Глава XX
24 мая 2019 г., 12:23
Головастик перебрался в детскую. Землеройка так его вылизывала, так благодарила Пятнышко, причитала, что Мятлик не верила в его выздоровление, а Пушок и Моросиночка были так счастливы возвращению брата… Как хорошо, когда кто-то поправляется!
Зато со старейшинами дела обстояли хуже. Водянник всё сильнее хрипел, а Дымобокая надрывалась, хлопоча над Кашалотом, всё ещё отказывавшимся принимать лекарства.
Пятнышко понял, что этот кот не изменит своей упёртости, поэтому, сразу после отказа, забирал травы назад. Оставлять их увядать было нелепым расходом драгоценных лекарств в сезон Голых Деревьев.
Кашалот уже вряд ли поправится из-за возраста и упрямства, остальные больные пока кашляли стабильно, а вот Завиток становилось всё хуже. Её живот сильно округлился, она дышала всё тяжелее, и Пятнышко никак не мог понять, дыхание ухудшаедся от кашля или от скорых родов?
Пятнистый кот раздал больным пижму, а затем, взяв ещё охапку, побежал в детскую. Котята встретили его радостным писком и сразу же играючи напали.
Маленькие коготки царапали целителю лапы, из-за чего он поморщился. Землеройка шикнула и оттащила их от Пятнышка.
— Ты извини, Пятнышко, — пролепетала королева, — А вам должно быть стыдно! Ишь, три здоровых лба, а всё дурью маетесь!
Котята поднялись с мягкого пола палатки и опустили головы.
— Прости, — отозвался Пушок.
— Скоро уже оруженосцами станете, вот как вы будете учиться? Где ж такое видано, чтобы воители нападали на целителя?
— Нам стыдно, — мяукнула Моросиночка.
— Ничего страшного, Землеройка, — тихо сказал Пятнышко, — Всё в порядке.
— Прости, Пятнышко, — сказал Головастик, махнув хвостиком.
— А когда их посвящение? — поинтересовался Пятнышко, разделяя пижму на порции.
— Через четверть луны, — ответила Землеройка, — А когда уж Завиток родит?
Глаза бурой кошки сверкали в полумраке детской. Пятнышко раздал всем пижму и коты стали оживлённо ею чавкать.
— Думаю, через столько же, — кивнул целитель, — У неё двойня. Но я не думаю, что она переедет к тебе, потому что она сильно больна.
— Может, осложнения из-за беременности? — предположила Землеройка.
— Из-за кашля роды вообще могут закончиться наихудшим образом. Котята могут или умереть, или родиться с отклонениями.
Королева испуганно ахнула и инстинктивно обвила хвостом своих детей.
— Это же ужасно! Ты можешь что-то сделать?
— Я делаю всё, что в моих силах, — мяукнул Пятнышко. Он кивнул Землеройке и отправился обратно в пещеру.
Судя по запаху и оставленной посередине куче мха, Зернолапка уже заходила сюда. Пятнышко принялся разрывать мох когтями, делая его мягче, и сооружать гнёздышки. Он также расширил подстилку Завиток, чтобы королеве было больше места.
