Роковое задание

POV Лисса Северный переход оказался гораздо хуже, чем я ожидала. Впрочем, я уже начинала привыкать к тому, что в этом месте любое “хуже” было только промежуточной стадией перед следующим уровнем отвратительного. Коридор тянулся узкой кишкой между старыми техническими секторами, и каждый метр здесь напоминал, что объект 7-А когда-то строили не как убежище, а как механизм контроля. Стены были слишком толстыми, двери — слишком тяжёлыми, камеры — слишком хорошо спрятанными. Даже спустя годы лаборатория продолжала смотреть на тех, кто оказался внутри неё. Я шла первой, хотя не знала дороги. Это было глупо, но идти за Кираном мне не хотелось ещё сильнее. После архива, после белой комнаты, после папок с детьми и собственного номера М-17 доверие казалось роскошью, которую могли позволить себе только люди, не видевшие, как их жизнь разложили на проценты и протоколы. Киран держался рядом, но не пытался меня опередить. Он уже понял, что сейчас любое лишнее движение в мою сторону может закончиться плохо. Для него — болезненно. Для меня — утомительно, но всё же приятно. Сирена над головой сменила тон. Низкий протяжный вой превратился в короткие резкие сигналы, повторяющиеся через равные промежутки. Старая система не просто проснулась. Она начала действовать. — Нам нужно добраться до пункта ручного управления до того, как внешний контур полностью закроет сектор, — сказал Киран, освещая фонарём очередную развилку. — Если блокировка завершится, снаружи не останется ни одного безопасного прохода. — Ты говоришь так, будто сейчас они безопасны, — ответила я. — Пока что это место пытается убить всех, кто приблизился к нему без приглашения. — Именно поэтому я и говорю, что надо идти быстрее. Внешний контур не различает людей Меган, СООТ, Бесстрашных или тебя. Для него все, кто не внесён в действующий протокол, являются угрозой. Я посмотрела на него через плечо. — А я, судя по всему, до сих пор внесена в протокол. Просто не как человек. Киран не ответил сразу. Вующий протокол, являются угрозой. Я посмотрела на него через плечо. — А я, судя по всему, до сих его молчании не было возражения, и это раздражало сильнее, чем попытка спорить. — Система могла распознать тебя по старым данным, — наконец сказал он. — Это не значит, что она контролирует тебя. — Нет, Киран. Это значит, что даже мёртвая лаборатория помнит меня как объект. Очень трогательная верность традициям СООТ. Он сжал челюсть, но промолчал. Мы свернули в правый проход. Пол под ногами стал металлическим, и каждый шаг отдавался глухим звоном. Впереди виднелась старая дверь с табличкой, на которой ещё можно было разобрать потемневшие буквы: “Внешний контур. Ручное управление. Доступ ограничен”. Я усмехнулась, потому что после всего увиденного предупреждение “доступ ограничен” выглядело почти вежливым приглашением. Киран приложил к панели свой ключ, но экран только мигнул красным. Тогда я достала металлический блок, который дала Меган. Панель несколько секунд сопротивлялась, щёлкала, выдавала предупреждения о нарушении протокола, но потом всё-таки сменила цвет на жёлтый. Дверь открылась с протяжным скрежетом. За ней находился пункт управления. Круглая комната без нормальных углов. СООТ умел проектировать пространства так, чтобы в них было неприятно даже стоять. В центре располагался пульт, вокруг — полукольцо старых экранов. Часть мониторов показывала помехи, часть — карту внешнего кольца, тепловые следы и активные секторы периметра. Красные линии медленно расползались по схеме, отрезая один маршрут за другим. Я подошла ближе. На карте была одна одиночная отметка впереди, группа из четырёх чуть