Роковое задание

POV Эрик Я пересмотрел запись Антона три раза. Не потому что сомневался. Я не из тех идиотов, которым нужно десять раз ткнуть мордой в кровь, чтобы они наконец поняли, что перед ними не краска. Первый раз я смотрел, чтобы услышать. Второй — чтобы понять, где он врёт. Третий — чтобы найти то, что он спрятал. Антон был трусом. Это я понял ещё при первой встрече. Он слишком часто моргал, слишком быстро отводил взгляд и слишком осторожно подбирал слова рядом с теми, кто мог отдать приказ. Такие люди редко умирают красиво. Они либо прячутся до конца, либо ломаются в самый неподходящий момент. Но иногда именно трусы живут достаточно долго, чтобы оставить после себя что-то полезное. Я сидел в тёмной комнате, закинув ноги на край стола, и смотрел, как на экране снова зависает его бледное лицо. “Она не предатель.” Я усмехнулся. Спасибо, доктор. Без тебя бы не догадался. Официальная версия СООТ была слишком гладкой. Лисса якобы изменила маршрут, связалась с изгоями, сдала данные СВМГ, сорвала операцию, бросила своих людей и добровольно осталась у врага. Слишком много правильных обвинений. Слишком удобная картина. Люди, которые действительно предают, редко оставляют после себя идеальный отчёт. Они ошибаются, паникуют, торгуются, подчищают следы. А здесь всё было выстроено так аккуратно, будто кто-то заранее написал пьесу и просто ждал, когда актёры начнут падать замертво. Лисса могла нарушить приказ. Могла скрыть информацию. Могла убить человека, если решила, что так надо. Могла сделать глупость с таким лицом, будто это была часть гениального плана. Но предать своих? Нет. Не в её стиле. Она бы скорее сожгла весь отряд собственными руками, чем отдала бы его кому-то на растерзание. Я остановил запись на последней секунде. Лицо Антона дёрнулось, изображение пошло полосами. Серая рябь, битый звук, цифровой мусор. Любой нормальный человек решил бы, что файл повреждён. Нормальные люди вообще слишком рано сдаются. Я вставил накопитель в старый терминал и открыл технический слой файла. Видео было только верхушкой. Под ним шли служебные пакеты, обрывки старых координат, метки времени, куски удалённых ссылок. Антон не был специалистом по шифрованию, но был достаточно умён, чтобы спрятать данные в повреждении. Или достаточно испуган, чтобы не сказать их вслух. На экране высветился фрагмент: ОБЪЕКТ 7-А / ВНЕШНЕЕ КОЛЬЦО / СЕКТОР 7 НЕ ЧИСЛИТСЯ В РЕЕСТРЕ Я наклонился ближе. Следующая строка была почти полностью разрушена, но несколько символов сохранились: ЛИКВИДАЦИЯ: ПОДТВЕРЖДЕНО / АРХИВ... Дальше — пустота. Я откинулся на спинку стула. — Вот ты где, — тихо сказал я. Не Лисса. Пока нет. Но след. След всегда лучше, чем молитва. Я не собирался молиться. Я скопировал данные на второй носитель, первый раздавил каблуком и бросил осколки в металлический стакан. Потом поджёг. Пластик вспыхнул быстро, противно запахло гарью. Дым тонкой полосой поднялся к вентиляции. Если кто-то придёт сюда после меня, пусть наслаждается пеплом. Я выключил терминал. В тот же момент за дверью раздался стук. Один удар. Спокойный. Не Макс. У того была мерзкая привычка входить так, будто весь мир заранее обязан был расступиться. — Открыто, Четыре, — сказал я. Дверь с тихим скрипом ушла в сторону. Фор вошёл и остановился на пороге. Тёмная одежда, внимательный взгляд, вечное выражение лица человека, который видел слишком много чужой глупости и устал от необходимости её комментировать. — Откуда ты знал, что это я? — спросил он. Я посмотрел на него. — Макс не стучит. Новички стучат чаще. Трис постучала бы два раза и всё равно вошла бы до ответа. Фор прищурился. — Наблюдательный. — Это называется “не быть слепым”. Рекомендую. Он