Исполняя мечту

      Изуку весело шагал по дорожке, закинув руки за голову и время от времени ероша тёмные кудри на макушке, из-за чего и без того непослушные волосы теперь вообще казались настоящим ураганом. Задорные лучи солнца играли на его веснушчатом лице, вызывая довольный прищур изумрудно-зелёных глаз, которые теперь казались неестественно яркими, а на лице светилась широкая и счастливая улыбка. Цикады оглушительно стрекотали в округе так, как бывает всегда, когда приходился знойный день. Уже несколько дней стояла духота, из-за чего казалось, будто остановился сам воздух, и многие люди не спешили выходить на улицу, а предпочитали отсиживаться в не менее душных помещениях.              Но нашего героя нельзя было заставить остаться дома, да и насиделся в четырёх стенах он и так знатно: целых три дня Инко заставляла его соблюдать постельный режим! И это несмотря на то, что на третий день Изуку уже чувствовал себя живчиком, а скопившаяся энергия рвалась наружу, но выходить на улицу ему не давали под предлогом «а вдруг температура опять поднимется?», так что последний день он пролежал просто «на всякий случай». Доктор за эти три дня приходил ещё пару раз и снова задавал вопросы о самочувствии и заставлял пить таблетки (при этом воспоминании мальчик сморщил нос), а затем снова о чём-то разговаривал с Инко. Кстати говоря, Мидории так и не удалось подслушать ни единого слова из их разговоров, а когда он решился спросить маму о том, что же с ним такое, то та сказала, что он подхватил какой-то вирус, поэтому у него и была температура. Но мальчик чувствовал, что она чего-то не договаривает, это было видно по её глазам, да чего только стоит её первая реакция, когда Изуку тогда проснулся. Мальчик потряс головой и вновь улыбнулся, так как прошлая улыбка как-то незаметно исчезла с лица, и сунул руку в карман, нащупывая конфеты, что перед выходом дала ему мама.              — Фее, гадость! — с отвращением протянул Мидория, держа двумя пальцами сладость за фантик. Похоже, конфета от жары растаяла и теперь скорее представляла собой кучку глины в обёртке. С мыслью, что нужно было съесть все конфеты раньше, мальчик запихнул это нечто обратно в карман, надеясь, что фантики не раскроются. Вообще эти конфеты — довольно странные сладости. Странные, но вкусные, и выкидывать их было жалко, он лучше дома положит их в холодильник.              Изуку вернулся к мыслям о прошедших взаперти днях, из-за чего он не мог начать тренировки. Но он вовсе не сидел без дела всё это время! Мальчик медитировал, стараясь нащупать свой очаг чакры, и в какой-то момент у него это вышло, но радость достижения была перебита осознанием того, что контроль снова на нуле. Нужно было заново разрабатывать каналы чакры, а это занятие долгое и нудное. Впрочем, Изуку не долго сетовал, а просто взялся за дело и принялся восстанавливать свои прежние навыки. Однако, как бы ни хотелось вернуть свои силы, за три дня это сделать было невозможно, так что он пока смог только найти свой немаленький такой очаг. Также он прокручивал у себя в голове воспоминания о приёмах тайдзюцу, что преподавали в академии, но проблема была в том, что в детстве он мало обращал внимания на академические занятия, да и не был он никогда силён в тай. Его стихией скорее были крутые техники и непредсказуемость, а приёмчики придумывались на ходу. Но пока первым шагом Мидории было наладить какой-никакой, но контроль над энергией и выучить простенькие техники типа Хенге и Иллюзионного клона, а затем — ходить по стенам и воде, а уже дальше Теневое клонирование, Расенган и стихийные техники. Было бы замечательно снова освоить Расенсюрикен, но без режима Саннина эта техника очень рискованна, а без контракта с жабами Изуку не был уверен, что сможет научиться сен-чакре. Но попробовать стоит. Мальчик также поставил себе мысленную заметку попытаться как-нибудь попасть на гору Мьёбоку.              