Три сгнивших лепестка или последний шанс на жизнь

      - Билл!       Сон давно и неспешно покидает меня, но всё же не дает мыслям овладеть мною. Я и не хочу. Не хочу думать о произошедшем вчера. Не хочу просыпаться и вставать, чтобы видеть Тома. Мои чувства никуда не делись и не притупились, но мне больно от осознания того, что Том не испытывает ко мне того же. Интересно, кто этот лисенок?       - Билл!       Голос звучит отчетливей, но я не хочу! Но кто же меня спрашивает? Неужели, это Георг? Но как? Я не понимаю. А вдруг произошедшее вчера - сон? И я не целовался с Томом, не находил писем, не разговаривал с Гансом. Нужно проверить.       Еле открываю глаза, тут же жмурясь от яркого света. Зачем вообще нужно было открывать шторы? Но я тут же позабыл об этой проблеме, когда глаза сфокусировались на левом предплечье, где, точно порезы, красовались четыре голубые метки. Так, мои чувства настоящие, но это же не значит, что Том признался мне в любви?       - Билл, нам пора на завтрак! - передо мной нарисовывается радостное лицо Георга. От страха я резко дернулся назад, тревожа юношу. - Что-то не так? - нотки обиды украсили голос моего друга.       - Прости. Ты же, вроде... Тебя на ферму отправили, - бессвязно пробормотал я, чуть поднимаясь, опираясь о правую руку, пряча, как могу, свои лепестки истинных.       - Да, но господин написал заявление, чтобы забрали. Представляешь?! - он радостно рассмеялся, присаживаясь на край кровати.       - Да, это здорово, - отвечаю совсем без энтузиазма, садясь на постели.       - Билл, почему у тебя плохое настроение? Ты нормально себя чувствуешь? - забеспокоился Георг. Лучше бы кое-кто другой за меня переживал. Не хочу привлекать лишнего внимания к своей персоне.       - Всё в порядке. Просто кошмар измотал меня, - опрокидываю голову на ладонь, жмурясь, а следом и замечая маленькие рубцы на коленях. Но как они так быстро зажили-то?       - Ладно, если так, - недоверчиво ответил юноша. - Сходи умойся, нам надо уже спешить, - он растрепал мои волосы, но мне это совсем не нравится, так и хочется отстраниться от чужой руки. Не хочу, чтобы кто-то, кроме Тома, касался меня. Это похоже на болезнь. Может, оно так и есть.       - Хорошо, только отвернись, пожалуйста, - поднимаю грустный взгляд на друга.       - Без проблем, - Георг повернулся ко мне спиной, а я, схватив вчерашнюю одежду, со всех ног помчался в ванную. Забежав в комнату, закрыл дверь на замок, сгибаясь в три погибели.       Одна слеза скатилась по моей щеке, шее, груди, холодя кожу. Зачем я вообще сижу здесь и рыдаю? Из-за письма? Или из-за отсутствия Тома вчера? Я сам себя понять не могу. Зачем только Том такой идеальный? Так нечестно!       Растираю влажный след и направляюсь в душевую, вставая под прохладный поток воды.       Не должен я рыдать! Скоро обед, я увижу Тома, а глаза красные будут. Не таким уж и красавцем стану, а мой возлюбленный имеет право видеть меня только при параде.       Вытеревшись и одевшись, я быстро нанес черную краску на глаза и миндальное масло на губы, невесомо размазывая его подушечкой пальца. Вдруг захотелось, чтобы это сделал Том, хотелось физически ощущать его, хотя и неприятный холодок пробегался по всему телу от его ледяной кожи каждый раз. Или это происходит от осознания того, что это Том касается меня?       Выйдя из ванной, я обнаружил заправленную постель, на которой сидел Георг в ожидании меня. Почему он это каждый раз делает? Я бы сам ни за что не стал заправлять постель, ведь потом опять спать буду.       - Готов? - с энтузиазмом поинтересовался юноша, поднимаясь с кровати, сглаживая появившиеся небольшие складки.       