Роковое задание

— Я возьму анализ, и мы всё проверим. Не делай поспешных выводов. — Андрей, если он окажется положительным, меня сошлют к изгоям. Сейчас мне не нужен ребёнок. — Мы обязательно со всем разберёмся, а пока иди отдохни, — бросает врач и отворачивается, дезинфицируя колбу. На мгновение удаётся уловить его презрительный взгляд. Согласно контракту, заключаемому обычно на шестилетний срок, солдату СВМГ запрещено иметь детей. Ребёнок — очень большая угроза не только для карьеры, но и для безопасности целого отряда. Если командир или солдат СВМГ был признан недееспособным и если причиной недееспособности при этом стало нарушение контракта, то СООТ будет иметь полное право объявить его изгоем. А уж если узнают родители… Я даже не сомневаюсь, какой будет их реакция. Беременность несовершеннолетней дочери, практически лидера СВМГ, безнадёжно замарает репутацию всей династии Рэйвен. Сравнить такой позор можно только с позором спартанца, в разгар битвы повернувшегося к врагу спиной. Серый потолок в прямом смысле набух от воды: мелкие капли скатывались по стене, приземляясь на мраморные плиты пола с тошнотворным стуком. Глухое и монотонное «тук-тук», словно в паре сантиметров от меня вколачивают гвозди в крышку гроба… Казалось, что голова сейчас разорвётся. Ощущение было такое, будто я нахожусь на скамье подсудимых, и с минуты на минуту судья объявит приговор, вполне возможно — расстрельный. Моё тревожное ожидание прервал натужный выдох, с которым Андрей поднялся со стула. Руки доктора были сложены на груди, а губы плотно сжаты; он старательно избегал моего взгляда. Несложно было понять, каким оказался результат. Никогда раньше не оказывалась в подобной ситуации, поэтому даже не знаю, как реагировать. Хорошо хоть ставшая привычной сдержанность блокирует эмоции и не даёт разреветься. — Знаешь что, — внезапно нарушил тягучую тишину Андрей. — Я могу попробовать договориться с Эрудитами… Попросить их предоставить оборудование, скажем, для обследования наших солдат. Если всё пройдёт гладко, то в моём распоряжении окажется половина медштаба. Так у нас получится втайне провести аборт, и никто ничего не узнает. Мысли о ребёнке заставили вспомнить об Эрике. Каким бы он был отцом? — Что думаешь? — доктор метнул на меня секундный взгляд. Теперь, помимо презрения, в нём можно прочесть и сострадание. — Ты же знаешь, что выбора нет. Чувствую, что глаза у меня на мокром месте. Неловко вытираю их рукавом джинсовки. — На какой день мне нужно быть готовой? — Думаю, на вторник. Вторник… Ещё целых два дня. Чувствую, что эти сорок восемь часов будут самыми тяжёлыми в моей жизни.