Мидория резко остановился от осознания того, что в голове творится такой удивительный порядок. И когда это он вообще успел всё распланировать? И с каких пор он сейчас, вместо того, чтобы наслаждаться прогулкой, думает о таких скучных вещах?              «Я что, превращаюсь в зануду, даттебайо?»              Мальчик снова потряс головой, но на этот раз для того, чтобы сбить аккуратно разложенные по полочкам мысли, вернув их в привычный хаос. Нет, ну в самом деле… Если он станет занудой, то всё его достоинство в виде непредсказуемых, находу спланированных действиях исчезнет, и он превратится в очередного зазнайку. Мидорию аж передёрнуло от таких мыслей.       Он уже хотел отправляться дальше гулять в своём неизвестном направлении, как его взгляд зацепился за знакомую пшеничную макушку, стоящую во главе длинной очереди у ларька с напитками. Позади стояли ещё двое друзей, которые ждали своей очереди для покупки. Изуку уже знал, чем займётся.              — Кац-чан! Ребята! Привет! — Мидория весело заулыбался и начал махать рукой столпившейся у ларька с напитками компании детей, направляясь в их сторону.              Услышав свою кличку, названный обернулся, потягивая сок из трубочки, и посмотрел на мальчика своим вечно задорным и живым взглядом. Красные глаза блестели, словно в них горело яркое пламя или ещё одно солнце, и только раз взглянув на этого мальчика, можно было с уверенностью сказать, что он очень энергичный и живой, словно некая вечно заряженная батарейка, и в будущем он определённо будет бросать все силы для достижения своих целей. Изуку знал, что Бакуго хочет стать таким же крутым героем, как Всемогущий, и Мидория искренне верил, что у него это получится, всячески поддерживая его. Но кое-что изменилось, и теперь такой же целью задался и сам Изуку, так что зеленоволосый уже предвкушал их соперничество. Это должно быть круто! Из Бакуго выйдет отличный соперник! Соревнуясь между собой, они вдвоём смогут достичь больших высот, но в конце (мальчик в этом не сомневался), Героем Номер Один всё же станет именно он, ведь проигрывать — совершенно не в духе Наруто. Но есть кое-что, что тревожит мальчика в Кацуки. С тех пор, как Кац-чан получил такую крутую причуду, в его взгляде всё чаще стали появляться нотки высокомерия и снисходительности, он будто начал чувствовать своё превосходство и уникальность, что, к слову, совершенно не нравится Мидории.              — А, это ты, Изуку. Что-то давно тебя не видел. — после этих слов обернулись и остальные ребята, уже тоже оснащённые напитками, проскользнули по прибывшему равнодушным взглядом и вяло поздоровались, после чего вся компания отошла от очереди, чтобы не мешать другим людям.              — Я болел! — сказал правду мальчик, смущённо улыбнувшись и почесав макушку, но, заметив, как в красных глазах появляется насмешка, поспешил добавить. — Однако сейчас уже полностью здоров! — улыбался Изуку.              — Вот слабак. Умудрился в такую жару заболеть. — а затем гордо выпрямил спину, выпятил вперёд грудь и ткнул в себя большим пальцем свободной руки, самодовольно улыбаясь. — Вот я никогда не болею! — задрал нос светловолосый. — Правда, ребята?              Двое, стоявшие чуть позади Бакуго, энергично закивали, подтверждая слова Кацуки. Последний лишь сильнее растянул самодовольную улыбку. Мидория обиженно засопел, хмуря брови. Он с сожалением вспомнил своё прошлое крепкое и здоровое тело, которому было нипочём не только болезни, но и большинство ранений.              — Но зато… — Изуку начал лихорадочно перебирать в голове варианты ответа на такое унижение, но, поняв, что в голову ничего из того, что могло бы задеть друга, не приходит, выпалил первую пришедшую мысль. —  Зато теперь я стал крепче!              «Жалкое зрелище, даже ответить нормально не смог.» — пронеслось в голове.              — Пф… — лишь фыркнул Кац-чан, и Изуку ни с того ни с сего начал раздражаться. Такой маленький, а высокомерием посоревноваться уже может и с Саске! Катсуки же больше не хотелось обсуждать какую-то там болезнь, ведь сейчас было кое-что интереснее этой темы. — Ладно, скажи лучше чего весёлый такой, не уж-то наконец-то причуду получил? — на этом моменте в его глазах на секунду вспыхнул интерес. — И какая она? — и жадно впился глазами в Мидорию, но затем снова важно выпятил вперёд грудь. — Но знай, какая бы ни была, она не сравнится с моей!              Изуку неловко отвёл взгляд и начал ерошить волосы на затылке. Раздражение ушло также быстро, как и пришло, а его место почему-то заняло смущение. Ему стало неловко от того, что у него нет причуды. Особенно перед будущим соперником.              — Эээ… Ну… У меня это… Нет причуды. Вот. — сказал правду мальчик и чуть робко взглянул на друзей.              — Пха… Пхахаха! — вытянув руку с соком вперёд, указывая таким образом на собеседника, засмеялся Бакуго, Мидория же испытывал нечто среднее между желанием убежать отсюда подальше и желанием врезать этому ребёнку. — Ты прикалываешься что ли? — прекратив смеяться, спросил взрывной мальчик.              — Эм… Нет, так доктор сказал. — снова не соврал Изуку, и в следующее мгновение произошёл взрыв смеха среди всех детей.              — Ахахахахахахахах!              — Реально? У тебя нет причуды? Вот умора!              — Беспричудный! Ахахаха!              — Неудачник!              Первые секунды мальчик просто стоял и недоуменно моргал, смотря на друзей круглыми глазами.              «И это друзья?»              Мидория стиснул кулаки и злобно посмотрел на детей, плотно сжав губы в тонкую линию. Эта ситуация так сильно напомнила ему те далёкие времена того детства, что он невольно поймал себя на желании хорошенько отмутозить этих наглецов. Но, слава Богу, вовремя вспомнил, что перед ним всего лишь дети, а бить малышей как-то не очень. Да даже если так, что он, беспричудный, сможет сделать эти троим? Пока ничего. Однако, даже напоминание себе о том, что он здесь старше их всех вместе взятых и что его не должны задевать слова малолеток, не смогли унять его раздражение и гнев.              — Эй! — но никто не посмотрел на него, продолжая гоготать, и тогда Мидория прибавил громкости своему голосу — Эй! — наконец на него обратили внимание, но смеяться не прекратили, и, прежде чем кто-то успел что-то сказать, продолжил. — И что здесь такого? Что такого, что у меня нет причуды? Я всё равно стану героем! Нет, я стану Героем Номер Один!              Наступила тишина. Дети перестали смеяться, но было видно, что вот-вот сорвутся вновь. Изуку же в упор посмотрел на Кац-чана, и тот тоже посмотрел в ответ, и от его взгляда Мидории стало немного не по себе. Бакуго смотрел уже совершенно по-другому. На его лице не было и намёка на улыбку, а глаза больше не светились задором или живым блеском, в одно мгновенье превратившись в холодные льдинки, отражающие презрение. Сильнее стиснув кулаки, Изуку ещё раз задался вопросом, откуда, чёрт возьми, в маленьком мальчике такие эмоции?              — Ха, ты что, серьёзно? — коробочка сока сплющилась в кулаке Кацуки, и на асфальт вылилось недопитое содержимое. — Да без причуды ты совершенно бесполезен. Ты… — его лицо дёрнулось, будто он хотел улыбнуться, но передумал, и выпустил из рук то, что некогда было соком. — …Просто ничтожество. Как такой мусор как ты может о чём-то подобном даже просто мечтать? — его нога с силой наступила на кинутую коробочку.              Изуку слушал это, и с каждым сказанным словом гнев всё сильнее и сильнее поднимался откуда-то из низа живота. Что это за резкая перемена в поведении? Неужто это из-за того, что Бакуго узнал, что Мидория беспричудный? Это же глупо! Да и вообще, как он смеет говорить такие вещи? Он вообще понимает что несёт? С Кацуки определённо что-то не то, и Изуку это просто так не оставит.              — Ничтожество я или нет, это мы посмотрим потом, когда я отметелю тебя! — с вызовом бросил Мидория, наблюдая за тем, как с каждым сказанным словом лицо Бакуго искажалось всё сильнее и сильнее, а после последних слов казалось, что Кац-чан разозлился так, будто вот-вот кинется на мальчика и вцепится ему в глотку.              