Не хочу, чтобы Георг рядом со мной проявлял повадки слуги. Меня это не то, что раздражает, мне просто становится неудобно и неуютно из-за этого.       - Конечно, - пытаюсь улыбнуться, но понимаю что получается из рук вон плохо, ощущая это внутренним паршивым состоянием.       - Пойдем на завтрак, - он прошел к двери, маня меня за собой.       - Идем, - тяжело вздыхаю, следуя за другом.       Довольно быстро преодолев коридоры и лестничный пролет, мы оказались в столовой, где во главе огромного стола восседал Том, повернувшись спиной ко входу.       - Доброе у-утро, - несмело произнес я, топчась на месте.       Как же сердце сильно бьется! Я знаю, почему. Оно хочет к Тому, но ведь рядом Георг... И я почему-то уверен в том, что юноша не уйдет.       - Доброе утро, - холодный голос резко огласил комнату.       - Приятного аппетита! Присаживайтесь! - Георг подтолкнул меня в спину, и я на дрожащих ногах еле дошел до стула рядом с Томом, приземляясь на него.       Георг отошел в сторону, но был рядом, чтобы услужить, если вдруг что.       Как оказалось, передо мной находился завтрак - порция каши и апельсиновый сок. Я уверен, что это блюдо просто великолепно и, не заметив, я мигом его съем.       Беру в мандражные руки ложку, видя, как она дрожит в такт моему взволнованному дыханию, но вдруг почувствовал чей-то взгляд на себе. Он был ласкающим и нежным, подняв глаза, я столкнулся с двумя блестящими цвета темного шоколада. Том. Вампир с нескрываемой любовью следил за мной, поглаживая подушечками пальцев стенки стакана, в котором находилась кровь.       - Том, - еле слышно шепчу, тут же закусив губу, словно я не должен был это произносить, словно это запрещено.       В ответ любимый улыбнулся мне, касаясь под столом моей руки, легонько сжимая ее, гладя подушечками пальцев. Я переплел наши руки, пытаясь спокойно есть и скрыть свою счастливую улыбку, не переставая смотреть в глаза Тому.       - Тихо, - также шепотом ответил он, подставляя указательный палец к губам.       Я кивнул, мигом опустошая тарелку с завтраком, теперь принимаясь за сок.       Внутри было так хорошо, точно солнце теперь грело меня. Хочу поделиться с любимым этим ощущением, хочу коснуться его губ, но не могу. Зато я ощущал, что ледяная кожа вампира стала теплой благодаря нашему касанию.       В это время Том медленно попивал кровь из стакана, облизывая губы кончиком языка. Из-за этого обыденного действия внизу живота что-то напрягалось. Что это? Это ощущение одновременно мешает и раздражает, но при этом приятно до судороги во всем теле.       - Могу ли я отойти на пару минут? - Георг подошел к Тому, кланяясь. В это время вампир моментально расцепил наши пальцы, складывая руки в замок на стол.       - Ни минутой больше, - холодно ответил Том, подчиняюще смотря на прислугу.       - Как скажите, господин, - через секунду юноши уже не было в комнате, а Том соскочил со своего места и развернул мой стул к себе, склоняясь над моим лицом.       - Билли, сегодня будет прием, поэтому я вернусь поздно, - его холодное дыхание опаляло мое лицо, обдавая ужасным ароматом крови. - Я люблю тебя, - чужие губы невесомо коснулись моих несколько раз.       Я видел его глаза. Они горели. Не знаю, почему, но это было так. Они светились ярче любой звезды.       - Том, - прошептал я сквозь краткие касания, закрывая глаза.       Ледяная ладонь легла на мою щеку, посылая мурашки по телу, замораживая своим холодом. Этот контраст лишь усиливал приятность странных ощущений внизу живота.       - Билли, - потерся кончиком носа о мой, а затем прикусил мою нижнюю губу, слегка оттягивая. Из моей груди вырвался выдох. Внутри сердце затрепетало, ударяясь о ребра. - Я обещаю... - начал тихо произносить Том. Его дыхание тоже стало неровным, а вторая ладонь вдруг легла на мое бедро, поглаживая.       