прошёл внутрь и посмотрел на металлический стакан, где ещё тлели остатки накопителя. — Решил устроить романтический вечер с огнём? — Да. Не хватало только тебя. — Трогательно. — Не привыкай. Фор остановился у стола. Он не задавал вопрос сразу. В этом была его сильная сторона: он умел молчать так, что другие начинали заполнять тишину сами. Со мной это не работало. Я просто смотрел на него и ждал. Наконец он сказал: — Ты что-то нашёл. — Я много чего нахожу. Обычно проблемы. — Сейчас не время играть. — Я не играю, Четыре. Когда я играю, люди чаще кричат. Он не улыбнулся. Жаль. — Это связано с Лиссой? — спросил он. Имя прозвучало слишком резко. Как лезвие по стеклу. Я поднялся со стула. — А тебя когда начало волновать, что связано с Рэйвен? — После того как Антона нашли мёртвым. После того как на столе он нацарапал, что она не предатель. После того как СООТ прислал приказ всем заткнуться. — Осторожнее. Ещё немного, и ты начнёшь думать самостоятельно. — Ты не веришь приказу, — сказал Фор. Я подошёл к шкафу и вытащил куртку. — Я не верю людям, которые слишком хорошо пишут приказы. — Это не ответ. — Это лучше ответа. Фор сделал шаг ближе. — Эрик. Я медленно повернул голову. — Попробуй не произносить моё имя так, будто мы друзья. У меня от этого портится настроение. — Ты собираешься что-то сделать. — Я всегда что-то собираюсь сделать. — Один? Я усмехнулся. — А ты ожидал, что я соберу кружок поддержки? Трис будет нести фонарик, Кристина — шутить в неподходящий момент, Уилл — объяснять очевидное, а ты будешь страдать лицом? Фор посмотрел на меня холодно. — Ты смешной, когда пытаешься скрыть, что тебе не всё равно. Я улыбнулся. Не весело. — А ты смелый, когда забываешь, с кем разговариваешь. На секунду в комнате стало тихо. Хорошая тишина. Честная. Такая бывает перед ударом. Фор не отвёл взгляда. — Если ты знаешь, где она, скажи. — Я не знаю, где она. Это была правда. Неполная, но правда. — Тогда что ты нашёл? — Достаточно, чтобы понять, что СООТ врёт. — Это мы и так знаем. — Нет, — я подошёл ближе. — Вы подозреваете. Это разные вещи. Фор молчал. Я видел, как он взвешивает варианты. Надавить? Позвать Макса? Рассказать Трис? Сделать вид, что ничего не заметил? Он был не глуп. Поэтому выбрал худшее для себя. — Не уходи один, — сказал он. Я посмотрел на него и тихо рассмеялся. — Ты сейчас серьёзно? — Да. — Тогда мне даже неловко. — Эрик. — Люди, которые идут со мной, либо мешают, либо умирают. Иногда успевают и то и другое. Мне не нужен хвост, Четыре. — А если это ловушка? — Значит, кому-то очень повезло привлечь моё внимание. — Ты самоуверенный ублюдок. — Наконец-то нормальный комплимент. Фор выдохнул через нос. — Ты не всемогущий. — Никогда так не говорил. — Но ведёшь себя именно так. Я наклонился ближе. — Нет. Я веду себя как человек, который знает, что остальные слишком медленные, чтобы успеть вовремя. Фор сжал челюсть. Попал. Он тоже боялся не успеть. Не за меня. Не совсем за Лиссу. За правду. За Трис. За всех, кто снова окажется под чужим приказом и поймёт это слишком поздно. — Скажи хотя бы, куда смотреть, — тихо сказал он. Я посмотрел на него внимательно. Вот поэтому Фор был опасен. Он не просил доверия. Он просил направление. Почти умно. — Смотри под ноги, — сказал я. Он нахмурился. — Что? — Ты часто смотришь людям в лицо. Это трогательно, но бесполезно. Следы обычно ниже. Фор понял, что большего не получит. — Если ты полезешь за стену, Макс узнает. — Макс много чего знает. Просто не всегда понимает. — Он может использовать тебя. Я усмехнулся. — Пусть попробует. Мне нравятся люди с амбициями. Они смешно выглядят, когда падают. Фор посмотрел на меня ещё несколько секунд. Потом