеко, что это просто смешно. – Гарри… – Гермиона оперлась о дверной косяк, глядя на подругу почти умоляюще. – Ты точно нормально себя чувствуешь? Вид у тебя немного болезненный. Ну да, потому что ей тошно от всего сразу. Гарри вытерла рот тыльной стороной ладони, чувствуя, как желчь в желудке грозилась вот-вот снова вырваться наружу. Где-то там умирали люди, а она не делала ничего для того, чтобы остановить это. Мерлин милостивый, ведь однажды это может случиться с Гермионой, и вот что она тогда будет делать? Ей прекрасно известно, что Волдеморт не жалует грязнокровок – и это еще мягко сказано. Живот опять свело судорогой. – Да нет, все правда в порядке. Мы на завтрак опаздываем, да? Ее лучшая подруга нахмурилась, но, к счастью, поняла, что продолжать настаивать будет бессмысленно. Они присоединились к остальным ученикам в Большом зале, где Гарри смогла впихнуть в себя только пару жалких кусочков тоста. Ее все сильнее захлестывало чувство, словно ей больше не за что держаться, словно у нее выбили почву из-под ног. День становился все хуже и хуже, хотя, казалось бы, куда уж больше. Гарри не могла ни на чем сосредоточиться на уроках и даже умудрилась испортить зелье, что теперь считалось настоящим подвигом в плохом смысле слова, учитывая ее новоприобретенное мастерство в Зельеварении. Слизнорт не на шутку взволновался, расспрашивая ее о самочувствии и заметив, что она сегодня совсем на себя непохожа. И не он один. Даже профессор Бинс почуял, в каком скверном настроении она сегодня пребывала. – Гарри. – Гермиона нагнала ее в коридоре перед уроком Заклинаний, лавируя в толпе, пока они не оказались рядом друг с другом. – В чем дело? – спросила она тихим, но настойчивым шепотом. – Ты так изменилась с рождественских каникул… Что произошло? Гарри покачала головой. – Ничего такого. – И это правда. Просто на нее обрушивалась реальность, вот и все. И напоминала ей о ее собственной судьбе. – Что-то случилось с… – Взгляд Гермионы нервно забегал по сторонам. – Ну, ты-сама-знаешь-с–кем. Гарри слегка сбилась с шага, после чего опять покачала головой. – Нет, с ним все хорошо. Гермиона нахмурилась, и Гарри в ответ на это вздохнула. – Ну правда, Гермиона. Ничего не произошло. Наверное, я просто… начинаю смиряться кое с чем. – Кое с чем? – эхом переспросила Гермиона. – Это с чем же? – С тем, кто я есть, – хмуро ответила Гарри. – Кто он есть. Что я должна сделать. Гермиона замедлила шаг, затем остановилась полностью. Гарри тоже замерла и развернулась к подруге, пытливо глядя на нее. Гермиона смотрела на нее в ответ с противоречивым выражением. – Гарри, – начала она мягко. – Что именно, по-твоему, ты должна сделать? Гарри удивленно моргнула. Открыла рот, но оттуда не вылетело ни звука. Затем она схватила Гермиону за руку и оттащила в сторону, к свободному окну. – Убить его, очевидно, – последовал еле слышный ответ. – Что еще я могу сделать? – Ну, просто… – Гермиона прикусила губу. – Тебе не кажется, что есть… другие способы выиграть войну? Гарри смотрела на нее непонимающе. – Это какие? – Ну, например… ну… я не знаю! – Гриффиндорка потрясла головой. – Просто мне кажется, что не так это все должно быть. Почему для тебя его убийство – единственный возможный вариант? – А что еще я могу, Гермиона? – горько спросила Гарри. – Он же… он же убьет тебя. Если ты ему когда-нибудь под руку подвернешься. Он убьет их всех: Рона, Джинни, всех Уизли, Римуса, Сириуса… Неужели ты этого не понимаешь? Я не могу… Гарри оборвала саму себя, отводя взгляд и кусая губы, чтобы не разрыдаться. – Я не могу этого допустить. Я никогда не хотела делать этот выбор… Но я знаю, какую сторону выберу, если дойдет до этого. – Ох, Гарри, не говори так. – Гермиона крепко обняла ее и сделала это так порывисто, что Гарри едва устояла на ногах. – Должен же быть другой способ. Мы просто пока еще его не нашли. Гарри не смогла найти в себе сил разделить это убеждение. Если уж даже Гермиона, с ее гениальным мозгом, не может найти решение… – Надеюсь, ты права. – Гарри улыбнулась, но улыбка вышла вымученной, ненатуральной. Гермиона улыбнулась в ответ, крепче сжав ее руку. Она потянула Гарри обратно в поток спешащих учеников, и они пошли вместе, подхватив друг друга под локоть. Гарри знала, что Гермиона намеренно переводила разговор на более легкие темы, и все же она была благодарна подруге за этот жест, за возможность отвлечься. – Слушай, боюсь, мне кажется, я случайно выставила тебя перед Сириусом немного похожей на… эм-м-м… шлюху. Гарри быстро заморгала. – В каком смысле? – изумленно спросила она. – Как ты умудрилась это сделать? Гермиона почесала