Голос твой всегда со мной, а мое сердце стучит лишь для тебя...

-Ну, здравствуй, племянник,- грустно улыбнулся высокий смуглый мужчина, оглядывая тусклого, как приведение мальчика. Тот поднял на него взгляд бесцветных глаз и кивнул. Когда-то они были серебряные, но сейчас казались такого же цвета, как и у слепых. Мужчина усмехнулся, но в карих глазах промелькнула боль. Прошло уже столько времени, а бедный ребенок все никак не отойдет от травмы. И не столько физической, сколько моральной, причиненной уходом родителей. -Смотри-ка, что я тебе принес, Дайки!- звучным грудным басом обратился мужчина. Подросток громко зашипел и прожег дядю яростным взглядом. Тот виновато опустил взгляд. -Прости. Но… я не думаю, что ЭТО имя тебе подходит,- светлоглазый паренек еле слышно усмехнулся и одними губами прошептал: «Не соглашусь с тобой, дядя»,- мужчина фыркнул и принялся доставать из широкого свертка что-то. Подросток любопытно заглянул ему за плечо, приподнявшись на руках. Дядя же, ему назло, отвернулся и, полностью развернув предмет, сделал пару движений руками и заиграл. Какую-то веселую, яркую мелодию, в которой Нораи узнал любимую детскую песенку. На душе потеплело, а губы впервые за многие годы тронула улыбка. Он потянулся рукой к мужчине, но тот встал и, все, также, не поворачиваясь лицом к племяннику, продолжил играть, словно не замечая его телодвижений. Весь его довольный вид говорил: «Только попроси, только скажи, малыш, и я для тебя переверну целый мир…». Мальчик тихо рассмеялся, заставив дивную мелодию дрогнуть, и беззвучно раскрыл губы, произнося слова. Теперь уже мужчина стоял к нему боком, демонстрируя красивую гитару. Он то подходил ближе, едва не позволяя коснуться инструмента, то, дразня, резво отскакивал прочь. А паренек в ответ недовольно кривил губы. Мелодия кончилась, и взамен ей пришла другая. Красивая, нежная, протяжная. Мужчина вполголоса запел, прикрывая глаза. И в недоумении распахнул глаза, когда другой, более тихий, но такой мягкий и приятный голос запел: «Ты меня ждала на причале, Не смыкая очей ночами. Он увидел тебя, голубка, И забыл о вечности Дьявол! Принял Дьявол мое обличье, Не найдешь и пяти отличий. Он упал пред тобой на колени, Целовал холодные руки…» Нораи продолжал петь, выводя грустную песню тихим, чуть хрипловатым голосом, а мужчина на автомате подыгрывал ему на инструменте, не замечая, как слезы радости бегут по его щекам. Едва мелодия кончилась, он подскочил к племяннику, крепко его обнимая. А паренек тихо смеялся, не обращая внимания на треск в ребрах. Затем отодвинул от себя и, требовательно стреляя вновь наполнившимися жизнью серебряными глазами, твердо произнес: «Гитара. Хочу её». Мужчина радостно закивал и вручил ребенку инструмент. Тот бережно обнял гриф и покачал гитару на коленях, как мать укачивает маленького ребенка. Мужчина усмехнулся и протянул пареньку самоучитель по игре на гитаре и несколько папок нот. Племянник радостно пискнул и обнял родственника. Тот радостно засмеялся и поднял мальчишку на руки, крутя над собой. Но, удостоившись серьёзного взгляда, опустил на кровать и накрыл одеялом. -Дядя, мне уже скоро шестнадцать, а ты все меня на руках таскаешь,- недовольно пробурчал подросток, а мужчина едва не стал лужицей сладкой пасты оттого, что его любимый ребенок наконец-то заговорил. -Ладно, малыш, я пойду,- растрепал длинные светло-серые, отливающие синевой волосы, за что заслужил возмущенное сопение и поднялся,- Не скучай, завтра приду и принесу учебники,- за закрывшейся дверью сдавленно застонали.