дальше и ещё несколько сигналов с востока. Те, что шли восточным маршрутом, двигались слишком ровно, с одинаковыми интервалами, как хорошо обученная ликвидационная группа. — Один впереди, четверо позади, ещё шестеро идут восточным обходом, — сказал Киран. — Меган была права. Система не различает их, но эти шестеро двигаются так, будто знают, куда идут. — Потому что они не ищут вход, — сказала я. — Они идут убивать. — Ты не можешь знать наверняка. Я посмотрела на него. — Могу. Я сама достаточно долго ходила именно так. Он хотел ответить, но передумал. Умный выбор. Я перевела взгляд на одиночную отметку. Она двигалась иначе. Не осторожно, но и не беспорядочно. Человек не метался между укрытиями, не искал безопасный путь наугад, а будто проверял систему на прочность. Подходил ближе, отходил, заставлял внешний контур реагировать и тем самым выдавать свои слабые места. Слишком уверенно. Слишком нагло. Слишком похоже на него. Я не позволила себе додумать эту мысль до конца. Если снаружи действительно был Эрик, значит, он шёл туда, где его уже ждали. Если это был не он, тогда я просто тратила время на глупые надежды. Оба варианта раздражали одинаково. — Как отключить контур? — спросила я. Киран уже работал с панелью. Его пальцы быстро скользили по старой клавиатуре, но система отвечала отказами. — Нужен код куратора. Аварийный ключ Меган открыл нам доступ к интерфейсу, но не к протоколу зачистки. Можно попытаться обойти проверку через старый сервисный канал, но это займёт время. На карте одиночная точка резко сместилась в сторону. Внешние турели открыли огонь. Я не слышала выстрелов напрямую, только глухие удары, проходящие через стены, но на экране всё было видно слишком хорошо: линии прицеливания, сектора поражения, красные вспышки срабатывания. — Времени нет, — сказала я. — Я это понимаю, но система не откроется только потому, что ты на неё злишься. — Жаль. На людей иногда работает. Киран бросил на меня короткий взгляд. — На людей рядом с тобой работает не злость, а страх получить ножом. — Значит, способ эффективный. Он снова повернулся к панели, но я уже понимала, что обычный взлом не успеет. Система хотела куратора. И я слишком хорошо знала, кто был куратором многих протоколов этой лаборатории. Я отодвинула Кирана плечом и встала перед экраном. — Что ты делаешь? — спросил он. — Проверяю, насколько мой отец любил красивые символы. Я ввела первую комбинацию: дату основания СООТ. Отказ. Затем номер московского округа. Отказ. Год, когда род Рэйвен впервые занял место в Совете. Снова отказ. Система каждый раз отвечала сухо и почти презрительно, будто и после смерти продолжала быть похожей на тех, кто её создал. Потом я поняла. Отец никогда не выбрал бы просто дату. Даты меняются, люди ошибаются, архивы горят. Он выбрал бы фразу, которую считал вечной. То, что вбивали мне с детства вместо колыбельной. Я ввела кодовую фразу в старой форме, без пробелов. FRAKTSIYAVYSHEKROVI Экран завис. Киран перестал дышать. Через несколько секунд панель стала жёлтой. КОД ПРИНЯТ. ДОСТУП ОГРАНИЧЕН. ТРЕБУЕТСЯ БИОМЕТРИЧЕСКОЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ КУРАТОРСКОЙ ЛИНИИ. Киран резко повернулся ко мне. — Нет. Если ты используешь кровь, система может передать сигнал в СООТ. — Она уже назвала меня М-17, Киран. Думаю, наши отношения с конфиденциальностью закончились раньше, чем ты успел начать волноваться. — Лисса, это не просто риск. Если сигнал уйдёт Дереку, он поймёт, что ты жива и находишься здесь. — Он и так собирался меня ликвидировать. Теперь хотя бы будет делать это с полной уверенностью. Я достала нож и провела лезвием по ладони. Боль была резкой