щеку. – Ну, все постоянно расспрашивали меня и Рона о твоем маггловском парне – его зовут Том, кстати говоря, и он учится в Королевском колледже Лондона… – О, Мерлин, – подавилась смешком Гарри. – Короче, кто-то упомянул, что ты пришла с Малфоем на новогоднюю вечеринку Слизнорта… Так что теперь Сириус вроде как думает, что ты крутишь роман одновременно со своим маггловским любовником и Драко Малфоем, и он не очень этому рад. Жди очень строгого выговора уже в следующем письме. – Чья бы корова мычала, – фыркнула Гарри. – В моем возрасте Сириус сам был тем еще бабником. – Тут Гарри тяжело вздохнула. – В любом случае, спасибо тебе. Наверное, немного драмы здесь очень даже кстати – делает историю более правдоподобной, так? – Сейчас людей как никогда привлекает драма в твоей жизни, – серьезно кивнула Гермиона. – А значит, они с большей вероятностью в нее поверят. Ну конечно же. Гарри даже не хотела представлять, о чем сейчас судачат люди касательно ее; хотя в любом случае какие угодно теории и предположения будут лучше правды. И чем больше негатива, тем лучше: так все выглядит гораздо реалистичнее. – Королевский колледж Лондона, значит, да? – покачала головой Гарри, хмыкнув. – Мерлин, я точно хочу знать, какую биографию ты выдумала для моего несуществующего маггловского парня? – Ну, знаешь ли, Рон не особо собирался мне помогать! – с жаром запротестовала Гермиона. – Ну правда, я всего лишь… наговорила кучу маггловских слов и терминов, совсем их запутала, и на этом все. – Маггловских слов, – медленно повторила Гарри. – Например? – Так, я сказала, что он большой фанат футбола и даже водил тебя пару раз на матчи… Что у вас двоих много общего, вы оба любите группу Depeche Mode… – Да ладно, Гермиона… – И он учится на программиста… Гарри неверяще покачала головой. – Гермиона, даже я не знаю, что это значит… – Вот и хорошо, – хмыкнула гриффиндорка. – Они считают его умным, и обаятельным, и, самое главное, настоящим. – Что не так уж далеко от правды. – Гарри слабо улыбнулась. Она почти могла вообразить это в своей голове, хотя сама идея казалась дико странной: Том Риддл, красавчик с трагичной судьбой, гроза девичьих сердец всего кампуса, умный и обаятельный… О, он мог быть очень обаятельным, когда этого хотел. – Спасибо, Гермиона. – Гарри прогнала фантазию, чувствуя от этого странную пустоту. – Не знаю, что бы я без тебя делала. – В любом случае, – не очень плавно перевела тему Гермиона, бросая на подругу лукавый взгляд, – я все хотела спросить: как в целом прошли каникулы? Что-нибудь интересное? Гарри посмотрела на нее со скепсисом. – Мои каникулы прошли хорошо, – ответила она. – А у тебя как? – Даже близко не так насыщенно, как твои, – в тон ей ответила Гермиона и невинно улыбнулась. – Как все прошло, м? Как он там поживает? Гарри была слегка застигнута врасплох этой чередой вопросов. Иногда в словах Гермионы не было никакого смысла. – Эм-м-м, он… хорошо, наверное. Еще я много высыпалась, – вымучила Гарри слабым голосом. Гермиона рассмеялась. – Просто “высыпалась”, да? – Ну а что ты хочешь от меня услышать? – вспыхнула Гарри. – Хорошо, да, я еще много чего делала помимо этого, ты это хочешь знать? – Ты все в подробностях рассказала Лаванде, но мне не скажешь? – притворно возмутилась Гермиона. – Гарри, я чувствую себя глубоко оскорбленной. – Да зачем тебе вообще это знать? – простонала Гарри, стремительно краснея. – И какого черта, откуда ты вообще узнала про разговор с Лавандой? – Мы живем в одной спальне, знаешь ли, – заметила Гермиона, вскинув бровь. – И так уж вышло, что ванная у нас тоже одна на всех. В таких условиях сложно хранить секреты. Гарри что-то проворчала себе под нос, больше всего на свете желая, чтобы щеки перестали так гореть. К сожалению, ее молитвы не были услышаны. Но вот кстати говоря о Лаванде… Перед ними двумя развернулась сцена, которая, по мнению Гарри, была лучшим, что она видела за сегодня. Рон мрачно смотрел куда-то вдаль, а на его шее красовалось совершенно жуткое золотое ожерелье. Гарри прыснула при виде лица друга: боль, чистейшая, ничем не замутненная боль. Лаванда притянула его к себе за руку и уткнулась носом ему в плечо, восторженно щебеча что-то про “ее Бон-Бона”. Гермиона издала звук неподдельного отвращения. – Прости, – сухо сказала она, – мне надо отойти. Кажется, меня сейчас стошнит. Гарри уже даже не пыталась сдержать смех. – Знаешь, я, пожалуй, присоединюсь к тебе. Она могла злиться на Рона за то, что он испортил им нормальные отношения в девичьей спальне, но сейчас про себя Гарри его благодарила. По крайней мере, его страдания отлично отвлекали ее от собственных.