Роковое задание

POV Лисса Дверь за моей спиной закрылась с таким звуком, будто отрезала прошлую жизнь. Не громко. Не драматично. Просто тяжёлый металлический щелчок, после которого стало ясно: назад дороги больше нет. Я стояла в узком техническом коридоре и пыталась дышать ровно. Воздух здесь действительно был другим. Не таким тяжёлым, как в нижних секторах. В нём чувствовалась пыль, холодный металл, старая ржавчина и что-то сухое, почти настоящее. Где-то далеко, за несколькими уровнями бетона и стали, могла быть поверхность. Свобода пахла не свежестью. Она пахла развалинами. Киран стоял рядом, прислушиваясь к сирене. Красный свет мигал на стенах, разрезая его лицо на тёмные и кровавые полосы. Он выглядел спокойным, но я уже научилась замечать мелочи: слишком напряжённая челюсть, пальцы у рукояти ножа, взгляд, который каждый раз задерживался на поворотах чуть дольше, чем нужно. Он нервничал. Хорошо. Значит, ситуация была действительно плохой. — Куда теперь? — спросила я. Голос вышел ровным. Почти. Киран посмотрел на меня. — К верхним уровням. Там есть старый переход к внешнему кольцу. — Выведет наружу? — Нет. — Тогда мне не подходит. Я сделала шаг вперёд, но пол на секунду качнулся под ногами. Не на самом деле. Просто тело решило напомнить, что оно всё ещё ранено, истощено и совершенно не согласно с моими планами на ближайшие сутки. Я успела ухватиться за стену раньше, чем Киран сделал движение ко мне. — Не трогай, — сказала я. Он остановился. Умный мальчик. — Ты едва держишься на ногах. — Зато всё ещё на ногах. — Это не одно и то же. — Для меня — достаточно. Я оттолкнулась от стены и пошла первой. Не потому что знала дорогу. Потому что ненавидела идти за теми, кому не доверяю. Коридор вёл вверх. Старые ступени были узкими, металлическими, покрытыми тонким слоем пыли и влажной ржавчины. Где-то за стенами глухо работали механизмы. Иногда пол под ногами дрожал, будто просыпался огромный зверь, которого изгои слишком долго считали приручённым. Лаборатория. Бывшая лаборатория СООТ. Слово не укладывалось в голове. Не потому что было непонятным. Наоборот. Оно объясняло слишком много. Почему здесь были архивы. Почему системы не подчинялись изгоям полностью. Почему Меган знала больше, чем говорила. Почему один из “предателей” не уничтожил объект. И почему СООТ так быстро решил, что я должна умереть. Я знала слишком много. Нет. Хуже. Я была частью того, что они пытались спрятать. Мы поднялись на следующий уровень, и коридор изменился. Стены стали светлее, почти белыми, хотя время давно испортило их трещинами, подтёками и ржавыми пятнами. На полу сохранилась старая разметка: жёлтые полосы, номера секторов, стрелки направления эвакуации. Некоторые таблички были сорваны, другие висели криво. На одной ещё можно было прочитать: КОРРЕКЦИОННЫЙ БЛОК В-3 Я остановилась. Киран тоже. — Не надо, — сказал он. Я медленно повернула голову. — Ты сейчас серьёзно решил отдавать мне приказы? — Я решил предупредить. — Поздно. Я толкнула дверь плечом. Она открылась не сразу. Замок был старый, механический, наполовину заклинивший. Пришлось ударить по нему локтем. Боль отдалась в руку, но дверь поддалась. За ней было помещение, от которого у меня на секунду пересохло во рту. Не камера. Не операционная. Класс. Ряды маленьких металлических столов. Стулья, прикрученные к полу. На стене — потемневший экран. Под потолком — камеры. Много камер. Слишком много для учебной комнаты. На столах лежали старые карточки. Некоторые