и чистой. Она помогла сосредоточиться. Я прижала окровавленную ладонь к сканеру, и старая система несколько секунд изучала меня с мерзкой тщательностью, словно опять решала, годна ли я к использованию. БИОМЕТРИЯ: РЭЙВЕН. СОВПАДЕНИЕ ЛИНИИ: 51%. ВРЕМЕННОЕ РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ПРЕДОСТАВЛЕНО. Я усмехнулась. — Даже железо решило напомнить, что я недостаточно идеальна для этой семьи. Киран посмотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Хорошо. Мне сейчас не нужны были слова. Мне нужна была карта. Я открыла управление внешним контуром. Полностью отключить систему было нельзя: если погасить все сектора, восточная группа войдёт внутрь вместе с остальными. Если открыть только путь одиночному следу, четверо позади останутся под огнём. Если открыть проход группе, одиночная отметка попадёт в ловушку между двумя турелями. — Ты не сможешь спасти всех, — тихо сказал Киран. — Это фраза людей, которые заранее выбирают, кем пожертвовать. — Иногда иначе нельзя. — Иногда люди просто слишком рано сдаются. Я увеличила восточный сектор и открыла фильтр сигналов. У шестерых были временные метки СООТ. Вот почему они двигались так спокойно. Старая система распознавала их как своих, пока все остальные считались угрозой. Я переназначила их метки в ложные. Киран понял, что я делаю, и побледнел. — Если ты это подтвердить, контур ударит по ним как по приоритетной угрозе. — Они пришли не разговаривать. — Мы не знаем всех обстоятельств. — Я знаю достаточно обстоятельств, чтобы не позволить им добраться до тех, кто снаружи. Я нажала подтверждение. Восточный сектор вспыхнул красным. На карте шесть точек резко остановились, строй сломался, и через несколько секунд две отметки исчезли. Остальные начали хаотично смещаться, пытаясь выйти из зоны поражения. Я не моргнула. Не потому что мне было всё равно, а потому что потом будет время думать о том, что именно я только что сделала. Сейчас такого времени не было. Следующим движением я открыла западный коридор для одиночного следа, северный — для группы из четырёх, а между ними активировала помеховый купол, чтобы связь СООТ хотя бы на несколько минут стала бесполезной. Система подчинилась неохотно, будто сопротивлялась каждому моему решению. Затем на экране вспыхнуло новое сообщение. РУЧНОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО ЗАРЕГИСТРИРОВАНО. ПЕРЕДАЧА КУРАТОРУ Д. РЭЙВЕНУ... — Нет, — сказала я и бросилась к каналу связи. Киран оказался рядом. — Можно остановить передачу? Я уже пыталась. Пакет был маленьким, старым, сшитым так, чтобы уходить напрямую через башню связи при любой попытке вмешательства объекта с биометрией Рэйвен. Это был не полноценный отчёт, но его было достаточно, чтобы сообщить самое важное: объект М-17 жив, находится в 7-А и получил доступ к ручному управлению. Передача завершилась быстрее, чем я успела её оборвать. СИГНАЛ ПЕРЕДАН. Я медленно убрала руку от панели. — Теперь он придёт сам. Киран смотрел на экран. — Дерек? — Мой отец не любит, когда его собственные инструменты начинают открывать двери без разрешения. Я открыла последнюю блокировку западного сектора. На карте одиночная отметка исчезла с внешнего периметра и появилась уже внутри объекта. Он вошёл. Я не знала точно, кто это. Не могла знать. Но сердце всё равно ударило так, будто уже приняло решение за меня. — Нам нужно уходить, — сказал Киран. — Управление вернётся системе через несколько секунд. — Тогда не стой. Мы выбежали из пункта управления за мгновение до того, как дверь за нами закрылась. Позади снова загудели механизмы, и я поняла: теперь объект будет пытаться исправить то, что я изменила.

