Grandloves

С момента, как его губы оторвались от губ Гарри, Драко знал, что этот поцелуй станет самой ужасной ошибкой в его жизни. Он чувствовал это всем своим существом, пока девушка смотрела на него с неверием и печалью. Жалость. Она не чувствовала к нему того же, что он к ней, конечно же нет. Драко знал это с самого начала. Это была ошибка. Он был глупцом и надеялся, что, если запрячет это воспоминание подальше в глубинах сознания, то сможет притвориться, будто ничего не произошло. Если он запрячет куда подальше чувства к Гарри, то сможет притвориться, что их никогда и не было. Но глубоко в сердце он понимал, что никогда не сможет об этом забыть. — Драко, Драко… — Темный Лорд сделал шаг вперед, покачивая головой в притворном разочаровании. — Такой же никчемный, как и твой отец… Я должен был знать, что ты подведешь меня. Его сердце неистово билось, металось в груди, словно животное в клетке, — нет, словно животное, загнанное в угол. Величайший Темный Лорд, когда-либо живший на Земле, смотрел на него своими ярко-алыми глазами, и Драко тут же с болезненной четкостью осознал, что это последние минуты его жизни. Лорд Волдеморт не из тех, кто терпит чужие неудачи, любого рода. А Драко действительно подвел его. С лица мальчишки сбежала всякая краска, все тело била крупная дрожь, глаза расширились от страха. — Я с-смог бы… — прошептал он. — Я бы сделал это.  — И все же дорогому Северусу пришлось сделать это за тебя. Не хватило сил на простейшее заклинание, да, Драко? Что ж, давай я тебя научу… Мальчишка закричал, падая на землю, когда луч проклятья врезался ему в грудь. Но не убивающего проклятья, потому что это малфоевское отродье еще могло сослужить ему службу. Волдеморт поднял палочку, снимая проклятье. — Однако ты все же смог провести Пожирателей Смерти в школу. Полагаю, ты все-таки не совсем бесполезен. — Алые глаза прищурились. — Конечно, только если это и правда твоих рук дело?.. Мальчишка все еще валялся на каменному полу, но при этих словах вскинул голову. — Нет! — слабо запротестовал он дрожащим голосом. — Я… я сделал это сам. Это было мое задание… Лорд Волдеморт подошел ближе, алые глаза горели яростью и злобой. — Я сам увижу, так ли это. — Темный Лорд прищурился еще сильнее, заметив изменившееся выражение лица мальчишки: тот теперь выглядел по-настоящему испуганными, пытался отползти как можно дальше, словно в попытке сбежать. Попытка была заранее обречена на провал, но Волдеморту стало интересно, что же заставило его хотя бы попробовать. Очевидно, что мальчишка что-то скрывает.  — Нет, — лихорадочно качал головой Драко. — Нет-нет, клянусь, я все сделал сам, пожалуйста… Лорд Волдеморт снова поднял палочку.  — Легилименс.