направился к двери. У выхода остановился. — Она может быть мертва. Я замер. Внутри ничего не дрогнуло. По крайней мере, ничего, что я позволил бы увидеть. — Тогда, — сказал я ровно, — кому-то будет очень больно. Фор кивнул. — Я надеюсь, ты её найдёшь. — Я тоже надеюсь, ты никому не расскажешь, что умеешь говорить приятные вещи. Репутация пострадает. Он почти улыбнулся. Почти. — Пошёл к чёрту, Эрик. — Там занято. Я проверял. Дверь закрылась. Я остался один. Вот теперь можно было уходить. Я вышел не сразу. Глупо уходить сразу после разговора с человеком, который слишком много понял. Фор мог вернуться. Мог поставить наблюдение. Мог сообщить Максу, если внезапно решит стать послушным. Я дал ему час. Потом ещё двадцать минут. Бесстрашие постепенно затихло. Ночная смена разошлась по постам. Пьяные голоса в дальнем коридоре стихли. Где-то наверху кто-то смеялся, потом хлопнула дверь, и снова стало тихо. Я двигался без спешки. Спешат те, кто хочет доказать, что им есть куда бежать. Я не бежал. Я уходил. В оружейную я вошёл через боковой доступ. Камера над дверью повернулась на полсекунды позже, чем должна была. Старый дефект. Я сам когда-то подписал отчёт, что ремонт не требуется. Полезно оставлять системе маленькие слабости. Однажды они становятся твоими дверями. Я взял короткий ствол, два запасных магазина, нож с узким лезвием, старый трос, компактный фонарь, обезболивающее, шовный набор и глушитель маяка. Не боевой комплект для открытого столкновения. Не набор идиота, который собирается красиво умереть на первом же посту. Набор человека, который не планирует, чтобы его нашли раньше времени. Схему внешних тоннелей я забрал из аварийного ящика. Старую. Почти забытую. Ту, которой уже никто не пользовался, потому что официально половины этих проходов не существовало. Официально. Я начинал ненавидеть это слово. На нижнем уровне я свернул в служебный проход, обошёл два поста, отключил маяк и вышел к старой шахте лифта. Когда-то её использовали для аварийного перемещения между секторами. Потом списали, потому что один из лифтов сорвался вниз вместе с шестью новобранцами. Бесстрашие умеет хоронить ошибки под словом “естественный отбор”. Я спустился по технической лестнице. Металл холодил ладони. Внизу пахло сыростью, старым бетоном и пылью. Здесь уже почти не работали камеры. Ниже начиналась зона, которую официально закрыли после обвала. За мной никто не шёл. Я проверил дважды. Не потому что боялся. Потому что не люблю сюрпризы, которые не могу убить. Старый выход за стену был завален только для тех, кто привык ходить через двери. Я снял решётку вентиляционного канала, пролез внутрь и спустился по наклонной шахте. На полпути пришлось задержать дыхание: внизу стояла вода, холодная, мутная, с масляной плёнкой на поверхности. Приятное место. Особенно если хочешь, чтобы за тобой не шли случайные люди. Я прошёл через воду по пояс, выбрался на другую сторону и включил фонарь на минимальную мощность. Стены тоннеля были исписаны старыми метками патрулей. Большинство — бесполезный мусор. Даты, номера групп, предупреждения об обвалах. Но одна метка была другой. Тонкая линия, круг, перечёркнутый сверху вниз. СООТ. Я провёл по ней пальцем. Свежая пыль осыпалась с края. Не древняя. Кто-то был здесь недавно. Я улыбнулся. — Ну конечно. Антон не просто оставил координаты. Он оставил дорогу к месту, которое кто-то всё ещё проверял. Может, СООТ. Может, изгои. Может, сама Лисса, если ей хватило наглости выжить там, где любой нормальный человек сдох бы из вежливости. Я пошёл дальше. Теперь всё стало проще. Найти объект. Найти Лиссу. Понять, кого убивать. Очень простой план. Лучшие планы всегда простые.       