***

POV Эрик Внешний контур открылся слишком внезапно. Турели, которые ещё секунду назад резали бетон вокруг меня, замолчали, будто кто-то дёрнул их за поводок. Красный свет над западным сектором сменился жёлтым, и в стене открылся узкий технический проход. Не широкий вход, не гостеприимная дверь, а щель, рассчитанная на одного человека, которому либо очень нужно внутрь, либо очень не хватает инстинкта самосохранения. Я подходил по обоим пунктам. На панели у входа мигала повреждённая строка: РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ — ОБЪЕКТ М-17 Я остановился всего на секунду, но этого хватило, чтобы запомнить номер. М-17. В старых системах СООТ всё называлось номерами: сектора, уровни, протоколы, объекты, люди. Особенно люди. У них был отвратительный талант превращать живое в удобную строку отчёта, чтобы потом легче было отдавать приказы, подписывать ликвидации и делать вид, что никто не убивает человека, а просто закрывает проблему. Но сейчас этот номер был связан с ручным управлением. Кто-то внутри вмешался в работу внешнего контура. Кто-то открыл западный проход, развернул систему против восточной группы и дал мне несколько секунд, чтобы войти. Это мог быть кто угодно, кто-то из старых сотрудников этой проклятой лаборатории. Но я слишком хорошо знал одну упрямую девчонку, которая даже раненая, загнанная в угол и объявленная предателем скорее полезет ломать чужую систему, чем будет сидеть и ждать, пока её спасут. Я усмехнулся, хотя кровь с рассечённой скулы уже стекала к подбородку. — Только не говори, что это ты, Рэйвен. Проход начал закрываться, и я нырнул внутрь, едва успев проскочить между бетонными створками. За спиной стена с тяжёлым ударом сомкнулась, отрезая пустошь, стрельбу и всех, кто ещё надеялся задержать меня снаружи. Внутри объект оказался тише, чем должен был быть. Не безопаснее — именно тише. Где-то глубоко работали старые вентиляторы, в стенах щёлкали реле, по потолку пробегали красные полосы аварийного света. Коридор вёл вниз, но на каждой развилке система пыталась подсунуть мне удобный маршрут, отмеченный жёлтыми стрелками. Удобные маршруты редко ведут туда, куда мне нужно. Я выбрал боковой технический проход, где свет почти не работал, а пол был покрыт пылью и свежими следами. Часть следов принадлежала изгоям, часть — людям в тяжёлой обуви, но один отпечаток отличался. Неровный шаг, перенос веса, след крови на краю металлической плитки. Лисса была здесь. Я пошёл быстрее, уже не скрываясь так тщательно, как раньше. Осторожность хороша до тех пор, пока не начинает стоить времени. А время сейчас было единственной вещью, которую я не мог вернуть силой. Проход вывел меня на верхнюю техническую галерею. Подо мной располагался нижний сектор: длинный коридор, несколько шлюзов, трубы, кабели и группа людей, быстро двигавшихся к серверному блоку. Двое изгоев несли оборудование. Киран шёл сбоку. Ещё один боец прикрывал тыл. И среди них была она. Я понял это сразу, ещё до того как смог разглядеть лицо. Лисса двигалась медленнее остальных, но всё равно держалась. На боку темнела кровь, одна рука была перебинтована плохо и наскоро, волосы выбились из хвоста, а лицо казалось слишком бледным даже в красном аварийном свете. Но она шла. Живая. Злая настолько, что, кажется, сама смерть решила держаться на расстоянии. Я сжал пальцы на металлической решётке галереи. Она была слишком близко, чтобы я мог спокойно стоять сверху и смотреть, как её уводят дальше. И только теперь номер на панели перестал быть просто номером. М-17. Я хотел позвать её. И почти сделал это. Но внизу снова завыла сирена, и тяжёлая дверь начала закрываться между её группой и остальным сектором. Лисса не подняла головы. Она не увидела меня. Она была сосредоточена на проходе впереди, на карте в руке, на людях рядом, на задаче, которую уже успела поставить выше собственного состояния. Она не увидела меня, потому что не ждала, что я уже внутри. И, возможно, потому что не позволяла себе ждать. Я ударил по решётке плечом, потом ещё раз. Металл поддался не сразу. Пока я ломал крепление, нижний шлюз закрылся, и Лисса исчезла за поворотом вместе с Кираном и людьми Меган. Я успел увидеть только, как она, уже почти скрывшись, пошатнулась, но не дала никому себя поддержать. Главное, она жива. А значит, всё остальное стало вопросом времени.

