Be My Woman

Шерлок обернулся и впился в Джона колким и пронизывающим взглядом, не предвещающим ничего хорошего и будто бы предупреждающим: «Дома мы серьезно поговорим», потом выдохнул сквозь стиснутые зубы и улыбнулся. - Ты ведь не считаешь меня настолько безалаберным? Хупер открыла рот, чтобы возразить, но поняла - не может. Она действительно считает его самым желанным, но ненавистным человеком во Вселенной одновременно, - и не скажет об этом. По крайней мере, в день своего рождения, ведь нужно лишиться остатков здравого ума, чтобы испортить его. Вот он, этот мистер Холмс, стоит прямо перед ней, улыбается, весьма неудачно напускает на себя дружелюбный вид. «Ладно, понятно, это – Джон», - хотела было сказать Молли, но пожала плечами, не давая однозначного ответа. Трактовать это можно по-разному, верно? – она будто бы и не считает его идиотом, а будто бы и считает… От этих мыслей девушка улыбнулась, что детектив, видимо, принял за хороший знак. - Спасибо. - Я взломал твой почтовый ящик и блог, отредактировал настройки приватности – и вуаля. Уотсон, стоящий неподалеку от пары, попеременно разглядывающий то свое печенье, то излюбленный анатомический атлас со стертыми уголками страниц, удивился тому, как же просто, а главное естественно всегда звучит ложь его друга, ведь тот, кто знаком с недо-гением, ни на секунду не усомнится в правдивости информации. В то же время он об этом жалел, зная, какие нежные чувства Молли питает к Шерлоку, а взлом её личных данных означает его заинтересованность. Джон надеялся, что она будет дальновидной и не станет принимать эти выдуманные знаки внимания, но наставить её на путь истинный не имел права. В конце концов, Молли услышит, но не послушается. Шерлок вполне ожидал громкого возмущенного вздоха, обвинений, но никак не: «Чаю?» Он непонимающе, растерянно (отчего Хупер стало его немного жаль) взглянул на девушку и эхом повторил: - Чаю. Электрический чайник громко вскипал, пакетики нашли пристанище в трех больших кружках, а печенье дожидалось на круглом столике из стекла в углу лаборатории. Там никто не трудился, чтобы едкие запахи веществ не мешали отдыху, когда работа заканчивается, а рабочий день – нет. Молли внезапно подумала о том, что ей почти приятен этот спор – особенно внимание и растерянные взгляды Холмса, когда она умудряется вполне достойно подыгрывать. Сейчас, даже стоя к нему спиной, она чувствовала прожигающий взгляд и точно знала, что он сидит на низком бежевом диванчике, скрестив руки на груди. Хупер была уверена, что она подтвердит свои догадки, если обернется, но редко заблуждалась так, как сейчас, потому что через секунду почувствовала, как его рука обвила её талию, а губы нашли щеку, оставляя невесомый, как крылья бабочки, поцелуй. Девушка запоздало подумала, что стоило бы вздрогнуть от неожиданности, как раньше, но она ждала этого. Так странно, но правильно: каждый из них уверен, что остается в выигрыше. Она не теряет достоинства, помогая ему и получая удовольствие, меняясь, становясь сильнее, почти физически ощущая, как серая мышка превращается в девушку с правом голоса и с силой воли. Молли знает: если в этом будет нужда, она ответит: «Нет». А Шерлок… Шерлок всегда остается в выигрыше, независимо от ситуации. - Я завариваю зелёный, - невозмутимо ответила она, оборачиваясь и глядя в смеющиеся глаза детектива, - он полезнее чёрного. Джон, присаживайтесь, всё готово. Атлас никуда не уйдет, и такой есть у вас дома, спорим? - Да нет, я верю, - выказывая истинную причину смущения, ответил доктор. Будто бы дома у него нет времени полистать книжки. – Просто за Шерлоком не угонишься, - саркастично, но с практически осязаемой любовью продолжил мужчина, - сами понимаете. Он всегда говорил о Холмсе не как просто о друге – как о младшем брате, к которому его приставили нянькой – с легкой усталостью и нежностью, как о большом ребенке – с еле заметным укором и заботой. Детективу всегда нужен был именно такой человек. С ним, понимали все, Шерлок не пропадет. Это понимала и Молли, со всей сосредоточенностью и вниманием, слушая, что же такого выкинул её возлюбленный, раз доктор не реагирует на просьбы подать телефон из кармана пальто, висящего на вешалке. Советуя, и скорее всего, желая, чтобы Джон не оставил Шерлока, ведь сам он не попросит помощи, если произойдет что-то действительно серьезное. Уотсон добродушно усмехается – и так знает. Чай они пили в тишине – слышно лишь, как чайные ложки, перемешивая сахар, бьются о стенки стаканов. Чувствуя спокойствие и странную уверенность, Молли подумала, что этот день рождения был одним из лучших в её жизни. Может, потому что рядом, глядя из-за своего темно-бордового стакана, сидит мужчина её мечты? И неважно, кто вспомнил или как узнал об её празднике – она не хотела его отмечать, но делает это сейчас – не с бокалом шампанского в руке, но с чаем, не с двухъярусным тортом, а с сырным печеньем, приготовленным Джоном специально для неё. И через полтора часа, с улыбкой провожая двоих из Бартса, получая от Шерлока ещё один легкий поцелуй, но уже в уголок губ, и слыша тихое: «С днём рождения», Молли хочет сказать, как ей жаль, что это игра на публику. Но видит, что Уотсон уже скрылся за поворотом. Этот день рождения однозначно был одним из лучших в её жизни…