Но внезапно мой стул спешно развернуло с протяжным скрипением при скольжении ножек по плитке пола, а такой уже родной холод исчез, сменяясь теплым воздухом.       В следующий миг я открыл глаза и увидел лишь стакан с соком. Том в это время, смотрел на поверхность дубового стола, и уже в следующую секунду в столовую ворвался Георг, неся в руке черный конверт с красной печатью на нем. Интересно, что это такое?       - Господин, Вам пришло письмо, но я не знаю, что за герб, - юноша положил на стол конверт печатью наверх, отходя за спину Тома.       - Не твое дело. Скажи кучеру, что сейчас поедим, - жестко ответил он, задумчиво и с какой-то надеждой в глазах смотря на бумажку.       - Хорошо, - покорно произнес Георг, кланяясь и вновь исчез.       - Что это? - поинтересовался, касаясь красной печати. Она была круглой. Одна из половин изображалась в виде солнца с лучами, а другая как голова орла, повернутая вбок. Я тоже раньше не встречал такой герб.       - Билли, я расскажу, но потом. Всему свое время. Хорошо? - Том взял мое запястье в свои ладони и нежно коснулся губами кожи.       - Хорошо, - я неуверенно кивнул, получая в ответ краткий поцелуй в лоб.       Я хотел было обнять любимого, но Том резко отстранился выпрямляясь. Он не хочет касаться меня? Что? Но целовал же... Уже в следующую секунду я понял причину такого поведения, ведь в комнату вернулся запыхавшийся Георг.       - Господин, всё готово к отъезду, - промямлил юноша, становясь перед вампиром, ежась под этим пристальным взглядом.       - Георг, ты остаешься за главного. Билл под твоей ответственностью. Я приеду поздно, - с чувством расстановки произнес Том, не показав ни одной эмоции, кроме равнодушия. Одно лишь высокомерие и величие.       И он ушел, оставив меня с Георгом, но я не хочу сейчас быть с другом. Хочу находится в объятиях истинного, можно даже совсем без разговоров. Только лишь взгляды и касания.       Я поднялся на ноги, как завороженный, смотря вслед любимому, точно надеялся, что сейчас он вернется.       - Наконец он ушел! Свобода! - радостно провозгласил юноша, улыбаясь и начиная обнимать меня.       Естественно, мне не хочется обниматься. Да мне вообще ничего не хочется после ухода Тома, он будто забрал меня с собой, но в то же время не делал этого. Странно, конечно, но именно так я себя сейчас ощущаю. А, может, просто до осознания еще не дошел факт отсутствия любимого.       Несмотря на свое нежелание, я несильно сжал плечи друга, зато в следующий миг уже отстранялся от него, возвращаясь к столу и допивая оставшийся в стакане сок.       Моя кожа до сих пор хранила холод касаний любимого. Я боюсь забыть, боюсь потерять эти ощущения. Я готов отдать жизнь, но прошу, не забирайте.       - Сегодня я прочту тебе один мой любимый стих, но сначала мне нужно убрать дом. Побудешь рядом? - столько добра и надежды плескается в этой изумрудной речке, что мне трудно становится отказать, и я даю положительный ответ.       - Хорошо. Мне интересно узнать, что нравится тебе, - я вымучено улыбнулся, со стуком ставя стакан на место.       Не хочу тухнуть в комнате и накручивать себя дурацкими мыслями о том, что Том не любит меня, что я не его истинный и так далее по списку. Так хотя бы отвлекусь, надеюсь. Скоротаю время до приезда Тома.       - Начнем уборку прямо здесь и сейчас! - Георг усмехнулся, собрав всю посуду со стола и кивнув головой в сторону арки, ведущей из столовой. - Идем, нам нужно столько всего сделать, - его голос полон энтузиазма, но, не думаю, что юноша обожает всей душой и сердцем выполнять эту скучную, однообразную и местами сложную работу.