***

POV Лисса Мы спускались к серверному блоку через старый внутренний обход. Киран шёл рядом, двое людей Меган двигались впереди, проверяя двери и углы. Где-то над нами гремели турели, иногда по стенам проходила вибрация от взрывов, а система продолжала выкрикивать предупреждения так, будто её всё ещё кто-то собирался слушать. Я старалась не думать о тепловых следах на карте. Один впереди. Четверо позади. Шестеро с востока. Я открыла проходы, но это не означало, что кто-то из них выживет. Это означало только, что я дала шанс. Шанс — неприятная вещь. Он выглядит как надежда, но на самом деле просто перекладывает ответственность на того, кто должен успеть им воспользоваться. — Ты думаешь, это был он? — спросил Киран. Я не сразу ответила. — Я думаю, что если кто-то из Бесстрашных мог пройти через внешний контур, заметить наблюдение, не умереть под турелями и всё равно продолжить путь, то список кандидатов становится оскорбительно коротким. — Эрик Колтер. — Я не называла имени. — Но подумала. Я бросила на него взгляд. — Ты слишком много слушаешь. — Раньше ты жаловалась, что я слишком много скрываю. — Я многогранна. Киран чуть усмехнулся, но улыбка быстро исчезла. — Если он действительно внутри, ты не сможешь долго избегать встречи. — Мне не нужно долго. Мне нужно достаточно. — Для чего? Я остановилась у очередной двери. — Чтобы вынести архивное ядро раньше, чем СООТ уничтожит объект. Чтобы люди Меган успели вывести детей и раненых. Чтобы те, кто пришёл снаружи, не умерли только потому, что решили поверить не тому приказу. — А ты? — Я в этот список не влезла. Он посмотрел на меня слишком внимательно. — Ты говоришь так, будто уже решила, что можешь не выйти. — Я решила, что если выбирать между мной и правдой, СООТ слишком долго делал ставку на моё послушание. Пора разочаровать семью. Киран хотел ответить, но один из изгоев впереди поднял руку. Серверный блок был за следующей дверью. Она открылась после второго ключа. Изнутри пахнуло холодом — настоящим, искусственным, режущим горло. Ряды серверов уходили в темноту, кабели лежали на полу, как чёрные змеи, а в центре помещения стоял защищённый цилиндрический модуль. Архивное ядро. Вот ради чего один человек когда-то не уничтожил базу. Ради чего Меган годами прятала подземный город. Ради чего СООТ был готов объявить меня предателем, убить Эрика и стереть всех, кто успеет задать неправильный вопрос. Я подошла к панели. На экране вспыхнули запросы доступа. Система всё ещё называла меня объектом М-17, требовала подтверждения статуса и предлагала вернуться в коррекционный блок. От этих строк внутри поднималась тошнота, но вместе с ней пришла злость. Спокойная. Холодная. Почти полезная. — Открывай крепления, — сказала я Кирану. — Я удержу доступ. — Ты уверена, что выдержишь? — Нет. Поэтому делай быстрее. Он больше не спорил. Пока Киран и люди Меган отключали защитные фиксаторы, я удерживала канал доступа. Система сопротивлялась, пыталась вернуть меня в старый протокол, запрашивала связь с куратором и снова выводила строку: ожидание Д. Рэйвена. Я смотрела на имя отца и впервые не чувствовала привычного внутреннего рывка — того, что раньше заставлял выпрямляться, подчиняться, оправдывать ожидания. Сейчас это было просто имя на экране. Имя человека, который считал, что порядок важнее детей, правда опаснее лжи, а дочь можно превратить в оружие, если достаточно красиво назвать это долгом. Я открыла системный раздел и нашла привязку объекта. М-17. Статус: активный. Линия контроля: Рэйвен. Я могла просто оставить всё как есть. Вынести ядро, уйти, пережить этот день, а потом когда-нибудь разобраться со всем остальным. Но “когда-нибудь” слишком часто означает “никогда”. Я ввела команду удаления привязки. Киран заметил изменение на боковом экране. — Лисса, что ты делаешь? — Разрываю поводок. — Это может повредить доступ. — Значит, будем считать, что я очень мотивирована успеть раньше. Система выдала предупреждение о необратимом нарушении протокола. Я подтвердила. Экран стал красным, свет в серверной погас на несколько секунд, потом включилось аварийное освещение. Внутри объекта что-то заскрежетало, словно старая лаборатория впервые за долгие годы почувствовала боль. Когда экран снова ожил, строки “объект М-17” больше не было. На её месте мигало: идентификация невозможна. Протокол повреждён. Я не почувствовала радости. Свобода, оказывается, не всегда приходит как взрыв. Иногда она приходит как пустота на месте старой боли, и ты ещё не знаешь, чем эту пустоту заполнить. — Ядро освобождено! — крикнул один из изгоев. Киран вместе со вторым бойцом снял цилиндрический модуль с