пожелтели, некоторые слиплись от влажности. Я взяла одну. РЕАКЦИЯ НА СТРАХОВОЙ СТИМУЛ. ГРУППА ЧД-2. ЧД. Частичная дивергентность. Я перевернула карточку. Внутри были строки для оценок: скорость реакции, уровень агрессии, уровень подчинения, сопротивление внушению, эмоциональный отклик, восстановление после болевого воздействия. Детские занятия. Чудесно. СООТ даже пытки умел оформить как расписание. Я прошла дальше. У дальнего стола стоял детский стул. На спинке сохранились царапины. Неровные, глубокие, оставленные маленькими пальцами или чем-то острым. Я провела по ним рукой. Киран молчал. Правильно делал. — Здесь тоже были дети? — спросила я. — Да. — Все дивергенты? — Нет. Я повернулась. — Тогда кто? Киран вошёл в комнату, но остановился у двери, будто не хотел находиться здесь дольше, чем необходимо. — Не все дети подходили программе. СООТ проверял тысячи. Но забирали не каждого. Им нужны были те, у кого были признаки нескольких фракций сразу. Иногда сильные. Иногда слабые. Иногда едва заметные. — Частичные дивергенты. Он кивнул. — Сто процентные были редкостью. Их берегли. Из них делали витрину системы: будущих лидеров, советников, идеальных наследников. Александр. Перед глазами вспыхнуло лицо брата. Спокойный взгляд, правильные слова, идеальная осанка. Его с детства учили улыбаться так, чтобы люди верили. Учили слушать так, чтобы люди сами отдавали ему свои страхи. Учили управлять. А меня учили бить первой. — А такие, как я? — спросила я. Киран посмотрел на меня. — Таких формировали под задачу. Я усмехнулась. — Мило сказано. — Это не мои слова. — Зато ты ими пользуешься. Он ничего не ответил. Я бросила карточку обратно на стол. — Значит, сто процентов — для власти. Частичные — для грязной работы. — Не всегда. — Не защищай их. — Я не защищаю. — Тогда не смягчай. Мой голос ударился о стены и вернулся ко мне чужим эхом. Я заставила себя выдохнуть. В груди было слишком тесно. Ребро ныло. Рана горела. Сердце било слишком быстро, а внутри всё сильнее поднималась холодная, вязкая злость. Не ярость. Ярость ослепляет. Это было другое. Более опасное. Понимание. Меня не просто учили быть сильной. Меня не просто тренировали жёстче, потому что я Рэйвен. Не просто готовили к СВМГ, потому что у семьи были ожидания, а у мира — враги. Меня отобрали. Просчитали. Разложили на проценты. Двадцать пять процентов дивергентности. Семьдесят пять процентов Бесстрашия. Идеальная смесь, чтобы сделать не лидера, а клинок. Не человека, которому доверяют власть. А человека, которого направляют туда, где власть не хочет пачкать руки. Я вышла из комнаты. Киран пошёл за мной. — Лисса. — Не надо. — Ты должна понять… Я резко остановилась. — Я никому ничего не должна. Он замолчал. Хорошо. Пусть запомнит. Мы прошли ещё один коридор и вышли в небольшой зал с разбитым стеклянным куполом. Когда-то здесь, наверное, был пост наблюдения. На стенах висели старые мониторы, большинство не работало, но несколько всё ещё мигали синим. Под потолком шли толстые кабели. У дальней стены стоял пульт управления, переделанный изгоями: новые провода поверх старых панелей, ручные переключатели, дополнительные аккумуляторные блоки. И возле пульта стояла Меган. Она будто ждала нас. Спокойная. Прямая. Слишком уверенная для человека, чья база только что начала орать тревогой. Рядом с ней были двое вооружённых изгоев. Они напряглись, когда увидели меня, но Меган даже не подняла руку. Только посмотрела на кровь на моих пальцах, на резак в моей руке, на лицо