Исполняя мечту

      Утренняя прохлада приятно ударила в лицо, стоило Изуку перешагнуть порог. С глубоким вдохом в голову пришли покой и некая свежесть, освободившие голову от остатков сна и ненужных мыслей, погружая сознание в настоящее и обостряя мироощущение. До слуха сразу донеслось чириканье ранних пташек, вовсю приветствовавших новый день, а глаз коснулось ещё тёмное, насыщенно-синее небо, которое на востоке только-только начинало окрашиваться в яркие жёлто-розовые цвета, свидетельствовавшие о приближении рассвета. Под лёгкий спортивный костюм проник прохладный ветерок, что вызвало табун приятных мурашек, и Мидория поёжился, окончательно просыпаясь. На фоне как-то сонно жужжал вечно бодрствовавший город, дополняя картину умиротворённости, а в небе иногда проскальзывали быстрые тени, сопровождаемые дробью быстрых хлопаний крыльев, и на душе у мальчика настал какой-то странный покой и умиротворение.       «Как же хорошо!»       В следующее мгновение Изуку широко улыбнулся и потёр пальцем кончик носа, счастливо зажмурившись, и, ещё раз глубоко вдохнув, со смешком принялся делать лёгкую разминку. Разогрев сонные мышцы и похрустев косточками, Мидория ещё немного потянулся, выполняя растяжку, хоть этого и не требовалось вследствие гибкости детского тела, а затем побежал лёгким бегом к парку, что ознаменовало начало его тренировки.       Вот уже неделю он просыпается рано-рано, медитирует, развивая чакроканалы и настраиваясь на тренировку, а уже затем выполняет комплекс упражнений, который помнит ещё с академии и которым всегда пользовался. Если честно, то первые три-четыре дня было очень сложно преодолеть: тёплая и мягкая постель никак не хотела отпускать мальчика из своих объятий, а сон интриговал своим сюжетом, но Изуку не был бы Изуку, если бы бросил всё в самом начале. У него есть цель, и он знает, что для её достижения необходимо прикладывать много усилий, так что с недовольством, но мальчик покидал кровать и просто делал то, что должен. Затем с каждым днём становилось легче и легче, и, хоть прошла только неделя и вставать по утрам всё также тяжеловато, Мидория уже почувствовал изменения в лучшую сторону. Осталось потерпеть ещё немного, и совсем скоро это всё войдёт в привычку, а уже потом можно будет переходить к более серьёзным тренировкам. Хотя где можно будет практиковаться метанию сюрикенов и кунаев, мальчик был без понятия, да и вообще он не был уверен, что ребёнку разрешат пользоваться такими «опасными» предметами, беря во внимание то, что ему сейчас и ножницы только под тщательным присмотром взрослых дают.       Ещё немного подумав на эту тему, Изуку махнул на все размышления, забивающие его голову, рукой, и просто отдался настоящему, с интересом вертя головой в разные стороны, не забывая при этом следить и за дорогой.       Хоть и было совсем раннее утро, людей на улице уже было достаточно: встречались такие же ранние пташки, как и Мидория, решившие посвятить своё утреннее время своему здоровью и своей форме, ну или просто наслаждавшиеся уютным покоем, который бывает только в такие ранние часы. Некоторых утро вдохновляло: мальчик увидел двух-трёх людей, что-то пишущих или рисующих в блокнотах с усердным, но вместе с тем и умиротворённым выражением лиц. Было интересно смотреть на внешний вид встречающихся людей. Большинство выглядели как нормальные люди, но, приглядевшись, у многих можно было найти черты, нехарактерные такому типу людей: то слишком длинные пальцы на руках, то волосы двигаются, то кожа цвет поменяет. Но они не стояли и рядом с другими, походившими на людей намного меньше. Мимо Изуку прошёл человек с хвостом и красовавшимися на голове бычьими рогами, а за углом мелькнула девушка, полностью покрытая шерстью! А вот вообще на велосипеде проехал человек с ящероподобной головой!       