креплений. Архив оказался тяжёлым, но переносным. Значит, Меган говорила правду: они давно готовились к моменту, когда придётся бежать. Мы вышли из серверной как раз в тот момент, когда по коридору прошёл новый сигнал. Голос в динамиках изменился. Он перестал быть механическим. — Объект 7-А, говорит Дерек Рэйвен. Я остановилась. Мир вокруг будто сжался до одного звука. Голоса моего отца. — Всем группам СООТ и союзным подразделениям приказано прекратить самостоятельные действия и перейти к протоколу полной зачистки. Архивные носители объекта 7-А подлежат изъятию или уничтожению. Мелисса Рэйвен объявлена носителем критической угрозы и должна быть изолирована. При сопротивлении допускается ликвидация. Киран медленно повернулся ко мне. Я не двигалась. Дерек сделал паузу. Короткую, почти личную. Так он всегда делал перед тем, как сказать что-то, что должно было звучать не как приказ, а как неизбежность. — Лисса, если ты слышишь меня, не усложняй ситуацию. Ты уже сделала достаточно ошибок. Я подняла голову к динамику. Раньше этот голос мог остановить меня. Одного его тона хватало, чтобы я вспомнила стойку, приказ, долг, фамилию, которую надо оправдать. Теперь он звучал иначе. Не сильнее. Не страшнее. — Поздно, папа, — сказала я тихо. — Ты сам научил меня доводить задание до конца. Киран услышал. Один из изгоев тоже. Никто ничего не сказал. И правильно. Слова всё равно ничего бы уже не изменили.

***

POV Эрик Голос Дерека Рэйвена разнёсся по коридорам так спокойно, будто он не отдавал приказ убить собственную дочь, а объявлял расписание очередного заседания. Я стоял на техническом уровне, окружённый телами тех, кто оказался недостаточно умён, чтобы не вставать у меня на пути, и слушал. “Мелисса Рэйвен объявлена носителем критической угрозы.” Вот как это у них теперь называлось. Не дочь. Не командир. Не человек, который вернулся из ада с правдой в руках. Угроза. Я медленно вытер кровь со скулы тыльной стороной ладони и посмотрел туда, где закрылись нижние двери. Лисса ушла дальше. Не увидела меня. Не знала, что я был на расстоянии нескольких уровней, достаточно близко, чтобы увидеть её живой, и достаточно далеко, чтобы не успеть. Это было почти смешно. Почти. Сбоку открылась дверь, и из северного прохода вышли Фор, Трис, Кристина и Уилл. Пыльные и с оружием наготове. Они выглядели так, будто уже успели понять: Макс отправил их не спасать, а привести сюда тех, кто должен будет убить. Фор первым оценил коридор, тела, кровь на панели и моё лицо. — Ты видел её? Я посмотрел на закрытый нижний сектор. — Да. Трис сделала шаг вперёд. — Она жива? — Жива. Кристина закрыла глаза и выдохнула так, будто до этого держалась только на упрямстве. Уилл тихо спросил: — Она тебя видела? Я посмотрел на него. — Нет. Фор понял быстрее остальных. — Она ушла дальше. — Её ведут к архивам или к эвакуационному маршруту, — сказал я. — И, судя по тому, что Дерек только что начал говорить лично, времени у нас меньше, чем хотелось бы. Трис сжала нож. — Тогда надо идти за ней. — Пойдём, — ответил я. — Но не туда, куда нас ведёт система. Фор посмотрел на меня внимательнее. — Ты знаешь другой путь? — Я знаю, что если стрелки горят слишком любезно, значит, кто-то хочет, чтобы мы пришли в удобное место. Кристина усмехнулась. — Невероятно, но в этом я с тобой согласна. — Постарайся не привыкать. У нас у обоих может испортиться репутация. Фор шагнул ближе. — Макс хотел, чтобы мы нашли тебя, а потом вывели его к Лиссе. Он приказал мне проследить, но не вмешиваться. На нас были маяки. Я медленно повернул голову. — И ты только сейчас решил поделиться? — Мы нашли их уже после выхода. Уничтожили. Но это значит, что он мог успеть передать маршрут СООТ или своим людям. — Макс всегда был крысой с амбициями. — Сейчас он опаснее, чем просто крыса. — Крысы с амбициями всегда опасны. Они начинают верить, что заслуживают трон. Где-то ниже прогремел взрыв. Пол дрогнул, с потолка посыпалась пыль. Свет мигнул, и на несколько секунд коридор погрузился в красную темноту. Я посмотрел на закрытый сектор. Лисса была жива и ушла дальше. — Нам нужно добраться до транспортного шлюза, — сказал Фор. — Тогда идём туда, — ответил я. Трис посмотрела на меня. — А если мы опоздаем? Я улыбнулся. — Тогда я стану ещё неприятнее. Кристина тихо сказала Уиллу: — Мне кажется, это уже угроза мирового уровня. Уилл кивнул. — Согласен. Но сейчас она работает в нашу пользу. Я прошёл вперёд, и остальные пошли следом. Дерек Рэйвен хотел зачистку. Макс хотел власть. СООТ хотел зарыть свое грязное белье. А я хотел Лиссу. Из всех целей, мне казалось, моя была самой простой и, в тоже время, самой опасной.