Кирана. — Ты нашла архив, — сказала она. Я улыбнулась. — Надо же. Какая неожиданность. Киран прошёл мимо меня. — Мама… — Молчи, — сказала я. Он остановился. Меган перевела взгляд на меня. — Ты злишься. — Нет. Я в восторге. Обожаю, когда меня сажают в комнату рядом с люком, оставляют инструмент для вскрытия и ждут, пока я сама полезу в нужную сторону. Один из охранников нахмурился. Меган осталась спокойной. — Ты бы не поверила мне. — Поэтому решила манипулировать. — Поэтому решила дать тебе выбор. Я рассмеялась. — Выбор? Вы с СООТ, кажется, учились по одним учебникам. Они тоже называли выбором то, что заранее рассчитали. В глазах Меган что-то изменилось. Не злость. Боль. Может быть. Или хорошо сыгранная её копия. — Я не СООТ. — Конечно. СООТ ломал меня в белых комнатах. Вы просто положили мне под ноги дорожку к архиву и назвали это свободой. — Я хотела, чтобы ты увидела сама. — Нет, — я шагнула к ней ближе. — Ты хотела, чтобы я увидела именно то, что нужно тебе. Охранники чуть подняли оружие. Я даже не посмотрела на них. — Опустите, — сказала Меган. — Она вооружена, — возразил один. — Она всегда вооружена. Даже без резака. Я усмехнулась. Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Она была похожа на человека, который умеет ждать. Не минуты. Не часы. Годы. Такие люди опаснее солдат. Солдаты бьют, когда видят цель. А такие, как Меган, выращивают момент, в котором цель сама подходит под удар. — Он был здесь? — спросила я.— Тот, кого я убила. Меган поняла сразу. — Да. Слова были короткими, но от них в животе стало холодно. — Ты знала его? — Он спас мне жизнь. Я сжала резак. — Прекрасно. — Он не был святым, Лисса. Никто из нас не был. Он работал на СООТ. Контролировал объекты. Подписывал отчёты. Слишком долго закрывал глаза, потому что так было безопаснее. Но когда приказали уничтожить лаборатории и стереть всех, кто мог помнить программу, он впервые не подчинился. — И стал героем? — Нет. Стал человеком, который слишком поздно понял, что служил чудовищам. Эти слова не должны были задеть. Но задели. Потому что я слишком хорошо знала, как звучит запоздалое понимание. Оно звучит как предсмертный голос человека, которого ты уже убила. “У тебя и у твоего отца кровь на руках.” Я тогда решила, что он хочет меня ранить. Теперь понимала: он просто сказал правду слишком поздно. Я ненавидела позднюю правду. Она не возвращает мёртвых. Она только делает живых виноватыми. — Почему он не уничтожил базу? — спросила я. Меган подошла к пульту и положила ладонь на край панели. — Потому что здесь был не просто архив. Здесь были ключи. Списки. Протоколы. Данные детей, которых СООТ забрал и переписал. Координаты других объектов. Подтверждения приказов. Подписи кураторов. — Моего отца. — В том числе. Я посмотрела на неё. — Ты хочешь, чтобы я убила его. Меган не отвела взгляда. — Я хочу, чтобы ты остановила его. — Не играй словами. — Иногда это одно и то же. Киран тихо произнёс: — Мама. Меган не повернулась к нему. — Она должна понимать. — Я понимаю, — сказала я. — Ты хочешь сделать из меня знамя. Дочь Дерека Рэйвена, сломанная собственной семьёй, нашедшая правду и вставшая против СООТ. Очень красивая картинка. Изгои будут плакать, Бесстрашные — злиться, остальные фракции — сомневаться. Ты получишь лицо для своей войны. Меган молчала. И это было ответом. Я кивнула. — Спасибо. Наконец-то честно. — Честность редко бывает приятной. — Зато полезной. Сирена внезапно сменила тон. Не тот низкий вой, который сопровождал