Николас Джей Кур

Я поморщился и вяло схватился за лоб. Это было больно. Казалось бы, недавно я испытал на себе Круциатус, который показал мне совсем другой уровень боли, я должен просто игнорировать такую "обычную" боль. На деле ничего подобного не происходило. Я опять поморщился, уже от воспоминаний о вчерашнем вечере. Вспоминать было противно, в спокойном состоянии это выглядело совсем иначе, нежели в действительности. Волдеморт сыграл на мне, как на скрипке. Он, как дементор, залез мне в голову и вытащил оттуда все, что меня так бесит, а потом просто указал цель. Кто же знал, что я захочу приложить его заклинанием боли. После уроков профессора Грюма, где он демонстрировал нам непростительные заклинания, я об этом не задумывался. А как появилась возможность, так сразу ее использовал. Впрочем, если бы я использовал Секо или взрывающее, лучше бы не стало. Но, может, в этом случае мой срок здесь был бы короче, не пожизненным. Кто знает. Седрика было жалко, я чувствовал себя виноватым. Но я понимал — моя вина только в выборе заклинания, не более. Я целился в другого человека. В животе заурчало, и я вздрогнул, здесь — в этой камере, этом коридоре — было тихо. Не выл ветер, не слышно было шума волн или разговора заключенных, как это было наверху. Кое как, пересилив себя, я смог сесть — держа равновесие, опираясь руками о кровать. Меня пошатывало, слабость никуда не исчезла. Покряхтев, как старый дед, я попытался передвинуть ноги, но ничего не получилось. Я даже испугался успел, вдруг меня парализовало? Рядом с нашим домом на Тисовой улице жил старичок, мистер Спенсер. Однажды его увезли в больницу, а после — он вернулся уже парализованным. Это было печальное зрелище. Пошевелив пальцами ног, я немного расслабился. Видимо, будет так же, как с руками, необходимы серьезные усилия, чтобы начать движение. Провозившись минут десять, я смог спустить ноги с кровати. О том, чтобы встать на ноги, не могло быть и речи, я не смогу встать вот так сразу. Бросив взгляд на стол, я убедился в том, что ничего не изменилось. Явно, прошло уже больше часа времени, так что там стоит только стакан с водой. Я сглотнул, пить тоже хотелось, неизвестно, когда я в последний раз пил... или ел. Напрягая и расслабляя мышцы ног, я добился того — что ноги начало покалывать. Сильно. Очень сильно. Ткнув себя пальцем в икру, я охнул. Меня как будто током ударило. Интересное ощущение. Побаловавшись некоторое время с ногами, я принялся за тренировку. А мои попытки встать — можно смело принять за тренировки. Сначала ноги меня вообще не слушались и почти не ощущались, но спустя полчаса попыток я уже уверенно мог двигать ногами. Нашлось в этом и нечто негативное. Как только чувствительность к ногам вернулась, вернулась и боль в прокушенной акромантулом ноге. Спустив ноги на каменный пол, я порадовался, что у меня не отняли одежду. Я был в слегка потрепанных джинсах, толстовке и старых кроссовках. Бегать по лабиринту в мантии? Увольте. Попытавшись встать и утвердиться на ногах, я добился только падения, но был готов к этому, поэтому обошлось без травм. Пол был просто ледяной, это стало хорошим стимулом для меня, чтобы быстрее подняться. Так что не прошло и десяти минут, как я неуверенно встал, держась за стол. Когда я убедился, что могу стоять и не падать, я взял стакан и начал пить, немного захлебываясь. О Мерлин, еще никогда вода, обычная вода, не казалась мне столь вкусной. Слегка обливаясь, я пил, как будто это последняя вода, что у меня есть, а вокруг много желающих ее отобрать. Немного придя в себя, я поставил стакан обратно на стол и вытер лицо. Черт, тут холодно. А я еще и облился. Посмотрев вниз, я заметил, что на полу достаточно воды. Не хватало, чтобы она тут замерзла. Сейчас я понял предупреждение аврора: если разлить воды, а потом тут пройдут дементоры... Я повернулся к решетке и внимательно ее осмотрел — на первый взгляд, было не заперто. Я припомнил, что когда аврор Эдвардс выходил, он просто прикрыл дверь. "Возможно, тут можно гулять по коридору", — подумал я и дотронулся до решетки. В ответ сверкнуло и... меня как будто пнул великан. Пролетев спиной вперед до противоположной стены, я ударился об нее и потерял сознание. * * * Я снова был во тьме. Покой без мыслей, без чувств, без... Кто-то кричал. Я прислушался. Тьма заволновалась. — ...