Глава 8
21 февраля 2019 г., 20:51
«Пусть она обо мне думает лучше, чем я есть на самом деле, тогда я действительно буду лучше»
Венеция в памяти Габриель осталась самой очаровательной и прекрасной. Воспоминания о ней были одними из самых счастливых. Неважно, где и когда, главное с кем и как провести время! Рядом с Тони каждое мгновение для неё превращалось в счастье. Прошло два года, за эти годы многое произошло. Габи досрочно закончила университет. Тони грозился, что больше никуда её не отпустит. Шутил, что запрёт её где-нибудь на тундре как какую-то принцессу и будет охранять, как дракон. Он боялся за неё. Ведь случившееся оставило отпечаток и на нём. Это произошло через полгода после каникул в Венеции. Габи тогда была в университете Глазго. Её сокурсница пригласила Габи в город, чтобы обсудить какой-то важный вопрос. Она, ничего не подозревая, поехала на встречу. Но это оказалось ловушкой. Какие-то психи похитили её, шантажируя ею Тони. По ним видно было, что они дилетанты и в первый раз похищают человека. Наверное, они надеялись легко разбогатеть. Подумали, что это лёгкий способ нажить денег. Габи сидела в подвале заброшенного дома. Вокруг были вооруженные парни. По их словам, они впервые похитили человека, раньше они ограничивались грабительством. Но такой улов, как воспитанница Тони Старка, известного миллиардера, они упустить не могли. Ведь такой шанс выпадает раз в жизни. То, что произошло в том подвале, было её самым страшным кошмаром. Габи спасли спустя всего двенадцать часов после похищения. Не так много она пробыла в заложниках, но жизнь Габи в течений этих часов превратилась в настоящий ад. Они издевались над ней, оскорбляли, трогали её тело. Потом сильно избили, но самое страшное и худшее они хотели изнасиловать её, но остановились в последний момент, узнав, что она девственница. Побоялись, что за испорченный товар им ничего не заплатят. Но свои грязные половые органы совали ей в рот. Её тошнило, но они не прекратили свои издевательства, наоборот, злость их только раззадоривала. Они терзали её, как стая безумных, оголодавших гиен, жгли волосы, наслаждаясь её криками отчаяния, хохоча снимали на видео, чтобы отправить Тони Старку. Похитители хотели сделать его поразговорчивее, чтобы тот поскорее начислил им деньги на счёт. Десять миллионов. Вот её цена, вот из-за чего её мучили. Да если бы она могла, сама отдала бы им эти деньги! Габриель не знала, откуда эти звери узнали, что Тони называет её ангелочком. Эти уроды, смеясь, резали ей лопатки тупым ножом, приговаривая, что так она больше будет похожа на ангела, и, веселясь, добавляли - на падшего ангела с подрезанными крыльями, и гоготали как ненормальные. Габриель не сразу поняла, что это были наркоманы. Да и чем бы ей помогло это знание? К тому моменту она уже охрипла от криков и даже несколько раз теряла сознание от невыносимой боли. В какой-то момент мучители исчезли, чтобы принять дозу наркотиков. И тогда их совсем сорвало с тормозов. Они уже и сами забыли, для чего её похитили. Просто развлекаясь, жгли ей руки окурками сигарет. Один из них, наконец, не выдержал и начал раздеваться, подначивая и других, в их глазах была лишь животная похоть. Габи затрясло от страха, ей ещё никогда не было так страшно. И когда он, раздевшись, начал нетерпеливо лапать её грудь, рвать на ней одежду, что-то внутри неё лопнуло. Сперва тот, который к ней прикасался, отскочил от неё, дико вереща, потом ногтями стал царапать себе горло, пока от него не остались одни ошметки. Что случилось потом, Габи помнила смутно. Будь её воля, она бы не помнила бы об это совсем. Но она лишь видела, как тела других попадали на землю в конвульсиях. Впервые перед её глазами умерли люди. Она впервые была так близка к чужой смерти. Когда она болела, это всё было иначе. Смерть витала рядом, ждала её. Но тогда она точно знала, что умрёт одна, что смерть в палате только из-за неё ждёт её. Собственная смерть и чужая - это две разные вещи. Свою она ждала с нетерпением - для неё она означала покой, избавление от боли. А смерть похитителей… она была совсем