Короткие истории

Цисси любила его, ещё когда была школьницей. Беллатрикс смеялась над ней и бросала колкости, которые Цисси сваливала на зависть. Глупая девочка. Она думала, что Беллатрикс просто не повезло с браком и она отыгрывалась на ней, потому не придавала её словам значения. В груди что-то трепетало, когда Люциус заговаривал с ней, когда делал комплименты и когда просто был рядом. Она мечтала о будущем и придумывала перед сном миллион разветвлений их совместной жизни и каждое было счастливым. В своём календаре она тайно отсчитывала дни до свадьбы, а фамилия Малфой была примерена столько раз, что Цисси порой забывалась, что всё ещё являлась Блэк. — Прекрасно выглядишь, — Беллатрикс стояла с фужером красного, облокотившись о стену, и внимательно разглядывала сестру в белом. Цисси не могла оторвать глаз от зеркала, то и дело крутясь, мешая портнихе создавать ровный слой кружев. Платье было не пышное, в пол, Цисси хотела ещё раз подчеркнуть свою фигуру для Люциуса. — Спасибо, — почти пропела Цисси и повернула голову к сестре. — Почему ты в чёрном? — вся радость, излучаемая ею, вдруг, растворилась. Она не так представляла себе свадьбу, там не должно было быть никаких мрачных цветов, никакого чёрного. Это было прописано в приглашениях и обговорено ни один раз. — Потому что я пришла на похороны, — красные губы Беллатрикс растянулись в горькой усмешке. — Что, что ты такое говоришь? — на лбу Цисси появились морщинки, а в глазах застыло непонимание и обида. Беллатрикс рассмеялась и протянула ей фужер: «конечно, ты не понимаешь, но скоро все станет ясно.». Каждое слово звучало как гром, омрачающий праздник. Цисси заплакала и потребовала Беллатрикс уйти. Она была так счастлива, она так сильно ждала этого дня и столько сил вложила в его подготовку, а родная сестра посмеялась ей в лицо. На церемонии у неё были красные глаза, но стоило Люциусу коснуться её руки и она обо всём забыла. Еще несколько недель Цисси пребывала в лихорадке замужней жизни. Ей нравилось представляться миссис Малфой, расписываться на чеках и документах витиеватой подписью, а ещё больше чувствовать себя хозяйкой поместья. Она украшала его цветами, и старалась сделать всё, чтобы Люциусу было приятно. У них всё было идеально: они просыпались и засыпали вместе, они проводили вместе свободное время и наслаждались друг другом, по крайней мере, так казалось Цисси. — Я беременна! — поглаживала ещё плоский живот Цисси. — Ну наконец-то, — улыбнулся Люциус и сухо поцеловал жену в щеку. С того момента Люциус изменился, и Цисси не могла узнать его. Он опаздывал, все меньше и меньше времени проводил с ней, и больше не окружал былой нежностью. Цисси начинала винить себя, искать проблему, но каждый раз, когда она спрашивала у Люциуса, что произошло, тот ровным счетом ничего не отвечал. — Ты ему надоела, — будничным тоном произнесла Беллатрикс, не пытаясь нисколько смягчить свой посыл для беременной сестры. — Однажды он вообще перестанет приходить домой. — Нет, что ты такое говоришь. Он просто очень устал: в министерстве много работы и, он ведь… — Пожиратель? — с уст Беллатрикс не сходила улыбка. — Милая, Люциус не работает в министерстве, — она наклонилась чуть ближе и прошептала. — И тем более не занят служению Тёмному Лорду сильнее меня. Но ты не думай об этом, — махнула рукой девушка. — Ты решила, как назовёшь сына? Ведь у тебя мальчик, я права? «Драко.» Это имя шептала Цисси, укачивая на руках ребёнка. Она не выпускала его из рук и постоянно целовала. Как только Драко родился, Люциус перестал даже напрягаться над придумыванием отговорок, почему в очередной раз задержался. Он просто перестал приходить домой, а общение свел до четырех фраз: «как дела у Драко?». Наверное, если бы не сын, то Цисси взвыла от одиночества в этом дорогом поместье. Когда Люциус вернулся поздно ночью пьяный и с женской помадой на шее, Цисси накричала на него и впервые ударила, ударила по щеке так сильно, что обожгла ладонь. Все-таки она продолжала любить его, а когда Люциус каждый раз подтверждались слова Беллатрикс о нём, ей хотелось кричать. Она представляла счастливую жизнь, представляла её миллион развитий и ни в одном не было ничего похожего. — Ох, — закатила глаза Беллатрикс. — И что ты будешь делать? Продолжать страдать? — А что я могу? — в глазах Цисси застыли слёзы, она вертела в руках стакан виски, который слишком горчил и обжигал. — Ты давно ходила в театр? — Беллатрикс звонко ударила свой стакан о стакан Цисси и хитро сощурила глаза. «Время – лечит» — ей приходилось слышать это постоянно, но Цисси в самом деле больше не плакала и не погружалась в печаль по несбывшимся надеждам. Она выросла, полюбила вкус виски и завела любовника. Нарцисса – так она велела называть себя Люциусу. Его присутствие в доме было для неё также незаметно, как и отсутствие. Однажды он попытался поцеловать её, на что Нарцисса фыркнула и оттолкнула его — Люциус загораживал шкаф с виски.