Двенадцать дней.

Это был обычный вечер самого обычного студента. Комната, заполненная запахом дешёвого алкоголя вперемешку с ягодами или ещё чем-то сладким от дыма вэйпа и смехом, скачущим с губ на губы, скользящим по струнам расстроенной гитары. Однако всё это было где-то там, за пределами купола, в котором находился один из парней. Восседая на спинке дивана и залипая целый вечер в телефоне, он каждой клеточкой кожи показывал свою полную незаинтересованность во всех происходящих событиях, предпочитая пустому веселью не менее пустой и бессмысленный скролинг ленты. Скукота. Каждый вечер похож на предыдущий и не способен был заглушить ноющую, тупую боль от тоски. Тоски от того, что Саше не к кому было вот так прижаться, обнять и закружиться в танце под одобрительные восклицания подвыпивших, счастливых друзей. — Сань, ну чё ты? Как будто на казнь тебя притащили, а не тусить! — подбежавший к другу Ильзат, несильно пихнул в плечо парня и рассмеялся. — Нам просто кто-то Саню на депрессивного подростка подменил, да?— взъерошив и так беспорядочно торчащие волосы Головина, хмыкнул непонятно откуда взявшийся Костя. — Ой, да идите вы оба! — под смех друзей, ставший последней каплей, парень вскочил со своего насиженного места и быстро направился к выходу. — Купи чего-нибудь пожрать тогда, плез! И не ходи по неосвещённым улицам, девочка моя, а то плохие дяди утащат тебя! Кто именно из компании крикнул эту фразу — никто не понял, только её как и незамедлительно последовавший смех перекрыл громкий хлопок дверью. Прохладный, освежающий, но не морозящий кожу воздух и абсолютная тишина после шумной тусовки показались раем для уставшего от всего парня. Дойдя до пешеходного перехода, он залип на мигающий светофор. Его жёлтый мягкий свет бликами играл на влажной после то ли дождя, то ли всё-таки снега дороге. Красиво. Особенно с мягкими спокойными переливами гитары, который он включил на телефоне, не поленившись надеть наушники. А зачем? На улице же всё равно никого. Засмотревшись на всю творящуюся в ночи красоту, Саша медленно начал переходить пешеходный переход, замечая краем глаза какой-то яркий свет и успевая в последний момент неловко дёрнуться и отскочить на пару шагов от бампера резко затормозившей машины. — Хэй, ты в порядке? Прости, пожалуйста, я тебя совсем не заметил, — выскочивший из машины высокий мужчина подбежал к Саше и положил руки на плечи, осматривая, — день тяжёлый выдался, устал, как чёрт, вот и засмотрелся. Ты как? — Почему ты работаешь так поздно? Уже почти час ночи. Тебя держат насильно? Или ты работаешь нелегально? — Саша щурится и осматривает мужчину. Красивый. Даже красивее сегодняшней ночи. Теперь блики фонаря мигали на его лице, вылавливая из тьмы приятные южные черты лица и густую бороду. Вместо ответа мужчина смеётся, и у Головина щемит сердце от нежности. Его смех такой добрый и мелодичный, а в уголках глаз образуются морщинки, что парень невольно залипает. — Нет, я не нелегал, просто единственный, кто может разобраться с особо сложными сделками. Я, кстати, Александр, а ты? — мужчина рассматривает паренька и невольно умиляется: растрёпанные волосы и такие живые, искренне заинтересованные глаза, подкупающие своей искрящейся добротой несмотря на то, что Ерохин чуть его не сбил. — И я Саша! — парень улыбается широко от такого забавного совпадения. — И да, всё со мной в порядке, даже испугаться не успел. Но если ты устал, почему не вызвал такси? Лучше в таком состоянии не садиться за руль, а то можно же и в аварию попасть. Будет очень плохо, если ты пострадаешь. Последние слова Саша произносит тихо, но Александр слышит его даже сквозь заглушающие слова переливы гитары и улыбается тепло, от чего у Сашки дыхание перехватывает. А мужчина наклоняется, смотря весело, с хитрецой. — И что же ты предлагаешь, мой неожиданный пешеход? Неужто стать моим водителем? Могу даже заплатить, но куда же мне тебя потом деть? Кстати музыка у тебя красивая играет. Что-то знакомое, хм... — А я вот возьму и довезу! — не раздумывая особо, восклицает парень и кивает для убедительности, проигнорировав последнюю фразу. Однако в карман всё таки полез и сделал немного погромче. Вопросы о том, как потом Головин будет добираться до дома, куда он вообще собрался ехать и почему он вообще собирается помогать мужчине, крутились в его взлохмаченной голове, но парень лишь отмахнулся от них, решив, что решит их потом. Его просто почему-то тянуло к этому высокому, похожему на ангела мужчину. — Ангела? Меня так никто не называл, — Ерохин смущённо улыбается, а младший прикусывает