Рассматривая людей и удивляясь их внешности (хоть и не впервый раз видит подобное, а всю жизнь наблюдает), Мидория добежал до парка. Солнце уже поднялось над горизонтом, и людей в округе стало больше, что создавало привычный городской гул, но мальчику они не мешали. Все занимались своими собственными делами, не обращая на Изуку никакого внимания, и уголки губ сами по себе приподнялись вверх. Никаких косых или злых взглядов, гонений или обзывательств вслед. Ничего такого, что было в том детстве, не было. Ведь теперь он совершенно обычный мальчик с совершенно обычным детством, и никому нет до него дела. Да, теперь он обычный, даже слишком. Хотя, наблюдая за тем, как причуды «красят» своих обладателей, Мидория был даже немного рад её отсутствию.       «Два-три круга, и можно переходить к следующему шагу.»       Пробегая по парку, он нашёл взглядом лавочку, которую облюбовал. Старая, подкошенная, и из-за этого всегда свободная, Изуку она пришлась по душе. Так что он уже несколько дней по утрам тренируется рядом с ней, никому не мешая и непрерываемый сам.       Однако сейчас на ней совершенно бесцеремонно сидел какой-то очкастый дядя и преспокойно читал небольшую книжку, поддерживая длинными пальцами сползающие с переносицы очки. Его цепкий взгляд, казалось, вот-вот прожжёт несчастные строчки и испепелит сам предмет, и Мидория был почти уверен, что слова на страницах после прочтения исчезают с бумаги, сопровождаемые эффектным дымком. Так уж получилось, что, представляя эту картину, Изуку не удержал хмык, пробегая как раз мимо этого мужчины, и холодный железный взгляд молниеносно направился ему в спину, от чего по спине мальчика пробежался просто табун мурашек. Мидория был благодарен, что ему посчастливилось не лицезреть этот взгляд.       «Мда уж, жуткий тип. Надеюсь, он скоро уйдёт.»       Пробегая по парку и делая на бегу специальные упражнения, у мальчика не выходил из головы этот странный человек, а воображение услужливо подкидывало картинки со стреляющими лазером глазами. Обычно по внешнему виду человека можно с большой долей вероятности угадать его причуду, и Изуку был уверен, что у этого худощавого мужичка она как раз-таки связана с его глазками. Покивав своим мыслям с умным видом и попутно вспомнив знаменитый клан Учиха, Мидория чуть не прозевал окончание первого круга.       Добежав до заветного места, Изуку с надеждой взглянул на лавочку, но она была всё также занята, что заставило мальчика скривить лицо. Он решил пробежать мимо и не обращать внимания на мужчину (вернее, не обращать его внимание на себя), и устремил свой взгляд вперёд, придавая ему как можно больше целеустремлённости и сосредоточенности на дороге. Однако что-то пошло не так. Злосчастное солнце как раз именно в эту секунду ещё немного приподнялось, выглянув из-за широкого дерева, и пустило луч на лицо незнакомца, из-за чего жёлтые пряди на аккуратно уложенных зелёных волосах и стёкла очков вспыхнули, зайчиком отражаясь прямо в глаза Мидории. Дезориентировавшись, мальчик споткнулся об непонятно откуда взявшийся камень и полетел лицом вниз, на инстинктах и по памяти каким-то чудом укрепляя тело чакрой, благодаря чему удар оказался не таким болезненным.       — Чёрт, эти волосы и очки! — тихо, но эмоционально возмущался Изуку. Нет, серьёзно, разве обычные волосы и очки способны так отражать свет? Мальчик уже успел подумать о том, что его причуда — отражение.       Лежа ничком вниз, он затылком почувствовал колючий взгляд этого «прожектора», и волосы на голове встали дыбом, что заставило Мидорию тут же рвануть со всех ног подальше от этого типа, поднимая за собой столб пыли.       «Да что с ним не так?»       Пробегая второй круг, Изуку уже думал забить на эту лавочку и сегодня занять другую, но не тут-то было: все скамейки уже были заняты несмотря даже на то, что было только раннее утро, да и затаились на этого мужчину какие-то необоснованные обида и возмущение, и, если, когда Мидория в следующий раз добежит до своей лавочки, а та всё также будет занята именно тем типом, он специально будет тому мешаться, таким образом отомстив. Он, наверное, супер-пупер занятой и деловой человек, не переносящий шутки, шум или что-либо весёлое, так что Изуку уже злорадно посмеивался, хитро сощурив изумрудные глаза и потирая ладошки.       Как мальчик и предполагал, очкарик всё также сидел на скамейке, сосредоточенно почитывая свою книжку, сгорбившись над ней в три погибели, что делало его силуэт каким-то ломанным и неестественным. Прищурившись, мальчик твёрдо посмотрел в его лицо, мысленно дав себе указ ни в коем случае не отворачиваться, и громко воскликнул на весь парк:       — Какой чудесный день, даттебайо!       Привлечение внимания сработало. Правда в его сторону повернулась не только цель, но и большинство людей, однако это не так и важно. Он должен переглядеть этого гляделкина! А когда добежит до него, будет бегать по кругу лавочки, пока этому типу не надоест его мельтешение, и он не уйдёт. Гениальный план.       Взгляд жёлтых глаз был очень пристальным и очень колючим, и кожа на лице Мидории словно защипала, съедаемая этим взглядом. Казалось, что этот человек видит тебя насквозь, заглядывает прямо в душу, выцепливая из уголков сознания любые, даже самые мелочные или же сокровенные мысли, будто знает про тебя всё. Капелька пота скатилась по виску Изуку, но мальчик не отвернулся, лишь сильнее прищурившись и задрав подбородок, чувствуя себя таким образом смелее.       — Ты сейчас врежешься.       — …?       Мидория ничего не успел и подумать, как неожиданно налетел на что-то большое, а затем точно также отлетел назад, больно ударившись копчиком об асфальт. Откуда-то сверху послышалась ругань.       — Эй пацан, на дорогу хоть смотри, а не несись сломя голову!       Изуку со стоном поднял голову, и, когда звёзды перед глазами расступились, он увидел какую-то гигантскую и широкую фигуру, поворачивающуюся к нему лицом и потирающую ушибленную поясницу. Этот человек был настолько огромен, что закрывал собою весь свет, но стоило мальчику разглядеть случайную жертву, его глаза сразу же округлились от удивления. Нет, это был определённо не человек. Жабры на мощной шее, перепонки на пальцах, острые пираньи зубы, а также чешуйчатая светло-жёлтая кожа остро намекали на это. Причуда буквально превратила человека в монстра. Во второй раз за день мальчик поймал себя на мысли, что счастлив быть обычным человеком.       — Эээ… — хотел что-то сказать Мидория, да забыл. Человек-рыба (или рыбочеловек?) странно сверкнул глазами-бусинками, ожидая хоть каких-то слов от малыша, и Изуку неожиданно вспомнил, что хотел извиниться. — Простите пожалуйста… Я вас… Не заметил? — он понял, как нелепо звучало это оправдание, и рука сама потянулась к макушке, а лицо озарила неловкая, выдавающая смущение мальчика, улыбка.       Гигантский человек-рыба неожиданно громко рассмеялся, сотрясая своим громогласным смехом чуть ли не весь парк, а из маленьких глаз полились слёзы, что вогнало Изуку в ступор. Что смешного-то?       — Ну ты и выдал! — вытирая слёзы, сквозь смех сказал человек. — Не заметить меня ещё умудриться надо! — мальчик лишь открыл рот, не зная, что сказать, и просто пялился снизу вверх на громыхающего смехом впередистоящего. — Ладно, ничего страшного, просто впредь будь внимательнее. Удачи, пацан! — и ушёл, продолжая пыхать смехом.       «И что это сейчас было, даттебайо?»       Мидория наверное так бы и продолжил сидеть на асфальте, смотря вдаль, если бы не прозвучавший слишком близко голос, вернувший его в реальность.       — И долго ты собраешься рассиживать посреди дороги?       Затем цепкая рука схватила его за шиворот и подняла на ноги. Изуку даже не успел и пискнуть, как уже стоял на твёрдой земле, а когда бросил взгляд на наглеца, тот уже преспокойно садился на лавочку и вновь открывал книгу, поправляя сползшие очки длинными пальцами.       Он вёл себя так… Невозмутимо! Изуку ненавидит невозмутимость! Да и вообще вся эта персона вызывала раздражение.       — Эй, ты! — крикнул мальчик и ткнул в сторону наглеца пальцем. Брови смешно сошлись на круглом хмуром лице.       — Что? — подняв взгляд на мальчика и вновь поправив очки, спросил мужчина, и у Мидории задёргался глаз. Скоро этот жест с очками будет его бесить.       — Хватит так себя вести!       — Как? — с соверешенно не меняющимся лицом спросил очкарик.       — Вот так! — и, вновь не увидев каких-либо изменений в лице собеседника, скрипнул зубами, резко развернулся на сто восемьдесят градусов, гордо поднял голову и решительно зашагал прочь.       Только через несколько метров он вспомнил, зачем вообще пришёл в парк, что заставило его резко остановиться и также подпрыгнуть, развернувшись в прыжке. Перед глазами снова предстал уже усердно читающий мужчина.       «Как же он раздражает!»       Глаза опустились на небольшую книжку, сплошная коричневая обложка которой не выражала совершенно ничего, а держать её хозяин умудрялся так, что не было видно не только ни единой строчки, но и ни белого кусочка бумаги.       «Интересно, что может читать такой зануда?» — моментально стало интересно Изуку.       «Наверное, что-то занудное» — хмыкнул он сам себе в ответ.       В голове мгновенно родилась очень весёлая идея, и ярко-зелёные глаза вновь хитро прищурились.

***

      Он действовал быстро и неожиданно. По крайней мере, когда он спрыгнул с нависающего над лавочкой дерева и летел прямо на мужчину, ему так казалось. Наверное, он просто не знал, что перед ним был профессиональный герой. Да, он просто не знал.       Поэтому он никак не ожидал ответного действия.       Рука Мирая Сасаки* двинулась инстинктивно, отражая вражескую атаку. Она скользкой тенью мелькнула где-то на переферии зрения, и Мидория успел её лишь заметить за мгновение перед тем, как она изменила траекторию его падения, перенаправляя куда-то влево.       Увидев, кем был нападающий, мужчина было дёрнулся предотвратить падение ребёнка, как тот неожиданно ловко извернулся в воздухе и приземлился на три точки, после чего, ни секунды не медля, ловко прыгнул на героя, целясь в книгу в его руке. Недоумённо моргнув, мужчина наклонился чуть вбок и снова изменил траекторию его прыжка, и Изуку полетел в одно из деревьев.       — Что ты делаешь? — в ровном голосе проскользнули лёгкие нотки тревоги, и он снова дёрнулся спасать мальчика, но тот как-то умудрился перегруппироваться в полёте и оттолкнуться от дерева, вновь летя на про-героя.       Мирай вновь взмахнул рукой, но на этот раз для того, чтобы поймать изворотливого пацана, чтобы тот уже наконец прекратил скакать.       Однако мальчик неожиданно схватил руку мужчины и изо всех сил потянул её вниз, а другой рукой потянулся за книжкой, всё ещё находящейся во второй руке мужчины. Пальцы полоснули по предмету, чуть сдвинув коричневую обложку перед тем, как Мидорию подбросили лёгким пинком коленки и не поймали до того, как он успел что-либо предпринять.       — От… Отпусти! — завопил Изуку, извиваясь всем телом, будучи схваченным за руку и висевшим над землёй.       — Только при условии, что ты будешь вести себя спокойно.       — Что? Да как… — раздулся мальчик от досады и возмущения, но затем, что-то решив для себя, согласно кивнул.       Хватка ослабла, и Мидория шлёпнулся пятой точкой о землю. Он был весь красным от напряжения, а дыхание было прерывистым, будто он только что пробежал марафон. В действительности, почти так и было.       — Удивительно, как ты можешь быть таким неуклюжим, когда только что демонстрировал такой уровень ловкости. — послышался откуда-то сверху ровный голос.       — Э… Ээ? — поднял голову мальчик, всё ещё тяжело дыша.       Человек всё также сидел на лавочке, будто только что ничего не произошло. Его костюм был таким же блистательным, как и прежде, волосы идеально уложенными, а лицо всё таким же каменным. Даже очки не сползли, хоть раньше делали это от малейшего движения.       Изуку пристыженно опустил взгляд. Он ему совершенно ничего не сделал.       — Итак… Что это только что было?       -…       Не получив ответа, Мирай устало потёр переносицу, что немного сдвинуло очки, а затем вновь посмотрел на мальчика.       — Почему на меня нападет ребёнок? Что в такую рань здесь вообще забыл ребёнок, да ещё совершенно один? — осыпал градом вопросов мужчина, вновь элегантно поправляя очки.       Мидории казалось, что он проваливается сквозь землю. На самом деле, ему бы хотелось, чтобы это было взаправду.       — Я… Я хотел здесь тренироваться, но, когда пришёл, здесь уже были вы. А потом… — брови снова нахмурились, выдавая обиду. — Вы были таким серьёзным. Я точно не знаю, я всего лишь хотел посмотреть… На ваше лицо, когда бы… Что бы вы сделали, если бы я забрал книгу. Вот.       — Ты хотел посмотреть на моё лицо? — немного удивился Мирай, а затем его глаза сделались какими-то особенно добрыми. — Теперь всё понятно. — он чуть улыбнулся краешками губ, и глаза Мидории расширились. — Я вижу, ты любишь улыбаться и заставлять улыбаться других.       Изуку всё также немигающе смотрел на мужчину и то, как его лицо неожиданно преобразилось, будто только что была снята толстая маска, надёжно прятавшая лицо этого человека.       — Знаешь, на самом деле я тоже люблю улыбки.       После этих слов он неожиданно вновь сделался прежним: холодным и серьёзным.       Мужчина встал и снова поднял мальчика за шкирку.       — Похоже, тебе нравится рассиживать на дорогах.       И ушёл, больше ничего не сказав. Мидория же просто стоял и смотрел в одну точку, пытаясь понять, что только что произошло.       — Жуткий дядя… Подождите! — через некоторое время пришёл в себя мальчик и начал озираться по сторонам, но того уже нигде не было. Лишь люди, снующие туда-сюда.       Разочарованно вздохнув, Изуку опустил взгляд на скамейку, и его пульс вновь чуть участился.       На старой древесине лежала книга. Та самая книга в коричневой сползшей обложке, открывающей часть истинного «лица» предмета.       «Анекдоты» — гласила надпись, когда мальчик снял эту ужасную обложку.       «Мда… Действительно странный тип.»       Всё остальное время Изуку занимался тренировками и думал о странном человеке. Осталось множество вопросов. Например, зачем этот человек сидел рано утром в парке и читал сборник анекдотов? Кого-то ждал? Но зачем тогда ушёл? Да и, судя по всему, он был героем. Может тогда он патрулировал? Но Мидория никогда раньше не видел его. Или он просто новенький? Хотя на нём не было геройского костюма, а обычный офисный. Возможно, ему просто захотелось посидеть в парке, что тут такого? В общем, у Изуку всё утро не выходил из головы этот человек. Странный серьёзный человек в блистательном костюме и с укладкой, читающий в парке на подкошенной лавочке сборник анекдотов и любящий улыбки.