***

POV Фор Макс вызвал меня утром. Не через посыльного. Не через общий канал. Лично. Это уже означало, что день будет отвратительным. Когда я вошёл, он стоял перед большим экраном наблюдения. На записи была тёмная шахта нижнего уровня. Картинка дёргалась, зернилась, периодически пропадала, но силуэт всё равно можно было узнать. Эрик. Он шёл спокойно. Будто не покидал Бесстрашие без разрешения, не отключал маяк и не направлялся в закрытую зону, а просто вышел подышать воздухом. — Два часа семнадцать минут, — сказал Макс. — Нижний уровень. Через четыре минуты он исчезает из камер. Через семь — отключается его маяк. Через двенадцать — пропадает схема внешних тоннелей. Я смотрел на экран. Значит, он всё-таки ушёл. Один. И, разумеется, ничего мне не сказал. — Ты знал? — спросил Макс. Я повернул голову. — Если бы знал, ты бы не задавал этот вопрос. — Не уверен. — Тогда зачем спрашиваешь? Макс медленно посмотрел на меня. — Потому что ты говорил с ним ночью. Я промолчал. Он знал и это. Значит, наблюдение стояло не только на камерах. — О чём? — спросил Макс. — О его характере. Он всё ещё отвратительный. — Фор. — Он ничего мне не сказал. Это было почти правдой. Макс подошёл к столу и бросил передо мной планшет. На экране — список пропавшего: оружие, патроны, трос, аптечный набор, глушитель маяка, старая схема внешних тоннелей. — Он пошёл не просто за стену, — сказал Макс. — Нет. — Он пошёл туда, где может быть Рэйвен. Я посмотрел на него. — Или туда, где Антон оставил след. — Разница? — Для тебя, видимо, никакой. Макс усмехнулся. — Не начинай читать мне мораль, Фор. Ты в этом выглядишь ещё хуже, чем в роли послушного подчинённого. — Тогда говори задачу. — Найдёшь Эрика. Проследишь, куда он идёт. Не вмешиваешься, пока не поймёшь, что он нашёл. Я медленно прищурился. — Ты хочешь найти Лиссу Рэйвен. — Да. — Чтобы спасти? Макс посмотрел на меня так, будто я сказал что-то смешное. — Чтобы ликвидировать. В кабинете стало тихо. На экране снова шла запись: Эрик спокойно спускался на нижний уровень, будто не нарушал приказ, не отключал маяк и не уходил туда, откуда мог не вернуться. Макс повернулся ко мне. — Лисса Рэйвен объявлена предателем. Если она жива, она представляет угрозу для СООТ, для Чикаго и для всех, кто имел с ней контакт. Особенно теперь, когда Антон успел что-то передать Эрику. — Ты хочешь убить её до того, как он её найдёт. — Я хочу, чтобы она не успела заговорить. Я почувствовал, как пальцы сами сжались в кулак. — А Эрик? Макс ненадолго посмотрел на экран. — Эрика нужно перехватить раньше. — Перехватить? — Не заставляй меня объяснять тебе очевидное. Если Колтер доберётся до неё первым, он не отдаст её ни СООТ, ни мне, ни тебе. Он сорвёт любую операцию, перебьёт половину людей на подходе и объявит это самообороной. — Похоже на Эрика. — Именно поэтому он опасен. — Он один из лидеров Бесстрашия. — Пока. Я медленно выдохнул. — Ты уже решил. — Я ничего не решал. Он сам вышел за стену, отключил маяк, забрал оружие и пошёл по следу, связанному с обвинённой в предательстве Рэйвен. Мне даже не придётся много объяснять, если всё пойдёт плохо. — Если всё пойдёт плохо для кого? Макс посмотрел мне прямо в глаза. — Для него. Тишина стала тяжелее. — Ты хочешь, чтобы я привёл тебя к ним обоим, — сказал я. — Я хочу, чтобы ты выполнил приказ. — Нет. Ты хочешь использовать меня как поводок. Эрик идёт за Лиссой. Я иду за Эриком. А ты идёшь за нами всеми. Макс чуть улыбнулся. — Видишь? Когда хочешь, ты отлично понимаешь