Little Bit of Feel Good

Почему бы не поговорить о дружбе сегодня? Мне в этом вопросе очень повезло. Во многом благодаря школьному хору. Сначала это была лишь горстка людей. Мы были неопытными, наивными. И мы были отстоем. А также достаточно сильно ненавидели друг друга. Сегодня я доверил бы этим людям свою жизнь. Думаю, любая отличная дружба начинается так. Сначала вы презираете друг друга, но потом узнаёте, что хорошие друзья — это те люди, что честны с тобой и всегда говорят, что думают. Немного сарказма может быть полезно. 5 мая 2017 года | Курт Хаммел *** Ранее в тот же день: Блейн был странным другом. Курт был уверен, что они по-прежнему недолюбливают друг друга и ни один из них не мог это перебороть, но Хаммел почему-то чувствовал себя комфортно в его обществе. Андерсон заставлял его смеяться над своими колкими замечаниями, постоянными поддразниваниями и спорами. Ну, допустим, Курт часто представлял, как запихивает что-то в его горло, чтобы заставить того замолчать. Был один случай на рынке, когда Курту надоели постоянные нелепые комментарии Блейна по поводу каждой сделанной покупки ("Ты уверен, что это органика? Почему эти баклажаны такой странной формы? Как ты думаешь, этот виноград подчеркивает цвет моих глаз?"). Хаммел попытался скормить ему дыню целиком прямо посреди улицы, пока проходящая мимо пожилая дама не ударила его по голове кошельком. — Вот как вы кормите вашего мужа, молодой человек! — взвизгнула она, взмахнув крашеными рыжими кудрями, и ушла, оставив Курта с открытым ртом. Его ранее идеально уложенная чёлка прилипла ко лбу, а дыня выпала из рук и покатилась по земле. Блейн чуть не упал на прилавок, смеясь до слёз. — Твоё лицо! Боже мой, видел бы ты себя сейчас, — прохрипел Блейн между приступами хохота. — Да, конечно, смейся, Андерсон. Ведь не у тебя на лбу остался отпечаток со знаком Gucci. Я не уверен, что должно было меня разозлить сильнее: то, что она назвала тебя моим мужем, или удар кошельком. Курт потёр ушибленный лоб, раздувая щёки в раздражении. — Куда мы идём? И почему нам нужно покупать так много моркови и салата? Я едва ли могу видеть хоть что-то перед собой, — проворчал Курт, пытаясь убрать морковную ботву, щекочущую ему нос. — Терпение, молодой падаван! — воскликнул Блейн, отдавая продавцу несколько купюр. — Мы поедем на метро, — добавил он, запуская руку в волосы и, тем самым, освобождая несколько кудряшек из их гелевой тюрьмы. В тот день Блейн был одет немного небрежно, представляя собой смесь щеголеватого доктора Андерсона, которого Курт встретил в ветеринарной клинике, и Боба Дилана. Курт застонал. — Я не собираюсь быть терпеливым. У меня до сих пор нет кофе, и моё терпение иссякает. Очень быстро. Настолько быстро, что это практически можно увидеть. Просто скажи мне, куда мы едем, и, господи, дай мне мою дозу кофеина! — О, я уже вижу, как это происходит! — усмехнулся Блейн, держа в руках бумажные пакеты. — У нашей дружбы сейчас период медового месяца. — Как будто наша дружба когда-то начиналась, Андерсон, — закатил глаза Курт. *** Курт всегда любил метро больше, чем автобусы. Поездка с работы, занимающая полчаса, позволяла написать что-то для колонки, не отвлекаясь на красоту Нью-Йорка за окнами. Правда, сотрудники метрополитена часто отвлекали ещё сильнее в хорошем и плохом смысле (Курт был уверен, что где-то в его блокноте был номер одного милого парня, работающего здесь). Поездка на метро с Блейном Андерсоном была совершенно новым опытом; на самом деле все вокруг стало чем-то совершенно новым вместе с дружбой Андерсона. Блейн был одним из тех людей, которые любили поговорить в транспорте. Много. Не заботясь о