блокировку архива. Новый звук был короче, резче. Он шёл сериями по три сигнала, затем обрывался и повторялся снова. Охранники переглянулись. Киран напрягся. Меган резко повернулась к мониторам. — Что это? — спросила я. На одном из экранов появилась старая карта внешнего кольца. Линии мигали, часть секторов была затемнена. На краю схемы вспыхнули три красные точки. Потом ещё две. Потом одна отдельно от остальных. Система выдала сухую надпись: ВНЕШНЕЕ ДВИЖЕНИЕ. КОРДОН 7-А. НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЕ ТЕПЛОВЫЕ СЛЕДЫ. Я посмотрела на экран. — Ваши? — Нет, — сказала Меган. Киран подошёл ближе. — Один идёт первым. Дальше группа. Ещё дальше — наблюдатели. — СООТ? — спросил охранник. — Возможно, — ответила Меган. Я смотрела на одиночную точку. Она двигалась не так, как остальные. Не медленно. Не осторожно. Уверенно. Будто человек не искал дорогу, а заставлял её появляться под ногами. Глупая мысль ударила в грудь. Нет. Я сжала пальцы так сильно, что резак больно впился в ладонь. — Кто это? — спросила Меган, наблюдая за моим лицом. Я медленно повернулась к ней. — Не знаю. Это была правда. Почти. Одиночная точка исчезла с экрана. Потом появилась снова — уже ближе. Киран выругался. — Он ушёл из зоны обзора и снова появился у старой эстакады. Кто бы это ни был, он заметил наблюдение. Меган резко выдохнула. — Поднимайте северный сектор. Детей — в нижние убежища. Медиков — к третьему шлюзу. Никто не стреляет без моей команды. — Если это СООТ? — спросил охранник. — Тогда выстрелите один раз и больше не успеете. Он побледнел.Умный вывод. Я подошла к пульту. — Где выход к внешнему кольцу? Меган посмотрела на меня. — Ты едва стоишь. — Сегодня все решили сообщать мне новости о моём состоянии? — Лисса. — Где выход? — Ты не выйдешь туда. Я медленно улыбнулась. — Все вы так уверенно говорите это слово. — Какое? — “Не”. Киран встал между мной и картой. — Если снаружи СООТ, они пришли не разговаривать. Тебя убьют сразу. — Если это не СООТ, они могут умереть из-за вас. Меган прищурилась. — Из-за нас? — Вы живёте внутри старой лаборатории, которую СООТ хочет стереть. Вы держите архивы, которые могут разрушить их власть. Вы похитили меня, или спасли, называйте как хотите. Теперь снаружи движение. Один след впереди, группа позади, наблюдатели дальше. Это не случайность. И пока вы спорите, кто кого использует, кто-то идёт прямо в ловушку. — Ты думаешь, это Эрик. Киран сказал это тихо. Слишком тихо. Я посмотрела на него. — Я думаю, что люди редко идут на смерть ради тех, в кого не верят. Он ничего не ответил. Меган смотрела на меня так, будто наконец увидела не архивный объект, не дочь Дерека, не возможное знамя. А человека, который может разрушить её план просто потому, что выберет не ту сторону, которую от него ждут. — Ты не сможешь его спасти, если умрёшь в первом же коридоре, — сказала она. — А ты не сможешь использовать меня, если я уйду. — Я могу приказать тебя остановить. Я шагнула ближе. Медленно. Так, чтобы охранники успели понять, что даже раненая я всё ещё успею забрать кого-то с собой. — Попробуй. Киран резко встал сбоку. — Хватит. Я не отвела взгляда от Меган. — Убери сына. — Он сам решает, где стоять. — Тогда он сам решит, насколько сильно ему больно падать. Киран тихо усмехнулся. — Ты отвратительно ведёшь переговоры. — Зато быстро. На экране снова мигнула карта. Одиночная точка исчезла. Группа позади остановилась. Наблюдатели начали смещаться. Меган нахмурилась. — Они меняют построение. Киран