***

POV Лисса Мы вынесли архивное ядро к транспортному коридору, когда объект начал рушиться уже всерьёз. Не красиво, как в старых историях о падении крепостей. Не одним огромным взрывом. Он умирал тяжело, по частям. Где-то сыпались перекрытия, где-то захлопывались шлюзы, где-то вспыхивали старые линии питания. Система пыталась одновременно уничтожить нарушителей, сохранить архивы, выполнить приказ Дерека и вернуть контроль над протоколами, которые я только что сломала. Даже у мёртвых машин, оказывается, бывает истерика. Люди Меган двигались организованно. Дети шли в центре, раненых поддерживали медики, бойцы держали периметр. Архивное ядро поместили в бронированный контейнер и передали двум самым крепким изгоям. Меган встретила нас у шлюза. На её лице впервые за всё время не было полного контроля. Это почти делало её человеком. — Дерек передал приказ на все внешние группы, — сказала она. — Если мы не уйдём сейчас, он закроет район и начнёт зачистку с поверхности. — Значит, уходим, — ответила я. — Ты идёшь с нами. Я посмотрела на неё. — Это снова приказ? — Нет. Это констатация того, что если ты останешься, архивы всё равно не спасут правду. Им нужен живой свидетель с доступом Рэйвен. И, как бы тебе ни хотелось спорить, сейчас это ты. Я хотела возразить, но не нашла достаточно удобной лжи. Киран стоял рядом, всё ещё держа оружие, и смотрел на меня так, будто ожидал, что я сейчас развернусь и побегу обратно в горящий объект. Возможно, он был не так уж неправ. — Снаружи кто-то был, — сказала я. Меган не стала делать вид, что не понимает, о чём речь. Она бросила взгляд на ближайший экран, где старая карта объекта мигала красными и жёлтыми секторами. — Одиночный след вошёл внутрь. Группа из четырёх тоже. Северный сектор пока открыт, но ненадолго. — Они могут выбраться? — Если перестанут идти за тобой и начнут искать выход. Я закрыла глаза на секунду. Если это действительно Эрик, он не перестанет. Он не из тех, кто останавливается только потому, что путь стал опасным. Скорее наоборот: чем больше вокруг закрытых дверей, тем сильнее ему хочется выбить именно ту, которую перед ним заперли. А вот кто были остальные четверо, я не знала. Возможно, Бесстрашные, которых отправили за ним. Возможно, люди Макса. Возможно, те, кто должен был не спасти, а привести следом СООТ. Я подумала о том, чтобы оставить подсказку. Маленькую. Такую, которую понял бы Эрик или хотя бы кто-то из Бесстрашных. Но если это не он, если внутри уже были ликвидаторы, любая подсказка могла привести их не к выходу, а к нам. Меган покачала головой, будто прочитала мои мысли. — Если я открою ему путь к транспортному шлюзу, за ним придут люди СООТ. Ты сама это понимаешь. — Если не откроешь, там может быть Эрик, и он умрёт внутри. — Если открою неправильно, он всё равно умрёт. Только вместе с теми, кого мы сейчас пытаемся вывести. Я посмотрела на неё. В этот момент мне хотелось ненавидеть её за холодность, но хуже всего было то, что она говорила не из трусости. Она считала людей, маршруты, риски, секунды. Так же, как это делал бы любой командир, если бы на кону были не только чужие жизни, но и вся его война. — Тогда открой не путь ко мне, — сказала я. — Открой путь наружу. Меган прищурилась. — Ты хочешь спасти его и одновременно не дать ему тебя найти. — Я хочу, чтобы человек, который вошёл в этот проклятый объект, получил шанс выбраться. Если это Эрик, он всё равно