Не надо! Стало неуютно, все тело болело. Но главное, было ужасно холодно. Меня прямо обдало стужей, дыхание перехватило. Я с ужасом начал понимать, что происходит. Дементоры! — Только не Гарри, пожалуйста, не надо! — Отойди прочь, глупая девчонка... Прочь... Я заскрипел зубами, пытаясь прервать это. Воспоминания и чувства накатывали волнами. — Пожалуйста, только не Гарри... Я оцепенел, белый туман клубился перед глазами... Что я делаю? Я? Кто я? Я должен помочь... её убьют, её? — Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю всё, что угодно... Сквозь решетку я разглядел великана, который стоял, расставив руки в стороны. Это он говорил. Или... она? — Отойди... Отойди, девчонка... — Пожалуйста, только не Гарри... Убейте лучше меня, меня... С ужасом я смотрел и слушал, понимая, что сейчас что-то произойдет. Что-то плохое, что-то ужасное. Я должен помочь ей, я должен помешать ему... — Авада Кедавра, — прошипел мужской голос. И великана, что стоял перед решеткой, расставив руки в стороны, поглотил зеленый свет. — Не-е-ет! — закричал я, не в силах на это смотреть, не в силах чувствовать это. Что-то внутри оборвалось. В уши хлынул поток воды. Была слышна какофония голосов, которые превращались в сплошной вой. Меня тащило куда-то вниз, вой все усиливался... Последней мыслью было, что это никогда не кончится. * * * Тьма приняла меня, как родного. Я был рад тут очутиться, не слышать, не чувствовать. Еще несколько раз я слышал крики и зов, становилось холодно. Но я, с накатывающим отчаянием, старался не прислушиваться. Не надо, мне это не надо. Не знаю, сколько прошло времени, но очнулся я, когда почувствовал, что задыхаюсь. Меня душил кашель, глаза слезились, и мне явно не хватало воздуха. Кое-как перевернувшись на бок, я смог отдышаться. Меня била дрожь, голова гудела и все время хотелось кашлять. Я посмотрел на руки, они тряслись. Черт. Сколько я лежал на ледяном полу? Час? Больше? Оперевшись на кровать, я с третьей попытки смог затянуть себя туда и лечь. Я просто ужасно себя чувствовал. Хотелось ЖРАТЬ. Даже когда дядя Вернон запер меня в чулане на неделю без еды, так есть мне не хотелось. Закашлявшись, я чуть приподнялся и посмотрел на стол. Слезящиеся глаза мне в этом явно не помогли, все было мутно. Со стоном опустился обратно. С каким-то внутренним холодком я подумал, что долго мне тут не продержаться. Я забылся немного сном и очнулся от странного звука. В полубреду я понял, что это стучат зубы. Мои зубы. Меня била крупная дрожь. Я был весь потный, но было ужасно холодно, все тело ломило. "Похоже, — подумал я, — я простудился или что-то еще похуже, я в этом не разбираюсь". Вот так, в пограничном состоянии я провел... какое-то время, пока меня не привлек громкий звук, со стороны стола. Дернувшись, я посмотрел туда. На столе, кроме размытого пятна кружки, появилось еще несколько пятен. Еда. Наконец-то. "Вставай, Гарри, — уговаривал я сам себя, — надо вставать. Никто тебя кормить с ложечки не будет". Охая и стеная, я сел на кровати и попытался встать. Ага. Где-то в мозгу мелькнула мысль, что с тем же успехом я могу еще раз попытаться открыть дверь. Ноги меня не держали. Плюнув, я спустился на пол и натурально пополз в сторону стола, тут недалеко, буквально пару шагов. Теплее от этого не стало. Уже там, опираясь на стенку и поддерживая себя руками, я