другой. Но так ужаснула её не их смерть или, точнее сказать, не только их смерть. В тот миг, когда их жизнь покидала тела, Габи смутно видела, видела их души. Озлобленные, чёрные! Это было по-настоящему страшно! Как её нашли, Габи совсем не помнила, очнулась уже в больнице в объятиях Тони. Он лежал рядом с ней, крепко обнимая её. Очнувшись, она, цепляясь за Тони, горько плакала выплескивая всё, что накопилось. Девушка самозабвенно рыдала на его груди, пока не уснула, обессилев. Весь период восстановления Тони не отходил от неё ни на шаг, позабыв про работу и даже про сон. Он забрал её к себе в Малибу, запретив даже думать о мысли продолжить учёбу в Глазго. Габи и не протестовала, она была настолько разбита и раздавлена морально, что у неё не было сил о чём-то спорить. Габи никогда не спрашивала у Тони, что случилось тогда и как её спасли. А Старк никогда не говорил ей об этом. С обоюдного и молчаливого решения они никогда не возвращались к этой теме. Но её мучители не оставляли Габи в покое: они преследовали её в кошмарах. Часто она просыпалась со слезами и криками. Тони обнимал ее, нежно гладил по спине и волосам, утешая, как совсем маленькую девочку. И она успокаивалась, затихая в его руках. Они часто засыпали вместе. После того случая Габи боялась каждого шороха, ей везде мерещились тени. Временами казалось, что она медленно сходит с ума. Только поддержка и опора Тони не давала этому случиться. Он, как маяк, всегда освещал ей путь, и она медленно приходила в себя. Но боязнь людей осталась. Она больше никогда, ни у кого ничего не брала из рук. Не терпела чужих прикосновении, боясь их, как огня. И только Тони разрешала прикасаться к себе и сама искала у него утешения. Она долго приходила в себя. Не выходила из дома, всё время проводя в своей студии. После того случая с похищением Тони усилил её охрану, теперь Габриель везде сопровождали два телохранителя. Они следовали за ней, словно две большие и молчаливые тени. Ещё он надел на её руку браслет, сказав, что с его помощью он всегда сможет отследить её местонахождение. Браслет не снимался без специального пароля, который Тони не сказал даже ей. Браслет фиксировал её состояние: пульс, давление и частоту дыхания, температуру тела. Габи и не протестовала, зная, что это только ради её безопасности. Ей хватило одного раза на всю жизнь, а так хоть какая-то гарантия, что это больше не повторится. Габи было как-то спокойнее находиться под постоянным присмотром Тони, так она чувствовала себя в относительной безопасности. Как будто мало было ей горя. На неё, как гром среди ясного небо, свалился её самый большой страх. Подсознательно Габи всегда ждала его и, когда проявился первый симптом, она была в своей студии. Габи уже около года жила вместе с Тони, он настоял на том, чтобы она переехала к нему. Оборудовал ей студию на втором этаже в особняке. А его лаборатория была оборудована в подвале. Жизнь с Тони была... она просто была - не лёгкой и не тяжёлой. С пассиями Тони Габи не встречалась: на второй этаж и выше им путь был запрещён. Пеппер бдила, чтобы они не оставались на завтрак или хотя бы не попадались ей на глаза. А сама Габи даже на кухню стала спускаться редко. После инцидента с похищением она вообще стала довольно асоциальной личностью. Всё никак не могла прийти в себя. Оградила себя от внешнего мира. Однажды под уговорами Тони с Пеппер, она вышла из дома, чтобы развеяться и пройтись по магазинам, ей вдруг стало плохо. У неё закружилась голова и она чуть не потеряла сознание. Вначале она не придавала особого внимания этим тревожным звоночкам, пока не потеряла сознание в своей студии. Джарвис вызвал скорую, примчался Тони, он сходил с ума от беспокойства. Наконец поняв, что происходит, она заплакала, закричала. Она вспомнила эти симптомы. Габи не хотела всё переживать заново, слишком больно было даже вспоминать о тех днях, проведённых в больнице, не говоря уже о том, чтобы заново их пережить. Габриель категорически отказалась лечь в клинику. Ей хватило прошлого раза, четыре года ада, когда врачи лишь растягивали агонию. Лучше она