***

Свежезаваренный чай прямиком из закромов Дружелюбия, кое-как приведённое в божеский вид, но всё ещё опухшее от слёз лицо, замазанные тоналкой синюшные мешки под глазами — и я готова отправляться наверх. Все были уже в сборе. Бесстрашные рассаживались по машинам, их командиры наспех пролистывали планы и отчёты. Я же, сидя на песке в позе лотоса, считала спички из старого коробка с миниатюрным изображением Кремля. — Ну и где же твои бойцы? Неужели опаздывают? — обратился ко мне Бесстрашный. — Наша вылазка должна была состояться в другое время, и я вам, между прочим, предоставила наш отчёт! — Это полный бред, Мелисса. Вся эта твоя «бригада» — просто кучка воров и разбойников. Ты лишь впустую тратишь время. — И всё же я намерена сама отдавать указания своим ребятам. — Извините, конечно, но сейчас в вас играет ребячество. Вам хочется быть везде правой, вы считаете себя самой умной, только вот мудрость приходит с годами. Не спорьте с нашими фракционерами, они всё же тут выросли и знают здешний люд! Был бы у меня пулемёт под рукой, не задумываясь всадила бы пулю прямо в его язык. Не люблю людей, у которых он слишком уж хорошо подвешен. — И выкиньте уже это старьё, — видимо, он решает воспользоваться моим положением гостя и вволю попридираться, — неужели вам не выдают пропанные зажигалки? — Я, знаете ли, хоть и уважаю мнения и советы других, всё же предпочитаю опираться на собственный опыт. Вам лучше сейчас же выехать и дождаться нас у высотных дюн, от которых пришла вчерашняя буря. Я отправлю вам координаты. — Мы дадим вам пять минут, — самонадеянно бросает Роб и уходит. И вот наконец, когда гул моторов затих, на свет вышли мои ребята. — Едем к Северным дюнам. Тесса, ты сегодня остаёшься в штабе: будешь дистанционно наблюдать за ходом операции. Надо подобраться к ним поближе и закрепить в нескольких местах скрытые камеры. Нужно узнать, что именно они планируют делать. Мы должны следить за каждым их шагом. Я хочу знать всё до мелочей, начиная с плана эвакуации и кончая отхожими местами рядовых солдат. Расстелив карту прямо на полу, я вкратце объяснила ребятам наш предполагаемый маршрут. Примерно за полторы минуты утвердили план вылазки. Далее, рассевшись по машинам, мы выехали к дюнам.