том, что половина людей в вагоне всё слышали и про себя посмеивались. Курт сделал глубокий глоток кофе перед тем, как опустился на сидение, подпрыгивая оттого, что Блейн плюхнулся рядом. —Расскажи мне, как там Паваротти, — попросил Блейн, как только вагон тронулся, а их плечи и руки столкнулись. — Он в порядке, — вздохнул Курт, не обращая внимания на покалывание под кожей. Хаммел действительно очень любил птиц. Он не был уверен, способствовало ли это улучшению его сна, но было приятно с кем-то поговорить, прежде чем уснуть, это уж точно. В последние дни, когда Курт приходил с работы, Паваротти уже крепко спал, положив голову под крыло. Так что Хаммел просто наблюдал за ним некоторое время, любуясь блеском его ярко-жёлтых перьев, перед тем как накрыть клетку и переодеться в пижаму. — Я всё ещё чувствую, что он не любит меня так же сильно, как и раньше, — признался Курт, подняв глаза на улыбающегося Блейна. — Почему? — Ну, он почти никогда не поёт. Только время от времени щебечет по утрам... но это всё. Я боюсь того дня, когда он упакует свой корм и уйдёт, хлопнув дверью. Блейн фыркнул. — Это птица, Курт. Я имею в виду, потрясающая птица, — исправился он, заметив, как Хаммел смерил его взглядом. — Но обычно проходит немало времени прежде, чем они осваиваются на новом месте и становятся по-настоящему счастливыми, особенно если они настолько потрясающие. Может быть, тебе петь с ним? Это помогло, когда я так делал. Сердце Курта мгновенно сжалось и забилось об его грудную клетку. — Я не пою, — тихо пробормотал он, прокашлявшись из-за того, что почувствовал внезапную сухость во рту. Блейн пожал плечами. — Ну, не имеет значения, если у тебя не очень получается. Думаю, ему просто нужно, чтобы рядом был кто-то, с кем можно было бы спеть. Для каждой птицы это важно. Их глаза встретились. Взгляд Курта был потерянным, Блейна — тёплым и понимающим. Аж противно. — Ты не просто так использовал птичью метафору для меня, Андерсон? — наконец, взорвался Курт. — Иногда я готов поклясться, что ты из другой эпохи. — И я думаю, что ты готов ко второму пункту плана, — подмигнул Блейн, собирая пакеты с овощами, когда они добрались до станции. *** — Что это за место? Курт прикусил верхнюю губу, когда они остановились перед ярко окрашенным зданием с массивной деревянной дверью. — Это, мой дорогой Хаммел, приют для животных Мэри Попин, — с гордостью заявил Блейн, толкая дверь и держа её открытой для Курта. — Ты, должно быть, разыгрываешь меня... — Курт облегчённо вздохнул, когда шагнул внутрь и огляделся. Огромное помещение было полностью заставлено клетками всех форм и размеров. И тут пахло. Немного свежими стружками (в данном вопросе Курт не был знатоком, но ему нравился этот запах) и сильно мочой морских свинок (что было очень знакомо Курту). Хаммел вдруг почувствовал, что должен поблагодарить Блейна, что он не дал ему нарядиться сегодня утром, когда заметил кроликов, прыгающих вокруг, и морских свинок, сопящих на его брюки. — Могло быть намного хуже, если бы ты привёл меня в зоопарк. Курт скрипнул зубами, а глаза Блейна расширились. — Ты заглядывал в мой ежедневник? — Андерсон обнял его за плечи и повёл к ближайшим клеткам. — О, мой Бог, — было единственной реакцией Курта возле каждой клетки, которую Блейн показывал ему, объясняя, что это за животное и каковы его особенности. — Я знаю, — сказал Блейн с широкой улыбкой после шестого подряд "О, Боже". — А знаешь, что особенного в этом месте? — Скажи мне, Андерсон. Я едва могу сдержаться, — голос Курта был тусклым и скрипучим, как будто исходил из старого радио. — Здесь только мелкие животные. По всему Нью-Йорку так много различных приютов