смог подняться. Меню меня не разочаровало. Я даже позволил себе усмехнуться: "овсянка, сэ-эр!" Тем не менее, я набросился на кашу, как будто... собственно, я и правда давно не ел. Я ел быстро, запихивая еду в рот, боясь, что отберут. Я помнил слова аврора: через некоторое время посуда исчезнет вместе с едой. Не прошло и пяти минут, как каша закончилась. Я разочарованно посмотрел на миску. Миска была девственно чиста, я не оставил там ничего. Я бы съел еще столько же. Трижды! Глотнув воды, я закашлялся. Мерлин их задери! Кого их, я сказать не мог. Ненавижу кашель. С ностальгией я вспомнил Больничное крыло. Вот бы мне бодроперцовое зелье, а лучше самому туда. Я бы согласился лежать там месяц. Да что там, я бы согласился там поселиться. Все еще кашляя, я сделал два шага и завалился на кровать. Где-то дальше по коридору, кто-то тоже закашлялся. Было едва слышно. Я удивился, я уж думал, что тут один. Общаться не хотелось, да и собеседников у меня тут нет. Кроме дементоров... Я покосился на решетку, скоро... скоро они опять будут здесь. Прикрыв глаза, я попытался расслабиться. В этот раз я на кровати, это будет легче. Без таких последствий. "Интересно, — отстраненно подумал я, — они заходят в камеры?" Я поежился. Только этого мне не хватало. Присутствие дементоров я почувствовал загодя. Становилось холоднее, а ведь меня и так морозило. Открыв глаза, я посмотрел на решетку, там никого не было. Изо рта начал вырываться пар. В сознании опять начал появляться туман. Мысли заметались испуганными птицами. — С собаками тоже всегда так. У дурной суки — дурные щенки! — с удивлением и гневом я услышал голос тетушки Мардж. Так, как будто она стояла напротив меня. "Нет-нет, — сказал я про себя, пытаясь отрешиться от всего, — мне не нужно это видеть. Мне вообще ничего не нужно видеть". Закрыв глаза, я попытался сконцентрироваться на чем-то ином. Пар, да... пар изо рта. Я задышал глубже. — Фу, скелет! Смотреть противно! Подобные особи встречаются и у собак. Год назад я велела полковнику Фабстеру утопить одного недоноска. Такой же был слабак! — где-то внутри я скривился. Открыв глаза, я невидяще посмотрел в пространство. Интересно, что бы она сказала сейчас, посмотрев на меня. — Всегда говорила: дурная кровь — дело безнадежное. Рано или поздно она даст о себе знать! Я ничего не хочу сказать плохого о твоей семье, Петунья, — призрачная тетушка хлопнула ладонью величиной с лопату по костлявой руке такой же призрачной тети Петуньи, — но согласись, сестра у тебя была никудышная! Всю семью опозорила! Сбежала с каким-то прохвостом, и вон, смотрите, что получилось! И она, повернувшись, ткнула своим пальцем, похожим на сардельку, в меня. Я даже возмутился. Туман чуть развеялся. Я такого не помню. И что значит, у меня получилось? Шедевр, не иначе! Видения накатывали одно за другим, не прекращаясь, сознание начало уплывать. С мысленным воплем я куда-то потянулся, и внезапно холод исчез. Как и видения. Я стоял в какой-то незнакомой светлой комнате возле стола, заставленного разными ингредиентами для зельеварения, и пестиком толок что-то в ступке. Все было видно так четко, что я оторопел. Я никогда так не видел, даже с очками. Оторопело я попытался повернуться и осмотреться, но ничего не вышло. Тело меня не слушалось. Я вообще ничего не мог сделать. Я задергался, запаниковал и мысленно заорал. Руки вздрогнули, и пестик остановился. "Ах, мистер Поттер, приветствую. Не стоит так кричать", — сказал кто-то внутри. Я замер. Это было похоже на то, что происходило в министерстве, когда Волдеморт общался со мной, а также — на то, что происходило на кладбище, когда он взял мое тело под контроль. Только сейчас все было немного иначе, здесь и сейчас гостем был я. Руки поставили ступку с пестиком на стол и выхватили из воздуха палочку. Я прифигел. Дамблдор такого никогда не