посмотрел внимательнее. — Нет. Не они. — Что? — Старая система активировала внешний контур. На карте вдоль кордона загорелись тонкие красные линии. Один за другим. Сектора просыпались. Не изгои. Не СООТ. Лаборатория. Мёртвый объект, который оказался не таким уж мёртвым. Из динамика раздался механический голос, хриплый от помех: ПРОТОКОЛ ЗАЧИСТКИ. ВНЕШНИЙ КОНТУР АКТИВИРОВАН. НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ПРИБЛИЖЕНИЕ. ОБЪЕКТЫ ПОДЛЕЖАТ НЕЙТРАЛИЗАЦИИ. Я медленно повернулась к Меган. — Вы точно контролируете свою базу? Она не ответила. И этого хватило. Я схватила со стола старую карту внешнего сектора и сунула её за пояс. — Где ближайший ручной узел отключения? — Лисса, нет, — сказал Киран. — Где? Меган смотрела на экран. Красные линии ползли всё дальше, отрезая внешние маршруты. — Башня связи, — наконец сказала она. — Старый пункт управления внешним контуром. Через северный технический переход. — Покажи. — Ты не успеешь. Я улыбнулась. — Вы все повторяетесь. Киран шагнул ко мне. — Я пойду с тобой. — Нет. — Это не вопрос. Я посмотрела на него почти с интересом. — Украл мою фразу? — Она хорошая. — Ты будешь мешать. — Зато знаю дорогу. Меган резко сказала: — Киран. Он повернулся к ней. — Она права. Если внешний контур включился, он ударит по всем. По одиночному следу, по группе за ним, по нашим патрулям. Даже если это СООТ, система не будет различать. — Я знаю. — Тогда я иду. Меган несколько секунд смотрела на сына. Так смотрят люди, которые уже однажды теряли слишком многое и всё равно снова вынуждены отпускать. — Северный переход частично обрушен, — сказала она. — Дальше старый лифтовой колодец. После него — башня. Если за пятнадцать минут не отключите контур, я перекрою сектор. — Вместе с нами? — спросила я. Меган посмотрела на меня. — Если придётся. Я почти рассмеялась. — Вот теперь я тебе верю. Она подошла ближе и протянула маленький металлический блок. — Ключ доступа. Он не откроет всё, но даст тебе несколько минут. Я взяла его. — Почему помогаешь? — Потому что если снаружи действительно тот, о ком ты думаешь, он может привести за собой не только смерть. — А что? Меган посмотрела на карту. — Бесстрашных. Я замолчала. На секунду мне стало трудно дышать. Бесстрашные. Не фракция. Не стены. Не правила. Люди. Те, кто могли поверить не приказу, а своим командирам. Те, кто могли выйти за правдой, даже если правда пахла кровью, пылью и изменой. Я спрятала ключ в карман. — Тогда постарайся не застрелить их до того, как они поймут, что пришли не туда. — Постарайся не умереть до того, как сделаешь что-нибудь полезное. — Ты тоже отвратительно ведёшь переговоры. — Учусь у лучших. Киран уже стоял у боковой двери. Я пошла за ним. Рана в боку горела. Ноги подкашивались. В голове шумело. Но внутри было странно тихо. Там, за внешним кольцом, кто-то шёл к объекту 7-А. Возможно, СООТ. Возможно, Фор. Возможно, Эрик. Я не знала. Но впервые за долгое время мне было недостаточно просто выжить. Я хотела добраться первой. До того, кто решил, что может прийти за мной сквозь пустошь и не умереть по дороге. Северный переход встретил нас холодом и темнотой. Киран включил фонарь. Луч света упал на старую табличку у стены. ВНЕШНИЙ КОНТУР. РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ. ДОСТУП ОГРАНИЧЕН. Я усмехнулась. — Наконец-то место с нормальным приглашением. Киран посмотрел на меня. — Ты всегда шутишь, когда можешь умереть? — Нет. Я шагнула в темноту. — Только когда собираюсь выжить.