язык, понимая, что сказал последнюю фразу вслух, — тогда ты цыплёнок. И всё-таки как ты до дома то потом добираться будешь, цыплёнок? Одного я тебя не пущу, нагулялся вон уже. Он кивает на машину позади себя и смеётся по-доброму, ероша волосы насупившегося парня. — Ну эй! Я не цыплёнок и вообще, — парень морщится, пытаясь придумать продолжение своей фразы, но то ли мысль успела потеряться по пути, то ли её выбил дурманящий аромат парфюма, но Сашка замолкает на мгновение и задумывается, хмуря брови, — ну и что мы тогда делать будем? — Есть вариант, но он подходит только для настоящих авантюристов, — мужчина замолкает на пару секунд, заставляя парня вытянуться и заглянуть выжидающе в глаза, — поездка по ночному городу. Ты в качестве водителя, потому что иначе я точно куда-нибудь врежусь, всё равно у меня завтра выходной. Ну так что? — Звучит как начало романтической истории для девочек. Или наоборот страшной, — Сашка смеётся и затем быстро кивает, соглашаясь, — ладно, поехали, всё равно ты мне ничего в таком состоянии сделать не сможешь. Сашка хлопает по плечу нового знакомого и запрыгивает в машину, вслед за мужчиной. Поправил под смешок Александра для себя зеркало и сидение кресла, Головин поворачивается к тому лицом и деловито вопрошает. — Ну и куда изволите ехать, сэр? — Поехали сначала в центр, а там и посмотрим, — Ерохин взмахивает рукой, давая полный полёт фантазии в их дальнейшем передвижении и устраивается удобнее в кресле, доставая пачку сигарет, — куришь? — Не-а, пробовал, но как-то не пошло, — парень неловко пожимает плечами и улыбается. — Можно я закурю? Получив утвердительный кивок, мужчина открывает окно, цепляет тонкими пальцами какую-то дорогую сигарету и неспешно затягивается, стараясь выдыхать дым на улицу. Салон наполняет запах вишни и качественного табака, намного приятнее обычных сигарет, от чего Головин вдыхает поглубже, пытаясь захватить побольше этого аромата. Ерохин пах не парфюмом, он пах сигаретами. Сашка едет не слишком быстро и плавно, давая рассмотреть пейзаж за окном, но внимание мужчины сосредоточенно на бликах фонарей, играющих на лохматой макушке и лице, а так же глазах, сосредоточенно следящих за дорогой. Они ведут тихую беседу о простом: кто они, откуда, чем занимаются. Голоса мелодично сплетаются с мелодией из динамиков и будто ложатся на ноты, создавая что-то наподобие песни. Александр иногда переключался на рассказы о тех или иных памятниках архитектуры, от чего Головин улыбался и внимательно слушал, не задавая вопросов, чтобы не перебить, только после обрушивая поток каких-то интересных и не очень личных историй, связанных с этими местами. Посреди одной из них он слышит тихое сопение с соседнего кресла и выруливает в небольшой дворик, останавливаясь подальше от любопытных глаз. Некоторое время он рассматривает безмятежное, спокойное лицо, которое иногда накрывала тень хмурости, а тело мужчины вздрагивало. Замёрз. Незамедлительно закрыв окно, Сашка накрывает уснувшего Ерохина своей курткой и кутает насколько это возможно, аккуратно опуская спинку его сидения, что после проделывает и со своей. — И как это случилось? — совсем тихо задаёт себе вопрос Головин, уставившись в тёмный потолок и вздрагивает от шуршания сбоку и ладони, обхватившей его запястье . — Приятная случайность, — сонное бормотание в ответ, — замёрзнешь же, забери куртку. — Нет, у меня свитер тёплый и вообще я с Сибири, мне не привыкать. — И я оттуда, только это не значит, что можно задницу свою морозить, — под недовольное бурчание, Ерохин закутывает непослушного Сашу и устраивается удобнее, завернувшись в своё пальто. — Спасибо, Саш. — Да не за что же, это же твоя куртка. — Да не за куртку. Знаешь, я же был на вечеринке с друзьями, а они там все по парочкам, смеются да обнимаются, а я один, как дурак, — поток его слов прерывает тёплая ладонь, закрывшая Саше рот, так что оставалось только недовольно мычать. —Ты не дурак, просто один был. В следующий раз можешь позвать меня, обычно у меня довольно свободные вечера, только вот сегодня что-то не так пошло. Или наоборот так, — Саша не видит, но будто чувствует, что мужчина сейчас улыбается, — а теперь спи, потом с утра пойдём помятые завтракать в какую-нибудь кафешку. Он убирает руку от лица и осторожно обхватывает запястье, зарывшись по самый нос в пальто. Завтра у них будут болеть спины и вид будет действительно очень помятым, но всё это будет завтра как и обещанное кафе, в котором пекут самые вкусные пирожные и делают самый вкусный на свете ягодный чай. — Спокойной ночи, ангел. — Доброй ночи, цыплёнок.