***

Гарри отразила одно заклинание, поставила щит против другого и увернулась ото всех остальных. Вокруг был полный хаос. Студенты не знали, что делать, она понятия не имела, где носит преподавателей, а Пожиратели Смерти разносили школу по кирпичику, используя детей, как игрушки для забавы. Гарри схватила первокурсника-гриффиндорца за плечи и подтолкнула вверх по лестнице. — Беги в Общую гостиную! — рявкнула она. — И оставайся там! И пусть остальные не вздумают пускать никого, кто не знает пароль! Она обежала взглядом лестничную площадку с дюжиной детей, смотрящих на нее умоляющими глазами, словно ожидали, что она сейчас сотворит что-нибудь великое. Ну вот опять. Как обычно, все ждали, что она решит их проблемы. Ладно, в этот раз это хотя бы было в ее компетенции. — Это и всех остальных касается! Не считая слизеринцев. В подземельях сейчас может быть опасно, так что лучше держитесь хаффлпаффцев. Правда, Гарри сомневалась, что кто-то из слизеринцев мог быть в настоящей опасности. Не когда их же родители разгуливают по школе в масках и сеют хаос и разруху. Гарри в жизни не подумала бы, что Волдеморт способен на такое, и теперь проклинала свою наивность. Часть ее словно бы онемела, абстрагировалась от происходящего, от мысли о том, что Волдеморт мог разрушить всю школу. Неужели и правда мог? Школу, к которой они оба питали такие теплые чувства? Другая же ее часть пыталась подавить первую, готовясь к худшему. Она ведь всегда знала, кто он такой, — не было смысла это отрицать. Вот это настоящий Лорд Волдеморт. А ведь Гарри так отчаянно, изо всех сил старалась притвориться, что его не существует. Гарри бежала по коридорам, не обращая внимания на хаос вокруг, и на уме у нее была только одна цель. Она чувствовала его присутствие где-то в замке и собиралась найти его во что бы то ни стало. Она завернула за угол и увидела неповоротливую фигуру одного из самых разыскиваемых преступников в стране: Фенрира Сивого, впечатавшего в стену сопротивляющегося мальчика. Кровь застыла в жилах. Фенрир был печально известен тем, что любил кусать маленьких детей.  — Отпусти его! — крикнула Гарри, перетягивая на себя внимание оборотня. Сивый замер, бросил мальчика на пол и повернулся к ней. — А что, хочешь занять его место, малышка? Я возражать не буду… Глаза оборотня расширились, когда Гарри подошла ближе, и он понял, кому только что угрожал. Руки с когтями опустились — явный признак, что он не будет нападать. Да только Гарри наплевать; у нее наконец появился предлог, которого она так долго ждала. Она вскинула палочку и прокричала: — Сектумсемпра! С ненормальным восхищением она смотрела, как темное проклятие ударило по оборотню. До этого она еще не использовала ни одного заклинания из книги Принца-Полукровки, справедливо полагая их слишком темной магией. Дело было не в том, что она думала, что они у нее не выйдут; скорее, что они выйдут слишком хорошо. У Гарри никогда не было проблем с Темной магией. Она знала, что если захочет, то смертельное заклятие очень легко сорвется с ее губ. Тем не менее, она не была совсем уверена, чего ожидала конкретно от этого заклинания. Сивый повалился на пол, иссеченный страшными ранами, кровь лилась рекой. Он еще был жив, но вряд ли надолго. Гарри, обходя оборотня, бросила на него холодный равнодушный взгляд и поднялась по лестнице, намереваясь отыскать Темного Лорда. На следующем этаже Гарри, к ее большому неудовольствию, врезалась в Беллатрису. Сумасшедшая ведьма загнала в угол группку маленьких рейвенкловок, с восторгом швыряя в них заклятие за заклятием. И внезапно Гарри охватила жуткая ненависть к ведьме. Это была темная незнакомая эмоция, к которой она совсем не привыкла. Она ненавидела Пожирательницу так сильно, что в ней бешено закипала ярость, перерастая в нечто совершенно неконтролируемое. Гарри не знала, правда ли эта ненависть была направлена именно на Беллатрису, или Пожирательнице просто не посчастливилось подвернуться ей под руку. И все же в ней бушевало отвращение к женщине и отвращение к Темному Лорду за то, что позволил всему этому произойти. Он — причина, по которой эти маленькие девочки сбились в кучку в углу коридора, все в крови и синяках, жалобно плачущие и взывающие к милосердию бессердечного монстра в лице Беллатрисы. Гарри подошла ближе и вскинула палочку как раз в тот момент, когда Беллатриса обернулась к ней: — Круцио! Она помнила, как в похожей обстановке эта же женщина извивалась на полу, крича в агонии. Она помнила, как ее ужаснул этот крик. Больше этот крик не ужасал. Гарри медленно подходила все ближе и ближе, не снимая проклятья до тех пор, пока не встала прямо над извивающейся фигурой. И даже тогда еще просто стояла мгновение, оценивая свое мастерство. Ее внимание привлекло движение с другой стороны коридора: это был Пожиратель Смерти, которого она не узнала. Он замер при виде развернувшейся картины, раздираемый желанием помочь соратнице и страхом от приказа Темного Лорда, чтобы никто не смел трогать Гарри Поттер. Гарри встретилась с ним взглядом и только тогда сняла Непростительное. Следом она бросила в женщину Экспеллиармус, забирая ее палочку. Оставалось только надеяться, что Лестрейндж так и пролежит без сознания до конца битвы. Гарри пошла в сторону Пожирателя с мрачно-вызывающим выражением на лице. По-видимому, он был слизеринцем, потому что проявил похвальный инстинкт самосохранения и просто отошел в сторону, давая ей пройти. Вскоре Гарри поняла, куда ее вело ощущение: на Астрономическую башню. Но что он там делает? В любом случае, Гарри подобралась, готовясь к тому, что она там найдет, и бросилась к следующей лестнице с твердой решимостью.