***

      — Я дома!       Мидория громко хлопнул дверью и вошёл в гостиную, неосознанно возобновляя складывание печатей. Всю дорогу до дома он тренировал быстрое сложение печатей, и в общем-то делал это всегда, когда было нечего делать, так что это уже превратилось в некоторую привычку.       Он хрюкнул, посмеявшись с какой-то шутки у себя в голове и направился к лестнице, ведущей в его комнату, шепча про себя название печатей. Он совершенно не замечал подозрительной тишины, стоящей дома, пока его не накрыла тень от фигуры его мамы.       — О, мама, с добрым… — он поднял взгляд и увидел лицо Инко, после чего нервно сглотнул и медленно попятился назад. — …Утром. — пискнул Изуку.       Мидория стояла, уперев руки в бока, грозно возвышалась над сыном. Всегда добрые зелёные глаза пускали самые настоящие молнии, а на лице была зловещая тень, не предвещавшая совершенно ничего хорошего. Волосы угрожающе торчали во все стороны, создавая ассоциацию с образом Кровавой Хабанеро.       — Я тебе сейчас такое доброе утро устрою! — медленно и с интонацией проговорила Инко, неспеша поднимая руку со сжатой к кулак тряпкой.       — Мама? Ты чего? — оступал мальчик, озираясь на дверь.       — Где. Ты. Был? — и пошла прямо на него, опасно покачивая тряпкой в руке. — Почему я просыпаюсь, иду готовить завтрак для тебя, а потом обнаруживаю, что тебя нет дома? — с каждым словом её голос становился всё громче и громче. — Почему моего сына не было дома?       — Так я тренировался, как всегда, ты чего? — с самым невинным выражением лица сказал Изуку, удивлённо хлопая глазами.       — Что? Какие тренировки? Да ещё в такое раннее утро? — а потом, похоже, до неё дошла вторая часть предложения, и она схватилась за сердце — Что… Как всегда? Всмысле?       — Ну да, я хожу тренироваться по утрам. — почесал голову мальчик. — Я думал, ты знаешь.       Она в ужасе вскрикнула и начала что-то бормотать.       — Но… Но ты же всегда спишь, когда я тебя навещаю по утрам… Как? Вот почему одежда…       — Я так устаю, что, когда прихожу домой, опять засыпаю!       — Что с тобой не так. — Инко закрыла лицо руками, но затем вокруг неё вновь закружила опасная аура, и её глаза сверкнули, когда она убрала руки. — А если бы с тобой что-то случилось? Ты в своём уме?! Тебе только-только исполнится пять! А ты разгуливаешь почти ночью совершенно один непойми где!       — Подожди! — вскрикнул он, поднимая руки в успокоительном жесте. — Со мной ничего бы не случилось! Я всего лишь…       — Что это за царапины? — перебила его мать, и на её лицо снова упала тень.       — …?       — Что это за царапины на твоих ладонях? И почему ты выглядишь так, будто ползал по асфальту?       Изуку бросил взгляд на ободранные ладони, и в памяти сразу всплыли воспоминания о сегодняшнем приключении с падениями, и о том, как он пытался забрать книгу у того типа в костюмчике. Скорее всего, ободрал кожу об асфальт или дерево.       — А, это я дрался с каким-то дядей за эту книгу. — и достал из кармана небольшой сборник, с гордостью показывая его маме. — Здорово же мне влетело! — со счастливой улыбкой сказал он, и только потом понял, насколько ужасно это прозвучало.       Наступила тишина. Затем лицо Инко исказилось в ужасе.       — Подожди, это прозвучало совсем не так, как б…       — Чтооо?!

***

      Сказать, что Изуку досталось в то утро, — ничего не сказать. Мидория понял, что ни при каких обстоятельствах нельзя злить маму. Ни при каких. А также его посадили под домашний арест.       Но когда что-то подобное смогло бы остановить Изуку?