показывал. Да и Флитвик тоже. А ведь он, по слухам, он раньше был чемпионом по дуэлям. Тот, кто управлял этим телом, подошел к стене и слегка театральным жестом создал зеркало в полный рост. В зеркале отразился слегка постаревший Том Реддл. Глаза были голубыми, а не красными, как я подсознательно ожидал. На вид он был даже младше Снейпа. А ведь он его примерно вдвое старше. "Значит, Волдеморт", — с внутренним стоном сказал я. "К вашим услугам", — насмешливо улыбнулся Том в зеркале. Я понял, что мои мысли не являются для него тайной, когда он знает обо мне. Если сразу, как я появился тут, в его голове, он меня не ощущал, то после моего крика он как-то обнаружил меня и теперь все контролирует. "Да, — согласился он со мной, кивая в ответ на мои мысли, — но я не ожидал, что ты, Гарри, появишься... оттуда". Он задумчиво потер подбородок. Я не ощущал его мыслей, только эмоции. Да и то очень слабо. "Ты..." — подумал я, начиная заводиться, вспомнив кладбище. Я собирался высказать ему все, что у меня накипело. Я ему тут такое устрою, что он еще пожалеет, что не убил меня. "Тише, мистер Поттер, тише", — он сосредоточился, и мои эмоции начали утихать. Я не понял, как он это сделал, мне было не до того. Даже без эмоций я все еще хотел высказать ему все, что о нем думаю. По выражению его лица я увидел: он понял. Том... Волдеморт опять сосредоточился и... и я начал вспоминать, что произошло после выхода из зала и далее. Запечатывание, Азкабан, дементоры. В этот раз, без эмоций, я уловил то, что он делает. Но сейчас было не до этого. — Вот значит как, запечатывание, — сказал он вслух. — Впрочем, это не помешает. Вы будете маяком, мистер Поттер. Я ничего не понимал. Маяк? О чем он говорит? — Как вы знаете, мистер Поттер, — продолжил он, — тюрьма Азкабан спрятана. Тайну ее местонахождения хранят немногие авроры и начальники отделов. Ну и министр, куда уж без него. "Я этого не знаю", — мысленно передразнил я. — Но мне нужно найти это место, там заточили много моих последователей, — он не обратил внимания на мое высказывание. — Я думал найти тюрьму с помощью метки. О-о-о, метка. Это один из моих шедевров. Многофункциональный инструмент. Я могу отследить каждого, кто носит мою метку. — Конечно, то, что тюрьма скрыта, мешает мне, и пришлось бы готовится... долго, полгода, не меньше. Но сейчас. Сейчас у меня есть ты. Ты для меня сияешь, как маяк. И когда время придет, я найду Азкабан в течение недели, — после этого он захохотал, смех был слегка холодный, жуткий. Мне стало неуютно, даже с сильно ослабленными эмоциями. Решив переключиться на что-нибудь, я задал ему вопрос: "Почему? Почему ты не убил меня, там, на кладбище?" — О, я хотел. Я хотел сделать это публично, чтобы все мои последователи убедились: бессмертных нет. Кроме меня. Но тогда, тем вечером я что-то почувствовал в тебе, что-то интригующее. Скажем так, в ту ночь, когда я пришел в дом твоих родителей, я оставил там не только свое тело, но и частичку магии. Оставил ее в тебе. Так что цени: пока что мне нет нужды тебя убивать. Это скоро сослужит мне свою службу. "Частичка магии? — удивился я. — А парселтанг, это тоже твое? И все это в шраме? А..." Я не успел продолжить, сзади раздался стук. — Войдите, — ответил Волдеморт и повернулся. В дверь вошел Барти Крауч, младший. Он поклонился и сказал: — Милорд, все собрались. Вас ждут. — Отлично. Мое тело пошло к двери, а внутри возникла громкая мысль. "Все потом, Поттер", — и... и я дернулся на кровати, тяжело дыша. Очумело оглядываясь, я морщился. Меня знобило и вообще было плохо. Шрам немного саднил. Верните меня обратно. Дементоры давно уже прошли, было спокойно. Закрыв глаза и попытавшись расслабиться, я с иронией подумал, что предпочитаю Волдеморта компании дементоров. Я чувствовал, что засыпаю. Последняя мысль была: "Жить можно... но недолго".