***

      Точно не знаю, сколько времени, но солнце находилось уже в зените и, наверное, скоро поплывет вниз.       Все эти битые часы я наблюдаю за отточенными движениями Георга. Он настолько хорошо убирается, что ни одна пылинка не проходит мимо его зорких глаз. Я тоже должен научиться так делать, чтобы стать идеальным для Тома? Если да, то я сделаю это, пускай будет нелегко.       Георг убрал уже все комнаты, и сейчас мы находились в гостиной. Я сидел на диване, поджав под себя ноги, а юноша протирал последние вазы и статуэтки. Думаю, если бы это делал я, то разбил бы добрую половину всей коллекции.       Георг отошел на расстояние пару шагов от шкафа, с гордостью смотря на полки, мня в руках потемневшую от грязи тряпку.       - Так, с уборкой покончено. Подожди минуту, я только отнесу все эти принадлежности и вернусь, - юноша на пятках развернулся ко мне лицом, улыбаясь. Если честно, то мне уже порядком надоело приподнятое настроение друга, ведь у самого оно ниже некуда.       - Хорошо, - киваю и, когда Георг скрывается в коридоре, роняю голову на колени с тяжелым вздохом.       Целый день думаю о Томе! Он безвылазно живет в моих мыслях. Но любимого до сих пор нет, поэтому мне так плохо. Когда он вернется? И вернется ли вообще? Я ужасно скучаю по нему!       Поднимаю взгляд на окно. Вдруг Том приехал, а я это не увидел. Но, увы, всё тихо и пусто, зато вот солнце начало спускаться. Конечно, очень медленно, но ведь скоро станет совсем темно. А что если и тогда Том не вернется?       - Готов услышать актерское чтение? - неожиданно спросил Георг, садясь рядом со мной, а я вздрогнул, ощутив, как прогнулся диван.       - Да, - напрягаюсь, ведь он сел слишком близко.       - Готовь свои ушки, - юноша поднялся на ноги и вышел в центр комнаты, кланяясь воображаемой публике. Я, может быть, и зааплодировал, если бы у меня было настроение. - Это одна из сонет Шекспира, - Георг улыбнулся, смотря прямо мне в глаза.       - Кто это? - спрашиваю, поменяв позу; теперь ноги были прижаты к моей груди       - Великий человек! Намного почтенней, чем наш господин! - юноша сам же посмеялся над своей шуткой, а я, не оценив юмор по достоинству, скривился. Том в сотни раз лучше всяких там Шекспиров! К тому же, я даже не знаю, кто это. - Он написал множество хороших вещей! Его произведения ценятся. Кстати, в библиотеке есть множество его драм, - Георг прочистил горло, опустив голову и прикрыв глаза. (П. А: У. Шекспир "сонета N121")

"Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть. Напраслина страшнее обличенья. И гибнет радость, коль ее судить Должно не ваше, а чужое мнение"

      Пока Георг читал стихотворение, то эмоционально размахивал руками, резко вскидывая голову, смотря печально и пронзительно. А тон... Будто это было его произведение, будто Георг чувствовал его душой. Хотелось внимать бесконца бесподобному прочтению.       Но меня отвлекла боль в предплечье. Сильная, режущая. Что это такое?       Я посмотрел на метку, закатив рукав рубашки, и впал в ступор. Голубые изгибы самого верхнего цветка будто наливались алой кровью, распространяясь нитями за пределы лепестка. Но это еще не всё. Рисунок начал гнить, не выходя за пределы некогда голубых нитей, и уже через миг весь лепесток стал черным.       Что это? Так, это значит, что один из пары изменил, но я не изменял... Том. Но зачем?       Я с силой сжал челюсть, чтобы не завыть волком от обиды и зияющей дыры в груди. Эта пустота вмиг наполнила меня, убивая изнутри. Сердце быстрее забилось, будто отбивая предсмертный ритм.       Я округлил глаза, неотрывно смотря на сгнивший кусочек кожи, который невероятно саднил и болел.       