задачу. — Фор, — голос Макса стал ниже. — Не путай личные симпатии с реальностью. Если Эрик встанет между СООТ и Рэйвен, его уберут. С тобой или без тебя. Разница только в том, успеешь ли ты понять, куда он привёл нас, до того как начнётся стрельба. — Берёшь небольшую группу, — продолжил Макс. — Без шума. Без официального приказа. Никто не должен знать, что мы пошли за Эриком. — Почему не твои люди? — Потому что мои люди выглядят как мои люди. А мне не нужна колонна идиотов, которая спугнёт его раньше времени. — Эрик заметит хвост. — Поэтому идёшь ты. Я усмехнулся. — Почти комплимент. — Не привыкай. Я взял планшет со стола. — А если я найду Лиссу раньше твоих людей? Макс не сразу ответил. Потом сказал спокойно: — Тогда не дай ей уйти. — А если Эрик будет рядом? — Тогда не дай уйти им обоим. Я кивнул. Медленно. Так, будто принял приказ. Но внутри уже знал: этот приказ я выполнять не собираюсь. Макс не хотел возвращать Эрика.И, возможно, к тому, из-за чего СООТ так быстро начал зачищать следы. Трис ждала меня у выхода. Она стояла у стены, скрестив руки на груди, и смотрела так, будто уже заранее решила спорить, победить и пойти со мной независимо от результата. — Нет, — сказал я. — Ты даже не знаешь, что я скажу. — Знаю. — Тогда сэкономим время. Я иду. — Это приказ Макса. — Тем более я иду. Я устало посмотрел на неё. — Это не инициация. — Я знаю. — Не тренировка. — Я знаю. — И не шанс доказать, что ты храбрая. Трис шагнула ближе. — Я не собираюсь ничего доказывать. Лисса исчезла. Антон мёртв. Эрик ушёл ночью с оружием. Макс врёт даже тогда, когда говорит правду. А ты собираешься идти за ним один и делать вид, что это разумно. — Я не один. — С кем? — Ещё не решил. — Решил. Со мной. Я закрыл глаза на секунду. Иногда её упрямство было почти физической болью. И почти всегда — причиной, по которой я не мог отвернуться. — Будешь делать, что скажу. — Почти всегда. — Трис. — Хорошо. Буду. Она сказала это слишком быстро. Я ей не поверил. Но всё равно коснулся её пальцев. Коротко. Незаметно для тех, кто не знал, куда смотреть. Она сжала мою руку в ответ. — Я не боюсь, — тихо сказала она. — Знаю. — Тогда зачем держишь? Я посмотрел на неё. — Чтобы самому не забыть, что бояться иногда нормально. Трис замолчала. Потом чуть улыбнулась. — Ты иногда говоришь милые вещи. — Никому не рассказывай. — Поздно. Я запомнила. Кристина и Уилл нашлись сами. Точнее, они подслушали половину разговора, сделали выводы и появились у старого тренировочного зала с таким видом, будто их официально пригласили. — Мы идём, — сказала Кристина. — Нет, — ответил я. — Отлично. Формальности соблюдены. Теперь идём? Уилл поправил ремень на плече. — Мы знаем, что Эрик исчез. Знаем, что это связано с Лиссой. И знаем, что если вы уйдёте без нас, Кристина всё равно пойдёт следом. Я решил сэкономить всем нервы. — Предатель, — сказала Кристина. — Рационалист. — Душнила. — Живой душнила. Трис посмотрела на меня. Я понял этот взгляд. Она хотела, чтобы я разрешил. Хотела, чтобы я сделал вид, что это разумное решение. Оно не было разумным. Но день уже давно перестал быть разумным. — Вы идёте сзади, — сказал я. — Не лезете вперёд. Не спорите с приказами. Не геройствуете. Если я говорю остановиться — останавливаетесь. Если я говорю бежать — бежите. Если я говорю молчать — Кристина, это в первую очередь к тебе. Кристина приложила руку к груди. — Я оскорблена. — Но поняла? — К сожалению. Мы начали с комнаты Эрика. Комната была почти пустой. Серые стены, кровать, шкаф, стол. Ничего