***

Сегодня песчаная дорога больше напоминала утрамбованные каменные глыбы, из щелей которых сочился песок, напоминающий жёлтую кровь. Мы были уже в паре сотен метров от дюн, а машины Бесстрашных всё не появлялись. Неужели они не умеют отсчитывать пять минут? Только вытащив бинокль, я поняла, что они укрылись под светоотражающей палаткой. Вот только зачем? Наш предполагаемый враг расположился в десяти километрах от этого места. — Предлагаю для начала окружить малую базу с оружием. Ваши солдаты могут поддержать нас с правого фланга, — объяснял Лихой, одновременно вычерчивая на карте маркером сеточку ярко-красных пунктирных линий. — Не слишком ли это опрометчиво — нападать сразу? — Но это же обычный склад. С нашим-то оружием мы его в два счёта нагнём. Зато запасы оттуда увеличат наши шансы на победу. — Думаете, достаточно выломать дверь, и оружие ваше — на блюдечке с голубой каёмочкой? Он рассмеялся. — Разумеется нет, но у нас достаточно сил для того, чтобы взять этот рубеж. Поймите, их там не так много, как может показаться. Они что, правда вас испугали? — Мы действуем согласно распоряжению, — твёрдо отрезала я и направилась к своим. Вот же осёл упёртый! — Что дальше? — подошёл ко мне Киран. — План меняется, — бросила я в ответ. — Присядем на минутку. Мне срочно следует сменить маршрут, если я не хочу, чтобы обратная дорога была устлана трупами моих людей. Не доверяю я этим фракционерам. Ощущение, будто под их началом находятся не солдаты, а отряд террористов-смертников. Как можно ближе подобравшись к их базе, мы расставляем лазерные пучки. Теперь, если машины наших врагов проедут через них, произойдёт взрыв, зато на наших машинах эти штуки не сработают. Обойдя таким образом весь район, мы расположились в центре их тыла, окружённого мелкими базами. Мы старались передвигаться осторожно, небольшими группами, чтобы нас не засекли их видеокамеры. Бесстрашный был неправ, говоря о незащищённости изгоев. Даже вида издалека хватает, чтобы понять: эти ребята располагают оборудованием, созданным по последнему слову техники, и вывести его из строя будет не так-то просто. — Интересно, чьи это камеры, — бормочет Киран, настраивая бинокль. — Если вы отправите мне номер, я попробую её пробить. Возможно, даже смогу предоставить доступ к системе видеонаблюдения, но не обещаю, — раздался голос Тессы из динамиков планшета. — Тут ничего не видно. Придётся подойти вплотную, — сказал Киран. Кто-то из Бесстрашных тут же, быстрыми рывками, начинает подходить к камере. Но стоило ему приблизиться всего на пару метров, как с юга донеслись звуки выстрелов, а после — рёв подъезжающих машин. — Вот чёрт! — выругалась я. — Сейчас же уходи оттуда! Мы оказались прямо посреди их базы. Отступать было рискованно, и, как я ни старалась, мне не удалось приметить ни одного укрытия. Бесстрашные совсем не вовремя развязали войну… Как итог, солдаты изгоев вышли наружу, заключив нас в кольцо. Мне оставалось только выстроить оборонительную позицию и ринуться в бой. — Отходим к башням на севере. Все назад! Я кричала так громко, что, казалось, ещё минута — и мои голосовые связки просто лопнут. Медленно, ползком, мы стали отходить от главной базы, но в эту же секунду раздался оглушительный взрыв. Обернувшись, я увидела ряды полыхающих автомобилей. Видимо, нас засекли и бросили в нашу сторону снаряд. Изгои стали попадаться на паутины, кругом гремели взрывы, разлетался песок, ресницы запорошил слой оранжевой пыли. Повязки с кислородом уже не спасали от духоты. Через мгновение я поняла, что мне нечем дышать. Всюду слышались выстрелы, но я не понимала, откуда они и кто стреляет, пока не ранили одного из моих солдат… — Накройте его чем-нибудь, у нас нет времени! Я наклонилась к истекающему кровью парню, прошептав: — Мы за тобой вернёмся. Но мы оба знали, что это ложь, так как в данной ситуации никто не был уверен, сможем ли мы вообще выбраться. Сейчас моя с ребятами главная цель — прорваться через вражеский фронт, дабы обеспечить отход наших. Наконец песчаное цунами спадает, но в ту же секунду глаза застлали клубы плотного дыма — похоже, Бесстрашные взорвали склад с оружием. Киран отправляется на разведку. — Лисса, здесь танки, они пригнали сюда танки! Как меня слышно? Приём! Голос Тессы тускнеет, заглушаемый волной помех. Кажется, ещё минута-другая — и связь оборвётся. — Приём! Тесса, что там происходит, можешь наметить путь к отступлению? — В северной части тыла камеры повреждены. Вам нужно двигаться на восток, в направлении металлической вышки, я пришлю туда машины. При… Речь потонула в очередной оглушительной волне помех — на этот раз окончательно. — Там около десятка танков, — ещё издали выкрикивает запыхавшийся Сэм. Такая артиллерия может быть только в центральном цехе. Они все выходят оттуда; кажется, мы напали на вооружённую до зубов военную базу… — Думаю, пора ненадолго позаимствовать у них их пушки. Как думаешь, там ещё что-то осталось? Ужаснейшее амбре с нотками горящего пластика, дымящейся резины и ещё чёрт знает чего резало глаза так, что на них выступали слёзы. Мы ползком добрались до входного гермозатвора, прибив по пути парочку изгоев. Оглядевшись, я поняла, что живых мы здесь не найдём: кругом лежали лишь обожжённые тела в припаявшемся к коже бордовом обмундировании. Кругом стоял дразнящий аромат жареного мяса. — Всем лежать! — вдруг, откуда не возьмись, появился Киран. Казалось, что граната взорвалась прямо у его ног, и в ту же секунду взрывная волна припечатала нас к земле. — Ты цела? — через минуту спрашивает он. Пошевелив пальцами ног, я с облегчением выдохнула, поняв, что все конечности до сих пор на месте. — Где Бесстрашные? — кричу я что есть силы. Меня сильно оглушило, звон в ушах давит на виски, на руки капает кровь. Киран кричит мне что-то прямо в лицо. Но я и без слов понимаю, что они всё ещё здесь, ведь бои идут. Им хотелось застать врага врасплох, но кто же мог знать, что изгои будут готовы к подобному… Кто-то явно рассказал им о нашем грандиозном плане. — Сейчас же уходите на восток, в направлении спутниковой вышки, — обращаюсь я к своим. — Вас там будут ждать автомобили. Выполнять! На ходу бросаю кому-то в руки свою рацию, навигатор и часть оставшихся патронов. — А как же ты? Ты отправишься с нами? — кричит Сэм, размахивая руками. Внутренний инстинкт во весь голос вопит, чтобы я поскорее уходила отсюда, чтобы направлялась к спасительной вышке и бронированным автомобилям. Но, как бы мне ни хотелось ретироваться с поля боя, тем самым спася от пуль свою многострадальную задницу, я понимаю, что не могу уйти, не выполнив задание. Выполнение приказа СООТ — мой долг и прямая обязанность как лидера СВМГ, и оно должно быть для меня важнее жизни. Я лишь коротко качаю головой, глядя Сэму прямо в лицо. Под моим взглядом он как-то съёживается, становясь похожим не на члена фракции Бесстрашных, а на испуганного ребёнка. Уж не знаю, боится ли он за себя или же беспокоится обо мне, но ни времени, ни желания это выяснять у меня нет. — Я тебя не брошу! — внезапно взрывается Киран. — Что ты творишь, ты же отсюда не выберешься! — Это приказ! Я приказываю тебе довести их до места. — Плевал я на твои приказы, — Киран лишь беспечно отмахивается, отдавая свою рацию и навигатор Сэму. Снова гремит взрыв. Ребята начинают уходить…