***

Того, что Волдеморт увидел, было достаточно, чтобы привести его в неудержимую, раскалённую добела ярость. Малфоя постигала неудача за неудачей. Его мыслями полностью завладел страх; он чувствовал, что угодил в паутину чужих махинаций, из которой не мог выбраться. Волдеморт ожидал этого. Честно говоря, он по-настоящему наслаждался эмоциями мальчишки. Драко постоянно чувствовал себя загнанным в угол, и Волдеморт практически подпитывался от его сожалений. Вообще-то он не собирался убивать мальчишку, но сама идея об убийстве была невообразимо приятной. Это было бы хорошим уроком для Люциуса и его расплатой за провал. Но не эти переживания и воспоминания привлекли его внимание. Мысли Малфоя были предсказуемы, они не отличались глубиной, но вот внезапно мальчишка заартачился, вырываясь из ментального захвата. Но Темный Лорд не зря слыл одним из сильнейших легилиментов в истории — попытки мальчишки закрыть свой разум в лучшем случае бессмысленны. И сразу же стало ясно, что именно Малфой пытался скрыть, когда в его воспоминаниях мелькнула такая знакомая фигура. Вот Гарри подошла к нему в коридоре, отчитывая его (совершенно обоснованно) за беспечное поведение и призывая вести себя осторожнее. Но не Гарри вызвала ярость Волдеморта, а Малфой-младший — и все те мысли, что проносились в его голове. Она такая красивая; Мерлин, что бы он ни отдал, лишь бы поцеловать ее… А когда она сказала, что это им надо придумать план, его сердце пропустило удар. Им — ему и Гарри, сообща. Гарри оттащила его подальше от друзей. Она почти в приказном порядке сказала ему взять ее с собой на вечеринку. Ему показалось, что легкие внезапно уменьшились в три раза, и ему стало очень трудно дышать. Гарри хотела, чтобы он взял ее с собой на рождественскую вечеринку Слизнорта. Она хотела, чтобы они притворились, будто они встречаются. Но быстро на место потрясению и восторгу пришла смутная печаль. Неужели она не видит, насколько он хочет, чтобы это было правдой? И вот опять из-за Гарри у него перехватило дыхание. Да и у всех остальных тоже. Драко угрюмо ссутулился в темном углу, ожидая ее у подножия лестницы вместе с остальными гостями. Он заметил, как грязнокровка кинула на него прищуренный подозрительный взгляд. Но он проигнорировал Грейнджер, потому что в этот момент Гарри показалась на лестнице, аккуратно спускаясь, и она была настолько великолепна, что Драко просто застыл столбом. Студенты вокруг него зашептались. Он все ещё стоял неподвижно, даже когда Гарри подошла к нему, слегка наклонила голову и спросила, готов ли он идти. Как будто она не понимала, что он совсем потерял дар речи, что он просто не мог сосредоточиться, когда она обращалась к нему с такой обезоруживающей улыбкой. Гарри — ярчайшая фигурка в комнате. Все глаза устремлены на неё — и глаза Драко тоже. Он просто не мог отвести взгляда. Платье цвета слоновой кости потрясающе смотрелось на фоне обнаженной кожи — и обнаженной в немалом количестве. Он неуверенно положил руку на ее обнаженную спину — Гарри даже не запнулась в разговоре, смеясь над замечанием одного из гостей Слизнорта, вставляя собственную ремарку. Его пальцы соскользнули с тёплой кожи и зарылись в рыжие кудри. Часть их была собрана переливающейся серебряной заколкой, другая свободно рассыпалась по плечам. Он почти мог притвориться, что все это взаправду. К ним подошла профессор Макгонагалл и неловко, но с лучшими намерениями сделала им обоим комплимент. Слизнорт действовал гораздо очевиднее, как минимум пять раз воскликнув: «Такие обворожительные! Прямо светятся! Что думаешь, Уормпл? Ты видел когда-нибудь более элегантную пару?» Драко все никак не мог отделаться от мыслей, что вот если бы все это было правдой… но Гарри быстро напомнила ему о реальности, что ему совсем не нужно «так расстраиваться из-за комплиментов», ведь все равно это все не по-настоящему. Это было последнее, что Драко желал сейчас услышать, а потому быстро ретировался