лишнего. Никаких фотографий. Никаких личных вещей на виду. Даже беспорядка не было. Эрик жил так, будто в любой момент мог уйти и не оставить после себя ничего, кроме плохих воспоминаний. — Уютно, как в морге, — пробормотала Кристина. Уилл подошёл к столу. — Он всё подчистил. — Конечно, подчистил, — сказала Трис. — Это же Эрик. Я осмотрел пол. На первый взгляд ничего. Но возле ножки стола была тонкая полоса серой пыли. Не та, что собирается в жилых секторах. Эта была грубее, темнее, с металлическими частицами. Я провёл пальцем и растёр её. — Нижние тоннели, — сказал я. Трис присела рядом. — Уверен? — Да. — Почему? — Потому что я там был. Кристина скрестила руки. — Конечно. У вас с Эриком, видимо, есть общий клуб любителей жутких подвалов. Я проигнорировал. На столе остался едва заметный круглый след. Как от маленького накопителя. Пыли вокруг почти не было, а место в центре — чистое. — Здесь была флешка, — сказал Уилл. Я посмотрел на него. — Почему думаешь? Он указал на след. — Терминал работал недавно. Пыль сдвинута только здесь. И ещё царапина возле разъёма. Он вставлял носитель быстро. Возможно, несколько раз. Значит, не просто смотрел файл, а копировал или извлекал данные. Трис подняла глаза. — Видео Антона. Никто не ответил. И не нужно было. Следующий пункт — оружейная. Список пропавшего Макс дал неполный. Это стало ясно через пять минут. По журналу отсутствовали короткий ствол, патроны, нож, трос, обезболивающее и глушитель маяка. Но в ящике с аварийными картами не хватало ещё одной вещи. Старой схемы внешних тоннелей. Макс об этом не сказал. Значит, заметил и промолчал. — Он не собирался воевать, — сказала Трис. Кристина посмотрела на неё. — Он взял оружие. — Не то, которое берут для боя, — ответила Трис. — Он взял то, что нужно, чтобы пройти незаметно. Я кивнул. — Он идёт не нападать. Он идёт искать. — Лиссу? — тихо спросил Уилл. Ответ был очевиден. Но вслух его никто не произнёс. Из оружейной мы пошли в медблок. После смерти Антона там всё ещё пахло антисептиком и чем-то холодным, неживым. Стол, на котором мы нашли царапины, уже убрали, но следы спешки остались. Слишком быстро навели порядок. Слишком плохо скрыли, что убирали не кровь, а вопросы. Трис остановилась возле терминала. — Здесь он тоже был. — Эрик? — спросила Кристина. Трис кивнула. — Смотри. Кабель питания сдвинут. Клавиатура не на месте. И пыль возле разъёма. Уилл сел перед экраном и включил систему. — Дай мне минуту. — У тебя есть тридцать секунд, — сказал я. — Тогда не мешай. Кристина подняла брови. — Ого. Уилл огрызнулся Фору. Исторический момент. — Кристина. — Молчу. Она не замолчала. Просто стала тише дышать с видом человека, который героически приносит себя в жертву. Уилл быстро прошёл по журналам терминала. — Здесь запускали файл с внешнего носителя. Потом была попытка открыть скрытый слой. Часть данных повреждена, но кое-что осталось в кэше. На экране вспыхнули обрывки строк: ОБЪЕКТ 7-А ВНЕШНЕЕ КОЛЬЦО СЕКТОР 7 НЕ ЧИСЛИТСЯ В РЕЕСТРЕ ЛИКВИДАЦИЯ... ПОДТВЕРЖДЕНО АРХИВ... Кристина медленно выдохнула. — Отлично. Значит, мы ищем место, которого нет, по карте, которую кто-то стёр. Обожаю планы Эрика. Я смотрел на строки. Объект 7-А. Внешнее кольцо. Не числится в реестре. Слишком похоже на старый объект СООТ. Один из тех, о которых официально не говорят, потому что официально их никогда не существовало. — Он пошёл за стену, — сказал я. Трис посмотрела на меня. — Мы успеем? Я не ответил. Потому что не знал. А врать ей не хотелось.