***

— Нам надо пробраться внутрь центральной базы, — говорю я Кирану. Взорвав дверь, мы проникли в просторное помещение, стены которого были обшиты крепкими на вид металлическими пластинами — титановый сплав или, как минимум, хромированная нержавейка. А вот дверь оказалась хлипковата: хватило всего одной боевой гранаты, чтобы разнести её в щепки. — Это что, они для вида такие пластины поставили? — удивляется Киран, постучав костяшкой пальца по одной из стен.  — Не нам судить их дизайнера, — бросила я в ответ, отколупывая прикрученную намертво вентиляционную крышку. Спустившись в самый низ, мы попали в узкий коридор с лифтом. Странно, что даже после взрыва двери до нас не донеслось ни воя сирены, ни хотя бы одного человеческого голоса. Хотя, может, это просто заброшенный объект? Рядом с лифтом была электронная карта базы; быстро сняв копию, мы снова заползли в вентиляцию. Так мы добрались до главного офиса, в котором я и увидела свой последний «заказ». Рыжеволосая женщина в белом халате во все глаза смотрела на большой экран, бесстрастно транслирующий искромсанные тела Бесстрашных. На первый взгляд, она излучала чистейшее спокойствие и внимательность: взгляд её был холоден, движения сдержаны, и только в самой глубине её глаз разгорающимся костром полыхало предвкушение победы. Я тихо вылезаю из трубы, отодвинув засов, бесшумно кладу его на пол. Казалось, нужный момент наступил, все отвлечены. Быстро прокручиваю у себя в голове ход операции. Выстрелить в двух изгоев у двери; послать по пуле в головы оборачивающихся людей в халатах. Моя жертва в полном шоке и отчаянии ищет путь к спасению; я стреляю ей в лоб и вырубаю систему. Проверив обойму, я понимаю, что права на ошибку у меня нет. Пуль ровно шесть, как и людей. И вот я выбегаю… Двое охранников падают на пол, не успев достать пистолеты. На пол падает кружка кофе; кипяток попадает на рыжую, пачкая рукав кипенно-белого халата. И вот я наконец направляю пистолет на неё. Женщина бросает на меня беглый взгляд, чуть заметно улыбаясь; она удивлена, но не шокирована. Выстрел! И ужасная боль в руке. Мой пистолет падает на пол. Я поворачиваюсь и вижу Кирана. Он уже выбрался из вентиляции, лёгким пинком отбрасывает ствол к стене, проходя мимо меня. — Привет, мам, — небрежно-спокойно бросает он.