Семейный треугольник.

Катя глухо рыдала, уткнувшись лицом в подушку, с жалобными вскрикиваниями, сотрясаясь всем тоненьким телом. Максим смотрел на неё с порога. Видел, как дрожали узкие плечики, как колыхались разметавшиеся русые пряди, как тоненькие пальчики сжимали бок подушки. Ему было жалко её, но если бы он руководствовался жалостью, то не стал бы тем, кто он есть. — Катя, — он сел рядом, положил руку ей на затылок, запустил в волосы. Катя залилась пуще. Он молча сидел и массировал ей голову. Рыдания стихали понемногу, заменившись длинными конвульсивными всхлипами. Наконец Катя подняла встрепанную голову с подушки, села и повернула покрасневшее, мокрое лицо к отцу. — Папа, — она еле шевелила опухшими губами. Глаза ее покраснели, нежная кожа век припухла. Носик стал красным и мокрым. Максим взял ее за руку. Рука была горячей и подрагивала. Она смотрела на него, и её глаза вновь наполнялись слезами, которые, не удержавшись, скатывались прозрачными дорожками по горящим щекам. Максим не отрывал от нее взгляда и гладил тонкие пальчики. — Папа, как ты мог? — ее голос срывался до шёпота. Максим смотрел в её глаза, радужка которых была окружена сейчас сетью красных прожилок, и молчал. — Он нашу брачную ночь провёл с тобой, — Катя качала головой, будто не веря до конца в свои слова. Она облизала пересохшие, распухшие губы. — Даже в медовый месяц он улетал. Он улетал к тебе, папа. Оставлял меня в отеле одну, — она всхлипнула. — Ты забрал моего мужа, папа, — голос задрожал, и слезы вновь потекли по щекам множеством нитей-ручейков. — Твой муж был моим любовником и до вашей свадьбы, Катя. Максим достал платок и вытер ей слёзы. Она смотрела на него с изумлением и страхом. — Ты ничего не потеряла, Катя, — мягко произнёс Максим, взяв её ручку в свои ладони. Она потерянно молчала и только следила за каждым его движением, как заворожённая. Максим поднёс её руку к губам и стал целовать каждый хрупкий пальчик, не торопясь, со вкусом, с наслаждением, не отрывая от её лица взора. Её губы раскрылись, она встретилась глазами с отцом. Максим видел, как сильно Катя влюблена в мужа, и решил сыграть на этом. — Подумай сама, Катя, — он говорил, медленно целуя, — твой муж с тобой, ты ждёшь от него ребёнка, он выполняет свои супружеские обязанности. Ты ничего не потеряла, Катя. Он прижал её ладонь к своей могучей груди. Катя слышала, как бьётся его сердце. — Ты ведь любишь своего мужа, Катя, — он смотрел ей прямо в глаза, не отрываясь и не моргая, своими пронзительными синими глазами, в которые Катя в детстве была влюблена. Она кивнула, уже успокоившаяся. — Ты любишь своего мужа, Катя. У вас будет ребёнок. Ты станешь мамой, Катя. Думай о ребёнке. Не позволяй себе волноваться. Ты должна родить мне здорового внука, — он улыбнулся ей обворожительно, как умел только он. — Твой муж с тобой, Катя, — он говорил размеренно, убаюкивая её рокочущими нотками своего красивого баритона, как в детстве, — ничего не изменилось. И не изменится. Если ты будешь умницей, Катя. Умная женщина не должна скандалить. Умная женщина делает правильные выводы из любой ситуации. Твой муж с тобой, и он будет с тобой всегда, если ты будешь умничкой, Катя. А ты ведь у меня умничка, правда, милая? Катя кивнула. — Ты ведь хочешь, чтобы у вас с ним было всё по-прежнему? Катя вновь кивнула. — Тогда будь мудрее, Катя, позволь нам с ним эту небольшую слабость, которая никому не мешает и не вредит. Хорошо? Она вновь кивнула, не сводя с отца глаз. — Твой муж с тобой. Он будет с тобой. Никто у тебя его не отнимет. У вас будет ребёнок. Ты любишь Андрея. Я люблю Андрея. Всё хорошо, Катя, — он поцеловал её ладонь. Катя снова кивнула. Тучи ушли с её небосклона. Небольшое происшествие перестало казаться ей таким ужасным, каким было полчаса назад. — Андрей останется с тобой, я тебе обещаю. Он никогда не покинет тебя. У вас скоро родится малыш. Думай о нём. Не волнуйся больше. Ты любишь своего мужа. Ты счастливая женщина, Катя. Ты вышла замуж за любимого мужчину. И я счастлив, что выдал тебя за Андрея. Правда ведь, хорошо, Катя? — Да, — проговорила Катя, почти подавив остаточные всхлипы. — Мы договорились, родная, пусть произошедшее останется нашим с тобой секретом? — он покрывал поцелуями тыльную сторону ее ладони, не сводя с нее глаз. — Хорошо, папа, — Катя согласно кивнула. — Об этом будем знать только мы трое. Я, ты и Андрей. — Да, папа. — Не будем впутывать в это маму. — Хорошо. — Ты не будешь расстраивать мужа? Катя покачала головой. — Нет, папа. — Он и так сильно переживает. Он любит тебя, Катя. Тебя и вашего будущего малыша. Поэтому прошу тебя, родная, не расстраивай его. Ему и так нелегко. Хорошо? — Конечно, папа. — Успокой его сегодня вечером, Катя, когда вернетесь домой. Покажи ему, что ты не сердишься. Ты замужняя женщина, ты знаешь сама, как это сделать. — Конечно, папочка, — Катя несмело улыбнулась. Максим склонился к ней и поцеловал в лоб, потом обнял ее и прижал к груди. Кате стало тепло и хорошо, как в детстве, когда она забиралась на колени к отцу и прижималась к его широкой груди, слушая биение сердца. Максим отпустил ее немного и, обхватив ее лицо ладонями, поцеловал ее соленые щеки, а потом прикоснулся губами к ее распухшим, горячим губам. — Ну, мне пора, Катя, — он поднялся с кровати, — а ты приводи себя в порядок, прими ванну, вновь стань красивой. Жду тебя за ужином.