Короткие истории

После победы Волдеморта Рабастан успел урвать свой кусок пирога — Нимфадору Люпин. Девчонка была чертовски похожа на свою мать, нежели на грязнокровку папашу, тем лучше было для неё. Хотя неверно было бы считать, что Рабастан ориентировался только на милую мордашку. Ему больше всего хотелось причинить боль Андромеде. Рабастан делал всё, чтобы она была в курсе, что приходилось терпеть Нимфадоре в его доме. Например, что он отстриг её волосы, потому что его раздражали яркие цвета, особенно красный, которым девчонка постоянно ослепляла его. Пускай она и не властна над этим, но ему было плевать. Если Нимфадора не могла контролировать себя, то Рабастан с радостью протянул ей руку помощи. — Мерзкая девчонка, — Беллатрикс пила вино и косилась в сторону своей племянницы. — только посмотри на её взгляд. Жаль не я убила твоего дружка-оборотня! — она залилась громким хохотом и подняла бокал, наблюдая за тем, как дрожали от злости губы Нимфадоры, а в глазах разгоралось пламя. — Ты слишком мягок, — пальцы Беллатрикс поправили палочку на столе. Если бы она могла, то замучила бы Нимфадору круциадусом прямо сейчас. Но девчонка была не в её власти. — Всему своё время, Белла, — плотоядная улыбка украсило лицо Рабастана, растянув шрам на его верхней губе. — Дрессировка — дело не хитрое, ты как никто должна это понимать, — он щёлкнул пальцами и Нимфадора подлила ему ещё огневиски. От Рабастана всегда несло этим чёртовым виски. В доме могло не быть еды, но виски был всегда. Нимфадора мечтала однажды перерезать Рабастану горло осколком одной из бутылок. Её волшебную палочку сломали после поражения битвы за Хогвартс, наложили заклятье и вручили как трофей Рабастану. Она стала почти что домашним эльфом, выполняющим всю грязную работу по дому. Её новый хозяин специально не пользовался магией и услугами домовиков, поручая заботу и унизительные хлопоты Нимфадоре. Он принудил её взять непреложный обет, пообещав, что с её сыном и матерью ничего не случится. Иначе бы девчонка предпочла смерть, чем службу пожирателю смерти. — Андромеда! — Рабастан схватил её за шею. Это была пятница и он был пьян. — Отвали! — закричала Нимфадора и оттолкнула мужчину, изменив цвет глаз и отросший ёжик волос на зелёный. — Ааа… — он рассмеялся, будто внезапно осознал шутку. Пальцы сильнее сдавили шею и бросили девушку на пол, на колени. Нимфадора скорчилась от боли и, пока её рука тянулась к шее, Рабастан рассёк палочкой воздух. Незримая плеть ударила по спине, сорвав крик, который Нимфадора старалась сдержать, крепко сжав зубы. Но потом был ещё один, и ещё, Рабастан явно упивался этим. Нимфадора была готова поспорить, что у него встал. Бедняга больше не мог убивать направо и налево, а жажда крови сводила с ума. Рабастан прекратил, только когда его слух перестал ласкать сорванный крик Нимфадоры. Она проснулась от щипающего и жгучего чувства на спине. Подушка была мокрой от слёз. Нимфадора поднялась бы, но каждая мышца тела изнывала от боли, стоило ей только попытаться перевернуться. На краю кровати была тень – Рабастан. Как мило с его стороны, несмотря на своё похмелье, которое чувствовалось за километры, наносить на истерзанную кровавыми полосами спину заживляющую мазь. — Ты моя дочь. Нимфадора сорвала голос, но все равно рассмеялась достаточно громко. Рассмеялась почти также безумно, как Беллатрикс. — Ты больной пьяница, впадающий в маразм, — стоило напрячь слух, чтобы разобрать её хрип. Рабастан явно не жалел мази, либо не желал долго возиться и просто вылил всё, что было во флаконе. Нимфадора чувствовала, как мазь стекала по бокам и впитывалась в простыню и матрац, оставляя жирный след. Зато спине становилось заметно легче, через пару часов кожа затянется и останутся только рубцы. Впрочем, Нимфадоре всегда было плевать на «штучки», о которых так заботились чистокровные красотки. Например, морщины, растяжки или шрамы. Она была ходячей энциклопедией по шрамам, ожогам и т.д., и гордилась этим. — Ты моя дочь, — Рабастан повторил ещё раз, будто разговаривал с глухой. — пятно у тебя на плече – родимое пятно Лестрейнджев. Так что ты – Нимфадора Лестрейндж, звучит, правда? — на этот раз смеялся он. Нимфадора все ещё мечтала убить его. — Плевать мне, что ты увидел, — по её коже пробежали мурашки то ли неприязни, то ли от холода. — Мне тоже плевать, — взмах палочкой, и незримые путы сковали руки и ноги Нимфадоры. Превозмогая боль, она пыталась вырваться: извивалась и билась всем телом о кровать, пока Рабастан стягивал с неё штаны. От крика Нимфадора совсем потеряла голос и могла лишь шипеть как змея. Она тяжело дышала и пыталась покрыть себя шипами, как зверь, но из-за охватившего страха и усталости едва ли смогла. Раны вновь вскрылись, и кровь смешалась с мазью. Нимфадора перестала сопротивляться, когда Рабастан взял её сзади. В этот момент что-то надломилось в её душе, она сломалась. Беллатрикс прошла мимо племянницы, спутав её со стеной. Рабастан разрешил Нимфадоре отрастить волосы, так как способности метаморфа не проявлялись уже долгое время. Серые волосы закрывали её лицо, она постоянно смотрела вниз и от этого горбилась, длинные рукава и юбка в пол скрывали следы побоев. Рабастан запретил их лечить, ему нравились её шрамы. Если бы не письма о сыне, то Нимфадора навряд ли бы вообще дышала. Однако и они стали приходить всё реже, скорее всего потому, что Нимфадора никогда на них не отвечала. — Ты — мерзкий, — Беллатрикс закинула ногу на ногу и с жалостью посмотрела на тень в углу. Ухмылка растянулась на лице Рабастана, он качнул бокал с виски и лёд ударился о стеклянные стенки. — Я лишь вырвал коготки. Хочешь, и твою любимицу укрощу? — Он исподлобья посмотрел на Беллатрикс. В ответ она столкнула бутылку со стола и поднялась с места. Нимфадора тут же метнулась к разбитой бутылке, бережно подбирая дрожащими пальцами осколки. Она судорожно думала лишь о том, как оттереть от ковра виски, пока её хозяин громко смеялся вслед уходящей Беллатрикс.