для кошек и собак, но люди обычно забывают о мелких животных, таких, как кролики, хомячки, шиншиллы и мыши. Поэтому работники из «Мэри Попин» спасают их, а затем пытаются найти для них новые дома с кем-то, кто заслуживает их. Курт снова осмотрелся, но на этот раз глядя не на клетки, а на пушистые мордашки за решёткой. Блейн присел на корточки, чтобы посмотреть поближе на нижнюю клетку, и, хихикая, потянул Курта за руку, чтобы привлечь его внимание. — Только посмотри на них, они так счастливы! Клетка, на которую показывал Блейн, была полна чёрных крысят, прыгающих и бегающих по клетке, застревая между прутьями и скрипя колесом. — Вы случайно не родственники? — тихо спросил Курт, поднимая бровь. Блейн ответил ему ослепительной улыбкой. — Доктор Блейн здесь! Доктор Блейн! Курт инстинктивно отскочил в сторону, когда стая (он не мог назвать это иначе, даже если бы попытался) из пятерых детей окружили их. Некоторые из них буквально атаковали Блейна, пытаясь взобраться по его ногам, как на дерево. Другие висели на его руках, вроде живого аксессуара. И при этом кричали так, что у Курта разболелась голова. — Вы поможете нам почистить клетки, доктор Блейн? — Один из кроликов болен? — Вы будете делать ему уколы? — Кто ваш симпатичный друг? — Вы будете петь песню, доктор Блейн? Блейн только беспомощно рассмеялся, когда маленькая девочка со светлыми косичками вскочила на его спину, обхватывая тонкими ногами его талию, неудержимо хихикая. Курт смотрел на развернувшуюся картину, широко раскрыв глаза. Блейн знал, что они будут здесь? Что происходит? И чьи это дети? — Кто этот высокий мужчина в дверях, доктор Блейн? – снова спросил один из мальчишек, дёргая Блейна за рукав, чтобы привлечь его внимание. Андерсон ухмыльнулся, глядя на Курта. — Это мой друг. Ребята, он сегодня пришёл, чтобы помочь нам с животными, — объявил он. Курт неловко поежился. — Твои волосы выглядят как трава. Только коричневая, — сказал один из мальчиков. — Э-э… спасибо? — Курт дважды моргнул, сдерживая себя, чтобы подсознательно не запустить руку в волосы. — Блейн! — другой голос, на этот раз женский, раздался в помещении. К ним, смеясь, подошла темноволосая женщина. — Ты пришёл в качестве добровольца сегодня! – воскликнула она. — Это замечательно! — Привет, Тина, — усмехнулся Блейн, дружелюбно погладив её по спине. — Я привёл друга, надеюсь, что ты не будешь против, — он махнул рукой в сторону Курта. Женщина с интересом посмотрела на него. — Привет, меня зовут Тина Коэн-Чанг, но ты можешь звать меня Тиной, дорогой, — сказала она, протягивая руку, которую Курт взял, немного сжимая. — Курт Хаммел, — ответил он, немного краснея. — Блейн, он очарователен, — хихикнула Тина, подмигнув Курту и ласково улыбнувшись. *** Курт понял, что работа с детьми и животными весела и страшна одновременно. Ребята постоянно бегали повсюду, пытаясь повалить его или Блейна на пол, хихикая и вскрикивая. Блейн поддавался и никогда не следил за тем, где прячутся дети. Так что Курт часто находил его на полу, покрытого листьями салата, хотя Андерсон постоянно смеялся. Даже тогда, когда Курт поднял его обратно на ноги и показал на пятно размером с Мэдисон-сквер-гарден* на его рубашке. Они успешно справились с чисткой во всех клетках, даже в той, с сумасшедшими крысами. Также покормили всех животных и убрались в помещении в рекордно короткое время. И Курт получил удовольствие от этого. В самом деле. Даже несмотря на крыс, которые пытались свить себе гнездо в его заднем кармане. Тина устроила импровизированный пикник для детей на полу в виде сока и булочек. Курт с Блейном сидели рядом на ящиках, наслаждаясь кофе и периодически