умрёт дома, в постели, чем гнить в больнице. Но приступы становились все сильнее. Никто, даже лучшие специалисты не знали, что с ней. А она и не надеялась на выздоровление. Она уже прошла через все эти этапы и знала, что конец мучениям лишь одно - смерть. Но совершить суицид она пока не осмеливалась, ещё не время. Пока она не могла оставить Тони одного, но, когда придёт время, её рука не дрогнет, она пообещала себе. Лучше умереть, чем жить и видеть страдания Тони. Будет лучше, если он не увидит, как она гниёт заживо. Габи не хотела видеть жалости в любимых глазах, это больно... Слишком больно... Но Тони не сдавался, он вёз её на все новые обследования, боролся за каждый её вздох, оплачивал научные исследования учёных по поводу её болезни и способы борьбы с ним. Пока всё было без толку. Она наотрез отказалась пить сомнительные экспериментальные таблетки. Габи всё больше замыкалась в себе и закрывалась от мира, прячась в своей студии. Она честно старалась быть сильной ради Тони, улыбалась ему, хоть и через силу. Заставляла себя есть, хотя аппетита давно уже не было, и её тошнило даже от запаха. Старалась вести себя легко и непринужденно так, как будто это не она угасает с каждым днём. А Тони... он не верил её игре, ведь были предатели в лице браслета и Джарвиса. Она кое-как уговорила Тони, что нет нужды целыми днями сидеть у её постели, сказала, что от этого ей легче не станет. В больнице она познакомилась с новыми личностями, одним из которых был доктор Стивен Стрэндж - гений хирургии и светило медицины. Он тоже какое-то время исследовал возникновение и развитие её болезни. Рядом с ним у Габи возникала странное чувство дежавю. Если бы в какой-нибудь параллельной вселенной у Тони Старка был бы брат, то Габриель не сомневалась, что им был бы Стивен Винсент Стрэндж. А если к заскокам первого Муун давно привыкла и даже находила их иногда очаровательными, то Стрэнджа хотелось придушить или хотя бы стукнуть чем-нибудь тяжёлым. Он был настолько же самоуверен, насколько был самовлюблён. Честно, Габи даже не знала, чьё эго будет больше: Стрэнджа или Старка. Их первая встреча была эпичной - колкости и завуалированные оскорбления летели с обеих сторон, меж ними как будто молния ударила, как говорится: Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лед и пламень Не столь различны меж собой. Сперва взаимной разнотой. Это было захватывающе! Габи даже пожалела, что не взяла с собой блокнот с ручкой. Такие словесные обороты, приправленные обманчивой вежливостью, она никогда не слышала. Да и не услышит уже никогда, наверное. Между ними летели искры! Тони ухмылялся, кривил лицо, закатывал глаза, а Стивен хмыкал, поднимал бровь и язвил. Это была битва остроумия, харизматичности! Они, наконец, нашли друг друга! Каждая их встреча была незабываемой. И Габи была уверена на все сто процентов, что оба получали взаимное удовольствие от их пикировок. Со Стрэнджом, что странно, было легко разговаривать. Он был хорошо эрудированным и интересным собеседником, который не лез в душу и не топил жалостью. Не в меру остроумный, обаятельный, харизматичный мужчина. Муун даже было лестно такое внимание с его стороны: как никак - она молодая девушка. Иногда Габи думала, что во второй раз умереть девственницей глупо. Она хотела было поддаться плотскому искушению, но воспоминания о том дне всегда останавливали её от этого шага. Тем временем болезнь прогрессировала. Она, как и в прошлой жизни, мучила Габи. Теперь спать без снотворного было роскошью. Она перестала что-либо есть, постепенно превращаясь в мумию. Тони отчаялся, он подключил все свои связи, даже связался с какими-то мутантами. Результатов пока не было, а на эксперименты Габриель также категорично отказывала. К уговорам Тони лечь под экспериментальное лечение подключился Стрэндж. Когда эти двое сплелись, оставалось тайной. - Ангелочек, это ради твоего блага, ты понимаешь? Это может помочь! - воскликнул Тони, отчаявшись меня переубедить. - Тони, они даже не знают корень болезни! Как они собираются меня лечить? Это безумие! - Безумие? Безумие - это