***

POV Эрик Я вышел за стену за час до рассвета. Небо было тёмно-серым, тяжёлым, будто город сверху накрыли грязной крышкой. Ветер тянул с пустошей пыль, запах сухой травы и старого железа. За спиной оставался Чикаго — бетон, фракции, правила, приказы, лживые объявления и люди, которые слишком долго верили, что стены защищают их от хаоса. Стены не защищают. Они просто помогают не видеть, откуда придёт удар. Я поднялся на разрушенный участок старой трассы и развернул карту. Точки совпадали с обрывками данных Антона. Внешнее кольцо. Старый сектор. Закрытый маршрут. Объект 7-А. Он находился дальше, чем я рассчитывал. Разумеется. Всё важное обычно прячут не там, куда удобно идти. Я убрал карту и двинулся к пустоши. С каждым шагом город оставался дальше. С каждым шагом официальная версия трещала сильнее. Где-то впереди была старая база, архив, изгои, СООТ, возможно, Лисса. Возможно, её тело. Эта мысль появилась резко, как лезвие у горла, но я не позволил ей задержаться. Не потому что она не задела. Задела. Просто я слишком хорошо знал цену таким мыслям. Стоит дать им место — и рука дрогнет в самый неподходящий момент. А дрожащая рука плохо держит нож, плохо нажимает на спуск и слишком часто оставляет врагов живыми. Я не мог позволить себе роскошь представлять её мёртвой. Не сейчас. Сначала нужно было найти след. Потом — место. Потом — её. Живую или нет, но найти. А уже после этого решить, кто именно виноват и сколько времени я потрачу на то, чтобы они пожалели о каждом своём вдохе. План был простым. Найти Лиссу. Разобраться, кто врал. Убить тех, кто решил, что может спрятаться за приказами. Я прошёл ещё около километра, прежде чем понял, что за мной следят. Не увидел. Услышал. Точнее, услышал отсутствие лишнего звука там, где он должен был быть. В пустоши тишина никогда не бывает ровной. Где-то шуршит песок, где-то скрипит металл, где-то ветер гонит мусор по разбитому асфальту. Но человек, который слишком старается не шуметь, создаёт вокруг себя неправильную пустоту. Он ломает естественный ритм места. Оставляет паузу там, где должна быть жизнь. Бесстрашных учат идти вперёд и не бояться удара. Хороших бойцов учат слушать. А меня учили убивать и тех, и других. Я не остановился и не ускорился. Не стал оглядываться, не стал изображать внезапную тревогу. Пусть тот, кто шёл за мной, продолжает думать, что остаётся незамеченным. Люди становятся особенно полезными, когда уверены, что контролируют ситуацию. Я свернул в боковой проход между обломками старой эстакады так спокойно, будто просто выбрал более удобный маршрут. Шаги за спиной появились через семь секунд. Нетерпеливый. Значит, не профессионал СООТ. Или профессионал, который считает меня идиотом. Оба варианта раздражали. Я прошёл за бетонную колонну, вытащил нож и дождался. Он вошёл осторожно, но недостаточно. Чёрная куртка без знаков. Перчатки. Короткая рация у горла. Винтовка на ремне. Я ударил его в колено, прежде чем он успел поднять оружие. Он упал почти без звука. Почти — потому что я успел зажать ему рот ладонью и приставить нож к боку. — Дёрнешься — вскрою, — сказал я тихо. — Моргнёшь слишком громко — тоже. Он замер. Умный. Редкость. Я сорвал с него рацию и наушник. — Кто послал? Молчание. Я чуть надавил ножом. Не глубоко. Так, чтобы кожа поняла перспективу. — Попробуй ещё раз. — Наблюдение, — выдавил он. — Только наблюдение. — Я спросил, кто послал. — Приказ сверху. — У всех приказ сверху. Даже у тараканов, если долго смотреть на их иерархию. Он тяжело дышал. — СООТ фиксирует перемещения после приказа по Рэйвен. Всех, кто был рядом с ней. Вот это уже интереснее. — Значит, я популярен. — Вас не должны были трогать. — Пока? Он промолчал. Я улыбнулся. — Вот теперь ты начинаешь мне нравиться. Я ударил его рукоятью ножа в висок. Он обмяк. Не мёртв. Я сегодня был почти добрым. Почти. Я проверил его карманы. Маленький передатчик, сухой паёк, карта с отмеченными точками наблюдения. На одной из них стоял номер: 7-А Я забрал карту. Потом присел рядом и положил его рацию ему на грудь. — Когда проснёшься, передай своим, что они плохо выбирают хвосты. Подумал. Добавил: — Хотя нет. Не передавай. Пусть продолжают. Я пошёл дальше. Теперь всё стало проще. Если за мной следит СООТ, значит, Антон не ошибся. Если объект 7-А всё ещё охраняют, значит, там есть то, что они боятся потерять. А если Лисса жива и где-то рядом с этим местом… Я усмехнулся. — Держись, Рэйвен. Ветер ударил в лицо сухой пылью. Я поднял воротник куртки и пошёл дальше, к серой линии горизонта. Лисса выбрала отвратительное место для исчезновения. Но ничего. Я всегда любил сложные маршруты.