ради якобы своего задания. Гарри стояла посреди вестибюля, ожидая его, выглядя, как всегда, потрясающе, закутанная в объемный гриффиндорский шарф и клетчатое платье. Она обернулась, когда он позвал ее. Вокруг сновали люди, и все они тормозили перед ними, чтобы своими глазами посмотреть на самую горячую сплетню во всей школе. Драко слегка порозовел, но часть его была безмерно довольна происходящим. Пусть говорят, что хотят, — пусть думают, что она его. К его удивлению, Гарри ослепительно улыбнулась ему, заставив его сердце беспомощно затрепыхаться. Она подошла к нему, обвила руками: это все шоу, конечно же, но какое восхитительное шоу. Когда они расцепились, Гарри все еще улыбалась, а в руках держала маленькую коробочку. Драко тоже достал свою. Они решили в этом году обменяться рождественскими подарками, причем самым кричащим способом. Драко открыл свой подарок. Гарри наклонилась к нему, пристально всматриваясь. — Ну что? Тебе нравится? Это часы; его отец наверняка одобрил бы такие. Он совсем не удивлен, что у Гарри есть вкус. — Очень нравятся, — хрипло ответил Драко, имея в виду совсем не часы. — Открывай свой. Гарри аккуратно дернула за бант, слегка приоткрыла губы, когда подняла крышку. Драко очень тщательно изучал выражение ее лица; ему показалось, что на секунду ее глаза заискрились, но затем она моргнула, прогоняя наваждение. — О, Драко, — тихо выдохнула она. — Оно чудесное. — И Драко видел, что она говорила это искренне, что это не часть их игры, — и в груди опять неприятно сдавило.  — Одеть его на тебя?  — Да, конечно! — Гарри развернулась, чтобы он мог дотянуться до ее шеи и застегнуть на ней украшение, заодно воспользовавшись возможностью провести рукой по рыжим волосам.  — Вот, — выдавил он, и она опять повернулась к нему лицом, разглядывая ожерелье у себя на груди. Оно определенно приличествовало девушке Малфоя: замысловатая золотая цепочка, инкрустированная маленькими мерцающими рубинами.  — Рубины, — прошептала Гарри, улыбаясь. — Цвета Гриффиндора? Драко покачал головой. — Твой камень–талисман. Это явно застало ее врасплох. Выражение глаз смягчилось, улыбка стала меньше, но все равно захватывала дух. — Спасибо. Сцена изменилась, и вот его губы были на ее губах. Они были такие же мягкие и сладкие, как он их и представлял; Гарри вскрикнула от удивления, когда он прижал ее к стене теплицы. Драко не знал, была ли она неподвижна от шока или потому что не хотела отвечать на поцелуй. Ответ стал очевиден, когда он заглянул в ее глаза — сияющие, туманные, полные сочувствия.  — Драко… — выдохнула она, но он уже убежал, не дослушав конца фразы. Лорд Волдеморт вынырнул из разума мальчика, и тот рухнул на пол плашмя с криком боли. Хорошо. Это было только начало по сравнению с тем, что с ним сделает Волдеморт за его наглость, — он в итоге мог даже убить мальчишку. За его отвратительные романтические проявления чувств (но так ли уж от него отличался сам Темный Лорд?); за то, что мог спокойно держать Гарри за руку на виду у всех; за то, что мог привести ее на вечеринку, где их обсыпали комплиментами; за то, что посмел поцеловать ее; за то, что мог делать все то, чего не мог сделать сам Волдеморт.  — Круцио, — прошептал он, испытывая глубочайшее удовлетворение от бьющейся в судорогах фигуры на полу. Он слышал, как в коридорах его Пожиратели наводили хаос, слышал крики детей, слышал, как разбивались древние ценные артефакты, пока Беллатриса веселилась от души. Но его это совсем не волновало. Дамблдор был мертв, а торжество от этого знания даже не мелькнуло в его сознании — только ярость, неудержимая и неукротимая, была направлена на скорчившегося мальчишку.

***

— Тебе необязательно это делать, — прошептала она тихо и обреченно. — Пожалуйста, — повторила она, и ее шепот был не громче шелеста ветра. Не поступай так со мной. Она не сказала этого вслух, но слова невыносимым гулом отдавались в его голове. Он все так же твердо держал палочку.