вытаскивая солому из волос друг друга. Допив, Андерсон вскочил на ноги, отряхивая от пыли свои чёрные брюки. — Я думаю, что пришло время для песни, ребята. Как вы думаете? Тина просияла и вручила ему гавайскую гитару. Дети кричали и смеялись. Курт и бровью не повёл. Неужели он сможет, наконец, услышать, как поёт Блейн? — Так, ребята, — начал Блейн, возясь с настройкой музыкального инструмента. Закончив, продолжил с довольным лицом. — В прошлый раз я играл вам Песню Слона из «Улицы Сезам». Думаю, в этот раз мы споём о чём-то поменьше. Он взглянул на Курта с тёплой улыбкой. — И так как Курт сегодня надел такой красивый галстук-бабочку, то я подумал, что мы могли бы выучить песню про бабочку. Курт автоматически прикоснулся к фиолетовой бабочке, которую он надел сегодня утром. Блейн насмехался над ним или ему действительно нравится? Во всяком случае, не было похоже, что дети заметили в этом иронию... — Также это песня о дружбе, что является одной из самых важных вещей в жизни. Поэтому вы должны держать вашего друга за руку, слушая её, — закончил Блейн, улыбнувшись всем в последний раз и начиная играть. Let's flap our wings and fly together, little butterfly friend. Flutter through the sky together, little butterfly friend. Курт сжал челюсти. Блейн был хорош. Его голос был спокойным и удивительно мягким. Особенно поразило Курта, что Блейн полностью погрузился в выступление. Его глаза были закрыты, лицо расслаблено, и каким-то образом ему удалось сохранить широкую улыбку даже во время пения. As free as a breeze on a sunny day We're butterflying all the way. Все дети, держась за руки, покачивались в ритм, некоторые из них подпевали тихонько, немного фальшиво. Курт знал эту песню. Он вспомнил о том, что, когда был маленьким, смотрел «Улицу Сезам» с отцом. Ему очень хотелось присоединиться. Но он этого не сделал. Не мог. Поэтому он снова сосредоточил своё внимание на Блейне, который выглядел гораздо более спокойным, чем когда-либо. Он был так счастлив в тот момент. И красив. Легко можно было забыть о том, каким ослом был иногда Блейн, особенно когда он был таким очаровательным с детьми и маленькой гитарой. Let's flap our wings and fly, little butterfly friend. Блейн открыл глаза, когда закончил, и Курт поймал его взгляд на мгновение. Хаммел первым отвёл глаза, почувствовав, как краснеет его лицо. *** Бессонница Курта не проходила. Ему по-прежнему иногда удавалось вздремнуть, просыпаясь менее, чем через час с комом в горле и в холодном поту. От такого сна было только хуже. Он просто не мог остановить работу своего мозга, ему не удавалось успокоить свои мысли и заглушить яркие краски, вспыхивающие за его веками. Как ни странно, регулярная переписка с Блейном была приятной. Может быть, это позднее вглядывание в монитор убаюкивало его, но Курт научился засыпать быстрее с тех пор, как они начали переписываться. Они не посылали сообщения друг другу каждый день, но, тем не менее, это происходило достаточно часто. Уже почти прошел месяц, как разговоры с Паваротти и переписка с Блейном стали неотъемлемой частью подготовки ко сну. Курт бы никогда не признал это вслух, но это было так же важно, как надеть тёплые носки или оставить стакан воды на прикроватной тумбочке на ночь. Проверив Паваротти в последний раз, Курт расположился перед ноутбуком и ждал, когда загрузится папка «Входящие». Однако ни одного нового письма там не оказалось. Курт нахмурился, проверяя свои отправленные сообщения, чтобы убедиться, что сегодня действительно очередь Блейна писать первым (это было неписаное правило, что они делали это по очереди). На долю секунды Курт уже подумывал о том, чтобы написать