отпускать руки и сдаться, ничего не попробовав! Просто лежать пластом, ожидая скорой смерти! Вот что такое безумие! Признай, ты просто боишься жить! Ты трусливо бежишь от проблем, как только видишь их на горизонте, - кричал Тони. Он впервые повышал на неё голос, грубил ей. Стрэндж положил ладонь на его плечи, безмолвно призывая к спокойствию. У Тони подозрительно заблестели глаза. Он махнул рукой Стрэнджу, прося оставить нас двоих. Стивен кивнул ему и, посмотрев на меня нечитаемым взглядом, вышел. Тони устало упал на стул рядом со мной, взял мою руку в свои ладони, поднося к своему лицу, бережно поцеловал. Потом прижался щекой. Закрыл глаза, вздохнув грудью: - Малышка, я же вижу, ты сдалась, даже не попробовав бороться, - тихо начал Тони. - Если не хочешь бороться за себя, тогда борись ради меня, пожалуйста! Я не могу тебя потерять, слышишь? Не оставляй меня, маленькая, не бросай меня... Борись, прошу тебя, умоляю, Габи... - руки коснулось что-то влажное, горячее. Габи не смела смотреть на эту слабость. Боже, как же больно! Чем она заслужила эти страдания? За что?! - Тони, - тихо выговорила она его имя. - Давай попробуем этот эксперимент. Знаешь, а ты ведь прав! Я ещё не всё успела сделать в этой жизни, мне пока рано с Господом встречаться. Поборюсь за свою жизнь, ещё не настало моё время. Я хочу понянчить твоих детей, маленьких Старков, - слабо улыбнулась. Тони тотчас оживился и выдал смешок: - Тебе стоит запастись терпением! Ибо мир пока не переживет, если лишится такого холостяка, как я! Всё-таки Тони такой Старк, что иногда его хочется нестерпимо огреть чем-нибудь, желательно тяжёлым. - Только, Тони, обещай, что не будешь присутствовать на процедурах, что не будешь меня сопровождать от туда и туда, обещай! - Ангелочек, но ... - Пообещай мне, Тони! Поклянись! - твёрдо произнесла Габи. Она не хотела, чтобы он видел её подавленной и жалкой, это было выше её сил. - Хорошо, Габи, обещаю! - наконец сдался Тони.***
Это было ужасно мучительно! Габриель удивлялись, как она ещё не сорвала голос. Она так кричала, что казалось сейчас треснут стёкла. Боль! Адская боль, пронизывала всё её тело насквозь. Они облучали её каким-то фиолетовым лучом, потом жёлтым. Поили какими-то лекарствами и жидкостями, кололи что-то. Она тысячу раз жалела, что согласилась на это, но она терпела ради Тони. Она видела каждого человека серебристым свечением. Эти оболочки горели, мигали иногда разными цветами, пульсировали на разных частотах. Это было забавно! Однажды она хотела дотронуться до одной из них. И случилось нечто странное. Оболочка мигнула и исчезла. А Габриель почувствовала небывалое облегчение. К ней даже вернулся слух, она слышала, как люди кричат, зовя на помощь, говорили что-то про доктора Теренса. Она слышала, как люди суетятся, и видела, как их светящиеся серебряным светом оболочки движутся туда-сюда, часто мерцая. И только рядом с ней было какое-то чёрное пятно, от которого веяло могильным холодом и пахло смертью.***
Габриель неизвестно от чего резко скачками пошла на поправку. Нет, она не излечилась. Врачи и исследователи недоумевали на эти улучшения. Это было не их заслуга, они были здесь не при чём. Но им удалось разработать препарат, который мог сдерживать болезнь на месте, замораживая его. Препарат надо было принимать каждый день в определённый час. Ни секундой больше и меньше. Риск того, что болезнь окончательно добьёт её был, слишком велик. Препарат лишь замораживал вирус, а не уничтожал его. Исследования показали, что это какой-то неизвестный науке вирус. Он сжирал её изнутри подобно яду, только медленно и необратимо. И пока учёные не нашли, как его уничтожить, но Габи радовалась и этому. Конечно, приступы периодически случались, но не так сильно, как раньше, их можно было терпеть. Там, под лучом, Габи клятвенно пообещала себе, если выздоровеет, то непременно признается Тони в любви и влюбит его в себя. Теперь осталось выполнить клятву. Тони Старк от неё никуда не сбежит. Но что же значат эти серебряные оболочки вокруг людей, ведь галлюцинаций сейчас она видеть не должна, разве нет?