***
Мятлик тяжело вздохнула и приподняла отяжелевшие веки. Перед носом у неё лежал изрядно помятый воробей. На нём был запах Еловника, значит, воин принёс ей завтрак. Есть ей совершенно не хотелось — подняв голову, она первым делом посмотрела на Эхо. Полосатый воин лежал неподвижно, лишь вздымающиеся и опускающиеся бока говорили о том, что он жив. С каждым вздохом тело его дрожало: это плохой признак. Мятлик знала, что боль уйдёт не скоро, но всё же сил не было смотреть на эту тяжкую рану, окаймлённую паутиной. Есть всё ещё не хотелось. Но нужно было, иначе урчащий живот будет весь день всем досаждать. С трудом проглотив последний кусочек, целительница поднялась с земли и потянулась. Затёкшие и окоченевшие лапы задрожали от потягивания. Еловник и Колюшка подошли к ней. — Что мы будем делать с Эхо? — тихонько спросила тёмно-серая целительница. — А что? — искренне удивился Еловник. — Если мы потащим его в горы, рана снова откроется! — прошипела Мятлик, — Нам нельзя идти дальше с ним. — И что ты предлагаешь? — взвилась Колюшка, — Бросить его здесь? — Нет. Ты возьмёшь его и вы медленно и размеренно пойдёте домой. Я объясню тебе, что нужно будет делать в случае открытия раны и, по возможности, для её обработки. А мы с Еловником отправимся дальше, — оба старших воина смотрели на неё, как на мышеголовую, поэтому она мгновенно посерьёзнела и добавила: — Или он умрёт. Колюшка тихонько кивнула и подошла к спящему. Еловник наклонился поближе к морде маленькой целительницы и прошептал: — Ты уверена, что это хорошая идея, отправить их домой? — Нет, — призналась кошечка, — Но другого выхода нет. Или так, или он умрёт, а мне бы этого не хотелось. Бурый кот понимающе кивнул и отошёл к своему бывшему оруженосцу. Проведя инструктаж для Колюшки, Мятлик с Еловником смотрели, как они удаляются вдаль пустошей к лесу. Когда их хвосты исчезли в снегу, Мятлик развернулась и уверенно пошла по редколесью, меж изогнутых деревьев к горам. Она знала, что где-то там, в укромном от морозов местечке, растёт их настоящее сокровище — кошачья мята. Нужно было набрать как можно больше и донести до дома в целости и сохранности. Вскоре деревья становились всё реже, а голые скалы всё ближе. Мятлик вдохнула морозный воздух, после чего ступила на первый каменный выступ и принялась карабкаться по нему, вслушиваясь в шаги Еловника. Коты прошли по выступу и вышли к длинной тропинке вдоль отвесной скалы. По её окончанию они должны были придти в самое сердце гор, и уже там начинать поиски мяты. Тропинка оказалась более чем извилистой. Она была вся усыпана кочками, а иногда и целыми булыжниками. Ещё сложности придавал снег и постоянный страх свалиться вниз, в бездонную пропасть и навсегда накрыться тьмой… Мятлик встряхнула головой, отгоняя эти мысли. Они с Еловником шли уже больше нескольких часов — редколесье и что-либо другое, кроме гор, полностью исчезло из виду. Повалил снег. Вдруг стало страшно. Мятлик теснее прижалась к тёплому боку Еловника — сама она промёрзла до костей из-за своей редкой шёрстки, дрожь сотрясала всё её тело, а здесь даже укрыться было негде… Но назад пути не было. Кошечка устремила взгляд мятных глаз вдаль — кажется, она что-то увидела! — По-моему, мы скоро выйдем с этой злополучной тропы, — заметил Еловник, обвив свою заледеневшую спутницу пушистым бурым хвостом. Целительница поёжилась. Когда они ушли с тропинки, стало ещё хуже — на открытом пространстве морозный пронизывающий горный ветер ерошил её заснеженную шерсть, а дрожь только усилилась. — Кажется, я вижу пещеру, — воскликнул Еловник, указывая хвостом на один из сугробов, — Пошли посмотрим, может, и правда пещера. Хоть укроемся от ветра и снега. Они помчались к сугробу и, разрыв лапами путь к укрытию, забрались внутрь. — Ух… Тут хотя бы тепло! — Кто вы и