самому, но он не хотел показаться слишком нуждающимся в этом. Не хотел признаваться, что привык к Блейну за те несколько недель, что они знакомы. Ему нравилась их дружба. Блейн, наверное, был самым самоуверенным идиотом, и они обычно две из пяти минут дразнили друг друга, но, так или иначе, он был хорошим парнем. И то, как он пел с детьми в приюте, только подтвердило это. Курт вздохнул, отталкивая от себя ноутбук. Не было никаких шансов, что он заснёт сегодня вечером. И в этот момент он услышал лёгкий стук в дверь. — Да? — крикнул он, заинтригованный. — Курт, тут девушка, которая хочет поговорить с тобой, — оповестил Финн. Затем дверь отворилась, и вошла блондинка в огромных очках, в ярко-жёлтом свитере и с огромной полосатой кошкой в руках. — Здравствуйте, я медсестра Бриттани Пирс, а это миссис Шредингер, — представилась она, поднимая лапу кошки в приветствии. — Да, я Курт. Хаммел откашлялся, не доверяя собственному голосу. Он был почти уверен, что знал, что последует дальше. — О, я знаю, — кивнула Бриттани, снимая очки и аккуратно опуская кошку на пол. Миссис Шредингер просто стояла на месте в течение нескольких секунд, а потом проскользнула между ног Курта и скрылась в его спальне. Хаммел внутренне выругался. — Ты Курт Хаммел, дружок Блейна. Не парень, а просто друг. Блейн мне всё объяснил, хотя это по-прежнему не имеет смысла, — она пожала плечами. Глаза Курта расширились. — Подожди, почему не имеет смысла? — Потому что вы оба геи. Вы не можете быть друзьями, это и ежу понятно. Она посмотрела на него так, словно он сошёл с ума, раз задаёт такие вопросы. — Это действительно оскорбительно, Бриттани, — медленно произнёс Курт, качая головой. — Ты знаешь, что парни могут быть друзьями и при этом не спать друг с другом, верно? Бриттани слегка нахмурила брови. — Конечно, я знаю, что геи могут быть друзьями, но вы с Блейном не можете. Она посмотрела на него своими огромными голубыми и немного сумасшедшими глазами. Курт сглотнул. — Смотри, — продолжила она, — Блейн велел мне привести тебе миссис Шредингер и сказать, что это второй этап. Всё это что-то означает на вашем милом дельфиньем языке. А сейчас мне нужно идти, но ты должен знать, что миссис Шредингер любит есть растения, пить воду из цветочных горшков и спать в стиральной машинке, так что всегда заглядывай внутрь, прежде чем включать её. Она ещё раз улыбнулась, вручив пакет кошачьего корма, и ушла. *** — А-а-а, теперь ты мне и звонишь. Тебе больше не хватает места в Интернете? — Это был трудный вечер, так что у меня не было времени, чтобы написать одно из тех удивительных любовных писем, которые я постоянно посылаю тебе, так что... — Удивительные любовные письма? Хорошо, Андерсон. Ты понимаешь, что несколько дней назад ты присылал мне подробное описание операции, которую ты делал хамелеону, верно? — Это было прекрасно, и ты это знаешь. — Это было отвратительно. Держи при себе свои восторженные описания хамелеонов в следующий раз. Если честно, я недолюбливаю их. — Как ты можешь не любить хамелеонов? Они удивительные существа. Ты вообще не любил животных... до Паваротти. — Ах, да, говоря о животных, которых я не люблю. Давай поговорим о том, что уродливый комок меха спит, свернувшись калачиком, на моей груди. — Почему ты хочешь поговорить об этом со мной? Просто сходи и купи восковые полоски для эпиляции. — Очень смешно, Андерсон. Я говорю серьёзно. Я не уверен, что второй этап будет работать. Эта кошка ненавидит меня. — Я так не думаю. Я почти слышу её мурлыканье, так что, думаю, всё совсем наоборот. She loves you, yeah, yeah, yeah! — Попридержи свою битломанию, доктор, это не смешно. Она будто мешок