Роковое задание

POV Эрик Берцы бойцов стучат в такт командному тону Макса. Ледяная вода льётся с неба и падает на асфальт, разбиваясь на мелкие острые капельки. Они, как маленькие иголки, вонзаются в нежную кожу лица, оставляя чуть красные округлые пятна. Летний серый туман, что опустился совсем не давно, напоминает забытую осень. Ветер качает листву, срывает листья и оголяет старые ветки Белого дуба. Ещё ночью была сильная гроза, что не является редкостью для нашего штата. Говорят, такая мрачность может сохраняться около месяца. Но я надеюсь, что этого не случится: хватит мне мрачных стен Бесстрашия, а также кислых, угрюмых лиц своих бойцов. Сегодня очень важный день для Чикаго и всех существующих филиалов Бесстрашия. Лидеры проводят контрольный психологический тест среди новичков, которые вот уже совсем скоро займут свои места в рядах нашей фракции. Хоть и кажется, что только неделю назад мы проводили игру в заброшенном парке аттракционов, сейчас всё иначе. В Бесстрашии все очень быстро взрослеют. По случаю такого мероприятия Макс открыл бутылку старого коньяка и уже с утра был почти при параде. Почему «почти»? Потому, что при просмотре утренних новостных сводок его можно увидеть всего в двух секундных кадрах; остальное время он просто выпивал или дымил сигареткой. Уже давно у нас сложился один ритуал, связанный с парадом. Он проводится в память о погибших при исполнении долга бойцах. В такие хмурые дни, как этот, такие шествия помогут подбодрить ребят, подарить повод гордиться своей фракций, развить чувство патриотизма и дать стимул для успешной сдачи решающего экзамена. Меня Макс тоже попросил принять участие, но нас это не особо заинтересовало. Мы не любим делать что-либо на показ, хоть порой и не прочь послушать, какие мы классные. Мои ребята стоят под дождём по стойке «смирно», ожидая своей очереди. Меня же этот дождь совсем не радует. Чувствую, как во мне закипает волна ненависти. Главное — держать себя в руках, чтобы не вызвать дождь на бой и не начать размахивать кулаками, выкрикивая плохие слова, как какая-нибудь базарная бабка. Вдруг ко мне подходит незнакомый мужчина в чёрной толстовке. На голову он накинул большой капюшон, отчего видно только переднюю часть лица: высовывающийся из тени прямой нос и подбородок с небольшой выемкой. Он молча достает чёрный блестящий зонт. Всё это придаёт ему облик актёра, играющего роль секретного агента в каком-нибудь старом кинофильме — только чёрных очков не хватает. Фор укрывает меня зонтом, на что я с благодарностью прошу его убрать. — Солдат, стоящий в строю, при любой погоде и при любых условиях должен терпеть. Фор лишь усмехнулся, но зонт убирать не стал. — Надеюсь, это ненадолго, — с надеждой произношу я, посматривая вдаль, на надвигающиеся угрожающе-чёрные тучи. — Вот уж не знаю… Грозовых фронтов к нам и правда давно не приходило. Главное, чтоб за стеной не начались песчаные бури. — Разве они представляют для нас угрозу? — Помню, как в детстве произошла большая авария. Смерч повредил провода высоковольтных линий, так что во всём штате вырубило свет. Эрудиция, Бесстрашие и Искренность довольно сильно пострадали. — А как же Дружелюбие и Отречение? Они ведь живут ближе всех к стене? — Ну, у них были свечи, — рассмеялся Фор. — В Эрудиции их сочли ненужными и бесполезными, вот и не закупили. А проблему потом неделю устранить не могли, и всё из-за ужасной непогоды.

***

POV Лисса Как только мы просмотрели торжественные обращения лидеров СООТ, Макс тут же скомандовал: «Шагом марш!». Ребята тут же ринулись вперёд. Остальное прошло в довольно ускоренном темпе… Мы помаршировали для проформы, глава каждой фракции Чикаго выступил с нудной речью, меня тоже заставили… После мы все вошли в огромный зал, где и началось финальное тестирование неофитов. Я отправила своих ребят отдыхать, а сама осталась, так как обязана была присутствовать на церемонии. Макс без умолку болтал с блондиночкой из Эрудиции…кажется, он называл её Джанин. Их разговор с каждой минутой становился всё более пикантным. Я надеюсь, что они не начнут открыто кокетничать между собой прям здесь, мои уши точно этого не выдержат. И что я вообще тут делаю? Может, получится незаметно уйти? Не вышло. Только я шагнула за поворот, как чьи-то ледяные глаза уставились на меня, буквально прожигая взглядом. Мурашки пробежали по коже. А тут холоднее, чем на улице… — Конечно, кто будет отапливать помещение в местности, где кругом одни скалы? — Что ты несёшь? Резкий мужской голос вернул меня в реальность. Я что, сказала это вслух? И что тут Эрик делает, разве он не должен быть со своими неофитами? — Неуважительно уходить вот так, не попрощавшись, — строго произносит он, будто отчитывает меня, как своих подчинённых. — А разве ты не должен быть со своими учениками? — огрызнулась я. — А разве я разрешал тебе задавать вопросы? — Воу, мисс всея Руси, а кто мне запретит? — говорю я по-русски. Эрик недоумённо смотрит на меня. Конечно, русского он не знает. — Это тебе не язык программирования, можешь закатать глаза обратно. Похоже, я сейчас разозлю этого парня; очередная драка с ним — последнее, чего бы мне сейчас хотелось… На этой фразе на меня вдруг снизошли воспоминания… И нет, это не наши ночи. Я лишь вспомнила, какой он был. Во что это превращается сейчас? Тут я поняла, что стою очень близко к Эрику, и будто вот-вот поцелую его. На этой мысли я резко отстраняюсь и несусь прочь, к лестнице. — Почему тебе так нравится походить в подобных делах на школьницу? — доносится хриплый голос Эрика из холла. На стене тёмным пятном отражается его мускулистый силуэт. Он снова закуривает сигарету. Его попытки бросить курить делают его ещё более зависимым от никотина. Я села на лестничный пролёт; силы в одночасье будто покинули меня. — На школьницу, значит? — Именно так. Его тёплый и в то же время резкий голос вонзается в уши. Он стоит прямо передо мной. И как я дошла до такого? — Меня это пугает… — чуть слышно мямлю я себе поднос, словно стою у доски с невыученным уроком. — Что ты сказала? — немного с издёвкой спрашивает он. Ну нет… Он что, вздумал поиздеваться надо мной? — Да, Эрик, меня это пугает, — наконец решаюсь я ответить, твёрдо глядя в его голубые глаза. — Неужели такую, как ты, может что-то пугать? Теперь в его тоне чуть заметны бархатные, нежные нотки. И вправду, сейчас я открыто заявляю, что боюсь собственных чувств, которые все последние недели старалась удерживать в себе. Даже сейчас, сидя рядом с парнем у которого такое же кирпичное выражение лица, как ножки этой скамейки, я понимаю, что пыталась обмануть себя и не дать чувствам взять вверх. Наконец раскрыта первая проигранная мною схватка, в которой я проиграла самой себе.