пойдёт дальше, даже если ты нарисуешь ему на стене слово “выход” кровью и добавишь стрелку. Но шанс — это лучше, чем могила под бетонной плитой. — А если это не он? — Тогда мы не приведём врага к транспортному шлюзу. Мы выведем его на северную насыпь, подальше от основного маршрута эвакуации. Если это Бесстрашные, они поймут, что им дали не ловушку, а коридор для отхода. Если это люди СООТ, они потеряют время. Меган молчала. Я шагнула ближе, хотя тело тут же напомнило, что такие жесты сейчас даются мне слишком дорого. — Ты ведь хотела, чтобы Бесстрашные пришли за правдой. Поздравляю, Меган. Кажется, они пришли. Теперь решай, ты действительно готова принимать союзников или тебе нужны только удобные символы, которые красиво смотрятся в речах, но не требуют открывать им двери. Она смотрела на меня несколько секунд. В её лице не было ни обиды, ни раздражения. Только расчёт. И, может быть, тень уважения, которую она тут же спрятала. Потом Меган резко повернулась к одному из бойцов. — Откройте второй сбросной тоннель. Не главный. Старый, тот, что выходит к северной насыпи. Доступ — коротким окном, без связи с транспортным шлюзом. Как только тепловые следы пройдут сектор, закрыть его вручную. — Там нестабильные опоры, — возразил боец. — Если объект продолжит рушиться, проход может завалить. — Здесь всё нестабильно, — отрезала Меган. — Выполняй. Боец кивнул и бросился к панели. Я медленно выдохнула. — Вот теперь это похоже на выбор. — Не начинай благодарить, — сказала Меган, не глядя на меня. — Не собиралась. Не хочу портить наши отношения. — У нас нет отношений, Лисса. Есть только временное совпадение целей. — Прекрасно. Это даже честнее, чем большинство союзов, которые мне предлагали. В этот момент позади нас ударила взрывная волна. Не прямой взрыв, а тяжёлый глухой толчок, прошедший через стены и пол. Меня бросило плечом на бетон, воздух выбило из лёгких, и на несколько секунд всё вокруг стало белым от пыли. В ушах зазвенело, свет дёрнулся и погас, затем снова вспыхнул красным. Киран оказался рядом почти сразу, но не схватил меня. После всего, что произошло, он наконец начал понимать, что помощь, на которую не дали согласия, слишком похожа на удержание. Он просто встал так, чтобы принять на себя осыпающиеся сверху мелкие камни, и протянул руку, не касаясь. Я поднялась сама. Ноги дрожали так сильно, что это наверняка было видно, но никто не стал комментировать. Видимо, даже у окружающих иногда срабатывал инстинкт самосохранения. — Жива? — спросил Киран. Я вытерла пыль с губ и посмотрела на него. — Разочарована, что это всё ещё предмет обсуждения. Он почти улыбнулся. — Значит, жива. — Значит, уходим, пока эта старая железная могила не решила закрыться вместе с нами. Мы двинулись в транспортный тоннель. Позади объект 7-А продолжал разваливаться, но люди шли вперёд. Архив был у нас. Дерек знал, что я жива. СООТ начинал охоту. Эрик был где-то внутри и, возможно, уже шёл за мной. Он видел меня или нет — я не знала. Я не видела его. И, может быть, это было к лучшему. Потому что если бы увидела, я могла бы не уйти. А сейчас уйти было нужно. Не ради Меган. Не ради изгоев. Не ради красивой войны за правду. Ради того, чтобы однажды посмотреть отцу в глаза и уже не быть его объектом. Я шла вперёд, держась за стену, и впервые за долгое время понимала: я больше не просто пытаюсь выжить. Я уношу с собой причину, по которой СООТ начнёт бояться.