что вы делаете в нашей пещере? — раздалось шипение откуда-то издалека, отчего Мятлик вздрогнула и резко обернулась. Перед Речными котами стояли трое подтянутых, мускулистых и крупных кота. Слева — белый с чёрным пятном вокруг глаза, справа — черепаховая кошка, а в центре — чёрный здоровяк со светящимися в темноте янтарными глазами. — Извините нас, — вежливо кивнул Еловник, — Мы на важном задании и вошли сюда погреться. Можно нам отогреться здесь? Чёрный вожак сощурился и долго смотрел на воителей, после чего коротко кивнул и шепнул что-то кошке. Та кивнула и отошла вдаль пещеры. — Меня зовут Черняк, — пробасил кот, — Это Пенный, — он указал хвостом на белого кота с пятном, — А это Черепаха, — он показал вдаль пещеры, — А вы кто? Что за задание? — Меня зовут Еловник, а это Мятлик. Мы — коты-воители и пришли сюда за лекарством. — По нашему лагерю бродит зелёный кашель, — тихо сказала тёмно-серая кошечка. К счастью, коты с пониманием отнеслись к рассказу о котах-воителях и не пришлось им ничего объяснять. Вскоре Черепаха вернулась с какой-то неизвестной Мятлику птицей. Она положила добычу перед гостями и, сев неподалёку, начала умываться. Судя по выражению морды Еловника он тоже никогда не видел такой птицы, однако уверенно приблизил морду к угощению и откусил первый кусок. — Это очень вкусно, — сказал он Мятлику, — Попробуй. Целительница откусила кусочек и прожевала. Это и правда было вкусно. Редкая шёрстка кошечки начала опускаться — в пещере было так тепло и комфортно, что Мятлик содрогнулась при мысли о скором уходе в холодные горы. А вот пещерные коты, похоже, чувствовали себя замечательно: Черепаха умывалась, Пенный сопел в уголке на мягкой подстилке из какой-то сушёной травы, а Черняк уплетал мышь посреди пещеры. — Спасибо за укрытие и еду, — искренне поблагодарил Еловник, — Мы пойдём. — А какую траву вы ищете? — спросил Пенный, громко зевнув. — Кошачью мяту, — ответила Мятлик, — Такое маленькое растение с резными листиками. Мягкое и невероятно душистое. — О, кошачью мяту я знаю! — оживился белый кот, — Она растёт за горой. Мятлик вскинула голову. — Пенный, можешь отвести нас к мяте? Она нам очень нужна! Столько котов заболело, а это единственное лекарство! — Конечно, — Пенный поднялся, — С удовольствием, тем более, если это спасёт жизнь котам. — Спасибо! — выдохнула кошечка, выходя из пещеры следом за Пенным и Еловником. Коты пошли по каменной равнине, с двух сторон окружённой высокими горами. За одной из них находились заросли кошачьей мяты — то, что спасёт жизнь всем больным в лесу! Подушечки на лапках Мятлика были стёрты в кровь, но она не обращала внимания на боль — целительница то и дело жадно втягивала носом воздух, стремясь поймать хоть какие-то следы драгоценного лекарства. Порой по пути им попадались острые каменные выступы, которые приходилось преодолевать. Иногда Мятлику было трудно перепрыгивать через них, когда Пенный и Еловник легко через них прыгали. Мятлик также старалась поймать и запахи других лекарственных растений, но ледяной ветер не доносил ничего до её чуткого носа. А погода всё ухудшалась: ветер усиливался, как и снегопад, уже перераставший в метель. Мятлик снова промёрзла до костей и дрожала, отчего стала более рассеянной. Снег хрустел под её окоченевшими тёмно-серыми лапами, а тонкий хвост распушился и стоял дыбом, как у маленького котёнка. Мятлик посмотрела вперёд: гора, вдоль которой они до сих пор шли, резко уходила вправо, стоя очень близко с соседней, отчего образовалась расщелина. Кошечка поёжилась. В трещине было куда темнее, чем на открытом пространстве, и гораздо меньше ветра. Заметив её страх, Еловник чуть улыбнулся и, обняв её хвостом за плечи, повёл внутрь, вслед за Пенным. В этой расщелине до целительницы впервые долетел слабый аромат кошачьей мяты.