Однако Кацуки лишь рассмеялся, и, переглянувшись между собой, его смеху вторили и остальные.              — Ха, да тебе никогда не одолеть Бакуго! — заверещал один. — Он самый сильный!              — Да, у тебя нет совершенно никакого шанса! — подхватил похвалы второй.              — Вот-вот, послушай людей, которые умнее тебя, Изуку. — перестав смеяться, Бакуго подошёл ближе, словно возвышаясь над Мидорией, пытаясь таким образом подсознательно надавить психологически, но на Изуку это совершенно никак не подействовало, и он продолжал всё так же твёрдо стоять на ногах, с вызовом вцепившись взглядом в Кацуки. — Тебе никогда меня не одолеть. Также, как и никогда не стать героем. Даже не мечтай об этом.       Увидев, что его слова не возымели ровно никакого эффекта, Кац-чан раздражённо нахмурился, непроизвольно стискивая кулак с исходящими из него искорками. Сказать, что Изуку сегодня странный — ничего не сказать, и это совершенное несоответствие с обычным Мидорией пришлось светловолосому не по душе, словно его в чём-то обманывают. Но в следующее мгновение его голову словно посетила какая-то весёлая мысль, и его глаза весело заблестели. Но не так, как раньше. Со злорадством. Он резко выскочил вперёд, встав таким образом, чтобы его видели все, и начал делиться своей гениальной задумкой.        — Ребята, я тут придумал прозвище! — начал весело кричать Кацуки. — Отныне наш Изуку — Деку! Называйте его так!       Двое детей тут же загоготали, а Мидория был возмущён просто до предела. Осмотрев компанию и результат своей идеи, а именно весело смеющихся друзей и злое, красное лицо Изуку, Бакуго самодовольно улыбнулся и перевёл взгяд на последнего, всем своим видом словно высказывая: «Ну что, съел, неудачник?».       — Отлично звучит, Бакуго!       — Да, этому беспричудному очень подходит! Он же бесполезный!       Мидория же от злости уже скрипел зубами.              «Отлично, просто отлично. Меня и здесь в неудачники записали. Но ничего, я им ещё покажу!».       — Эй, ты, голова-солома! — прищурив глаза, Изуку ткнул пальцем в Бакуго. — Тогда отныне ты не Кац-чан! Ты… — он сделал паузу, подождав пока все переключат своё внимание на него, а затем, уже предвкушая лицо Кацуки, злорадно улыбнулся и на всю улицу громко выкрикнул. — Кац-теме*, даттебайо!       Наступила гробовая тишина. Казалось, что на секунду из окружающего мира вырезали большинство звуков, и Мидория вдруг стал отчётливо слышать рокот цикад, всё это время стрекотавших где-то на фоне, и ритм собственного сердца. Люди в округе двигались словно в замедленной съемке, и некоторые всё также замедленно оборачивались на крик мальчика. Взгляды двоих стоящих детей синхронно медленно-быстро метнулись на стремительно краснеющего Кацуки, из ладошек которого уже пошли искры, и Изуку понял, что нужно срочно ретироваться.       — Что. Ты. Сказал? — по слогам прорычал Кацуки, и рядом стоявшие дети начали потихоньку пятиться назад, подальше от разгневанного Бакуго.       — Ой, я тут вспомнил, мне нужно это… Идти, да… Так что…       — Куда же это ты собрался, Деку? — улыбаясь как самый настоящий маньяк, проговорил «Кац-теме».       Посмотрев на дёргающиеся и поднимающиеся руки Кацуки, на ладонях которого уже были полигоны мини-взрывов, Изуку понял, что валить нужно прямо сейчас, иначе будет поздно.       — На тренировку! — быстро выпалил Мидория, молниеносно доставая из кармана растаявшую конфету и с хлопком впечатывыя её в ладонь мальчика. — Вкусная, дарю! — и убежал.       Зачем Изуку сделал последнее действие, он и сам не понял, и теперь уже со смехом убегал от Кацуки, подгоняемый звуками взрывов. Хоть Бакуго его и выбесил сегодня, Мидория всё равно ещё уверен, что из него выйдет хороший друг и соперник. Но сначала нужно получить его признание, на что уйдёт какое-то время, ведь только три дня назад Изуку был для всех хлюпиком.       Ну, а пока…       Нужно убежать от этого придурка, даттебайо!