***

POV Фор Мы вышли к старой шахте почти через два часа. Нижние тоннели были хуже, чем я помнил. Некоторые участки обрушились, другие затопило. Приходилось идти медленно, проверяя пол перед каждым шагом. Воздух становился тяжелее. Где-то в стенах стучала вода. Иногда казалось, что сам город над нами скрипит костями. Трис шла рядом. Слишком близко для безопасного построения. Слишком далеко для того, чего хотелось мне. — Ты злишься, — сказала она. — Сейчас не время. — Значит, злишься. — Трис. — На Макса? — В том числе. — На Эрика? Я усмехнулся. — На Эрика я злюсь по расписанию. Это не считается. Она тихо улыбнулась. В темноте это было почти незаметно. Почти. — Он найдёт её? — спросила она. Я не сразу ответил. — Если она жива — да. — А если нет? Я остановился. Трис тоже. Позади Кристина и Уилл замолчали, давая нам несколько секунд тишины. — Тогда, — сказал я, — лучше, чтобы Эрик не нашёл тех, кто виноват, раньше нас. Трис опустила взгляд. Потом осторожно коснулась моей руки. — Мы найдём его. Я посмотрел на её пальцы. Маленькие. Упрямые. Тёплые даже здесь, под землёй. — Ты всегда так говоришь, будто можешь заставить мир слушаться. — Не мир. Она подняла глаза. — Только тебя. Я не удержался и коротко улыбнулся. — Плохо получается. — Ничего. Я тренируюсь. Кристина за спиной кашлянула. — Я всё понимаю: любовь, темнота, общий риск умереть в старой дыре под городом, но можно вы потом будете мило переглядываться? Желательно когда над нами не будут тонны бетона. — Ревнуешь? — спросила Трис. — К романтике в канализации? Постоянно. Даже Уилл улыбнулся. На секунду стало легче. И именно в этот момент мы нашли его. Человек лежал за бетонной колонной у старого выхода. Чёрная куртка без знаков, связанные руки, свежий синяк на виске. Рядом — сломанная рация. Кристина присела рядом. — Живой. — Эрик? — спросила Трис. Я кивнул. — Его работа. — Откуда знаешь? — Потому что он жив. Эрик оставил его не из милосердия. Значит, хотел, чтобы кто-то его нашёл. Уилл побледнел. — Кто он? Я проверил карманы. Пусто. Всё полезное уже забрали. Разумеется. Эрик редко оставлял после себя подарки. Я схватил незнакомца за воротник и слегка встряхнул. Он застонал, приходя в себя. — Кто ты? — спросил я. Он сфокусировал взгляд. Увидел меня. Потом Трис. Потом Кристину и Уилла. И, кажется, понял, что день у него только ухудшается. — Наблюдение, — хрипло сказал он. — Чьё? Молчание. Трис присела рядом и приставила нож к его горлу. — Она спрашивает мягче, чем он, — сказала Кристина. — Я бы отвечала ей. Парень сглотнул. — СООТ. Кристина выругалась. Уилл резко выдохнул. Трис не изменилась в лице, но её пальцы на ноже сжались сильнее. — За кем наблюдение? — спросила она. — За всеми, кто был связан с Рэйвен. Я посмотрел на него. — За Эриком тоже? — Особенно за ним. — Почему? Он криво усмехнулся, несмотря на боль. — Потому что он не умеет оставаться в стороне. Да. Это было похоже на правду. Я отпустил его. — Свяжи крепче, — сказал я Кристине. — С удовольствием. Уилл оглянулся в сторону выхода. — Значит, СООТ уже здесь. — Нет, — сказал я. — СООТ был здесь всё это время. Мы просто наконец заметили. Трис поднялась. — Эрик ушёл дальше. Я посмотрел на серую полоску света впереди. За стеной начиналась пустошь. Где-то там был Эрик. Где-то там был объект 7-А. Где-то там могла быть Лисса. А за нами стоял Макс, который хотел использовать наш след. Сбоку — СООТ, который уже начал наблюдать. И впервые за долгое время мне показалось, что стены Бесстрашия были не защитой. А клеткой, из которой мы просто слишком поздно начали выходить. — Идём, — сказал я. Трис кивнула. Кристина подтянула ремень на плече. Уилл выключил фонарь. Мы вышли за стену следом за Эриком. Не чтобы остановить его. Чтобы понять, какую правду он нашёл раньше нас.