картошки на моей груди. Я даже не могу нормально дышать. — Дыхание переоценено. И помнишь мою историю про Диззи? Она просто хочет быть рядом с тобой, чувствовать биение сердца и тепло. Не прогоняй её. Плюс, это поможет тебе уснуть. — Она не сможет почувствовать биение моего сердца через свои гигантские слои жира и меха, поверь мне. Но я уверен, что могу чувствовать, как мои рёбра касаются матраса. Андерсон, ты будешь навещать меня в больнице, если она сломает мне позвоночник? — Конечно! Могу даже привозить цветы и прочее. — Также ты будешь оплачивать мои больничные счета. — Согласен. — Так что за трудности были сегодня? Ещё одна операция хамелеона? — Если бы! Но нет. Один гомофоб пришёл в мой кабинет и обвинил меня в том, что я превратил его пса в гея. — Прошу прощения? — Я не шучу. Он был убеждён, что я заразил его пса своей болезнью во время лечения несколько недель назад. По видимому, Пьер активно обхаживает каждого кобеля в окрестностях у своего дома. — Ну, с таким-то именем это меня почему-то не удивляет. — Десять баллов Гриффиндору, Хаммел. Я собирался сказать ему, что это не так уж и плохо, но не хотел получить удар в лицо. — И что же ты сказал? — Не так много. Только то, что у меня самого есть собака, и я не думаю, что она лесбиянка. Кроме того, гомосексуализм — это не болезнь и что он не заразен, а даже, если бы и был, то не смог бы преодолеть межвидовой барьер. Что должно было быть шуткой, кстати. Но это как будто разговаривать со стеной. Я быстро теряю самообладание, разговаривая с гомофобами, поэтому я просто уехал. — Отстой. Ну, по крайней мере, Пьер нашёл себя. Почему гомофобы настолько тупы? Подожди, зачем я вообще об этом спрашиваю? — Честно говоря, я задавал себе тот же вопрос, когда открылся в своей ориентации. Мои родители приняли это, однако продолжают спрашивать меня, когда я уже оставлю этот образ жизни. — Твои родители не поддерживают тебя? Это грустно. Я сожалею. — Спасибо. По крайней мере, у моего брата всё в порядке с этим. До тех пор пока я не приведу кого-нибудь в нашу квартиру. — Я понимаю. С Финном также. Правда, он никогда не запрещал приводить мне кого-либо сюда. — Ну, это квартира Купера, на самом деле, так что я не могу его ослушаться. Наши с ним отношения немного осложнены в данный момент, поэтому я не хочу злить его. Я мог бы спокойно спать в клинике, обложившись больными щенками и котятами. — ... Я думал, что ты серьезно делаешь так каждую ночь... — Ты что зеваешь? — Безусловно, нет. — Но ты это сделал! Я буквально вижу твои гланды отсюда! Кошка помогает, да? — Этот гигантский мурлыкающий мешок шерсти? Вряд ли. Нет, я думаю, что это всё работа, которую мы проделали в приюте прошлым вечером. Я изнурён. — Признай, Хаммел, это кошка. Я гений. — Никогда. Твоё эго и так настолько огромно, что высовывается из окон. Давай поговорим о чём-то другом. Скажи, почему ты стал ветеринаром? — Сначала я хотел стать собакой. Что-то не получилось. Так что это было наилучшим вариантом. Но не меняй тему, мистер. Я знаю, что ты засыпаешь. Второй этап официально работает! — Нет, я полностью проснулся. — Нет, это не так. Я прочитал твою новую колонку, кстати. — Хм... — Она замечательная. — ... — Хаммел? — ... — Курт? — ... — Спокойной ночи, Курт. *** Мэдисон-сквер-гарден*- спортивный комплекс в Нью-Йорке. Место проведения международных соревнований по нескольким видам спорта и домашняя арена для команд НХЛ и НБА. 1) на работу приюта для животных, в котором были Курт и Блейн, в Эдинбурге можно посмотреть здесь http://www.pawshereedinburgh.co.uk/ 2) Блейн пел песню из «Улицы Сезам». Посмотреть можно здесь http://www.youtube.com/watch?v=g99MjixGoFo