Но ведь он только утром сказал, что любит... Поцеловал. Неужели, это неправда? Всё это наигранная ложь? Ну, зачем ему? Мне ведь так больно, неужели, он не чувствует? Или Том просто какой-то серийный убийца, и я очередная жертва?       - Билл! - я резко посмотрел на Георга, который тряс меня за плечи, быстро моргая глазами. Я ведь их красил сегодня для него! Для него хотел быть красивым! Всё зря!       - Да? - неужели, мой голос настолько хриплый?       Отрываю чужие руки, даже не пытаясь улыбнуться, дивясь его беспокойному взгляду. А Георгу-то что от меня надо? Тоже, наверное, меня своим другом не считает, как Том - своим любимым.       В носу и глазах предательски защипало. Нет, я не буду плакать!       - Что с тобой? Тебе плохо? - Георг сжал губы, выпрямляясь.       - Всё в порядке. Я проникся твоим прочтением. Сделаешь это еще раз?       - Конечно! Ради тебя же! - юноша прямо расцвел, а мне хотелось исчезнуть, но я ничего не сказал. Пусть лучше он не знает.       Георг вновь начал эмоционально зачитывать свое любимое стихотворение, которое я во второй раз пропустил мимо ушей, думая об этом лепестке и Томе, попадая в отдельный мир своих мыслей.       Неужели, я недостаточно идеален? Если скажет, что во мне не так, то я с радостью это изменю, ведь это мелочи. Но Том же сказал, что любит меня, значит, я дотягиваю до его уровня, но почему это произошло? Если он сильно хочет, то я готов это сделать, хотя ничего не помню из того, что произошло в ту роковую ночь.       Вдруг я почувствовал, как теплая слеза скатилась по моей щеке. Но я же дал зарок не плакать, так почему?       - Тебя настолько тронул этот стих? - Георг плюхнулся на диван, приобнимая меня за плечи и притягивая к себе.       Стоп! Нет! Не трогай меня! Я Тома! Я - его истинный, его корм! Или уже не тот, кем себя считаю...       - Ага, - киваю, смотря лишь вперед. Не хочу видеть его лица.       Я ощущал прикосновения теплого тела. Для меня это было крайне непривычно. Где же эти ледяные руки? Где Том?       - Георг, а ты не знаешь, куда сегодня Т... Хозяин поехал? - чуть ли не оговорился. Надеюсь, Георг не заметил этого.       - Конечно, знаю, - Георг махнул свободной рукой. - Сегодня же ежегодный аукцион корма, - небрежно бросил юноша, теснее прижимая к себе.       То есть, аукцион корма? Что там происходит? Продажа людей? Может, просто крови? Ведь так нельзя же поступать с живыми людьми.       - А что там происходит? - хмурюсь и пытаюсь игнорировать настойчивые поглаживания моего плеча. Нужно потерпеть совсем немного, чтобы узнать. Это главное сейчас.       - Вампиры продают людей. Да, Билл, это обратная сторона светского общества, - он вдруг коснулся губами моего виска.       Как же противно! Но я должен терпеть, информация никогда не будет лишней.       - И наш господин не исключение! Он такой же, как все, - его голос был спокойным, будто он говорил о погоде, а не о продаже людей.       Том не может быть таким черствым, он был таким нежным со мной, касался аккуратно, смотрел с любовью, но это же не помешало изменить мне. Может, всё-таки тот образ Тома лишь плод моей детской наивности? Может, Георг и прав. Но я всё равно люблю его и буду хранить и лелеять это чувство, даже если Том откажется от них.       - Я хотел узнать кое-что об истинных, - начинаю издалека, сдерживаясь из последних сил, ведь настырная рука легла уже на мою талию.       - Конечно, спрашивай, Билл, - улыбается, вдыхая запах моих волос. Он не имеет права это делать. Но на что я готов ради знаний?       - Если истинная изменит, то через сколько метка начнет гнить? - сжимаю зубы, чуть ли не кроша их, ведь пальцы начали слегка надавливать на мою кожу.       - По-разному. Но редко, когда сразу, - Георг задумался, в это время я изловчился и выбрался из принужденных объятий, отодвигаясь на другой край дивана.       Мое сердце сильно-сильно бьется от волнения и страха. Где же Том? Он мне так нужен для защиты. И не только. Еще я должен сам расспросить его и узнать причину измены. Для меня это важно.       Надеюсь, Георг не поймет ничего. Так будет лучше для всех. Конечно, вряд ли, юноша станет всем подряд рассказывать про наши с Томом отношения, если они и вправду есть, но все же лишние свидетели нам не нужны.       Вдруг в комнату сквозь открытое окно проник стук копыт. Это Том! Нет, я не смогу сейчас с ним увидеться! Что же делать?       - Георг, скажи хозяину, что я лег спать. Хорошо? - резко вскакиваю, чуть ли не падая на пол, ведь ноги подкашиваются от волнения.       - Зачем тебе это надо? - он поднимается следом, но я уже стою у двери, дрожа, пряча трясущиеся руки за спину.       - Нет времени. Прошу, - умоляюще смотрю на друга, сложив в мольбе ладони.       - Ладно, - вздыхает. - Но с тебя завтра прогулка по саду. Договорились? - Георг подошел ко мне, но я тут же сделал шаг назад. Мне хватило с лихвой сегодняшних его прикосновений.       - Да, - быстро бросил я и тут же сорвался с места, улавливая раздавшийся по всему особняку глухой хлопок, скрип, шаги и голос Тома. Слава Богу, я уже был на первых ступенях.       Не хочу видеть его, но в то же время смертельно соскучился. Нет, нет желания рисковать. Не хочу видеть его метку с одним сгнившим лепестком и сияющие глаза, ведь тогда они будут казаться фальшью.       Мое сердце бьется слишком быстро, точно хочет выскочить из меня и убежать подальше от Тома. Для меня он навсегда останется любимым, но измена... Я смогу ее пережить. Хэди говорила, что я сильный. Не буду разочаровывать свою сестру.       На лестнице я споткнулся о ступень и упал, сильно ударившись коленом, но продолжил свой путь, несмотря на ноющую боль, словно за мной бежала стая волков, и от моей скорости зависела моя же жизнь.       Зайдя в комнату, я мигом разделся до нижнего белья и занавесил окно, в ту же секунду оказываясь под одеялом, пытаясь выровнить сбившееся дыхание, но напрасно.       За дверью послышались шаги, а затем кто-то остановился у моей двери. Я чувствую, что это Том. Не знаю, как, правда, но это точно он.       Я весь сжался, зажмурил глаза и впился пальцами в ткань, будто это могло помочь мне успокоиться.       Прошу, уходи, Том! Не надо! Я боюсь. Боюсь твоих ответов, мне и так больно. И далеко не из-за ноющего колена. Умоляю!       И он ушел. Я слышал отдаляющиеся шаги и вздохнул с облегчением, откидывая одеяло в сторону, ведь мне стало слишком жарко. А тело уже начало покрываться потом.       Закрываю глаза и ничего не вижу. Темнота.       Нужно уснуть, а завтра попытаться меньше сталкиваться с ним. Не желаю знать правду и лживо блестящие глаза видеть тоже не хочу.

***

      Мне так жарко, но в то же время холодно. Мама говорила, что это означает лишь одно - у тебя очень сильное обморожение. Перед смертью ты чувствуешь тепло.       Я резко раскрыл глаза, увидев лишь свою комнату. Могли ли присниться ощущения?       В поле моего зрения попадает левое запястье, на котором от лепестка шли красные нити, переплетаясь с черными, а сам элемент метки сгнил.       Точно! Том изменил мне. Не хочу видеть его.       Пытаюсь повернуться, но замечаю чью-то руку, обнимающую меня поперек талии через одеяло, а затем и мерное дыхание, опаляющее мою шею, отразилось мурашками по всему телу.       Черт тебя дери! Кто это вообще?! Так, это не Георг ведь особого отвращения во мне не было. Неужели, Том? Но что он здесь делает? Сначала изменяет, а потом... Черт!       Сейчас я осознаю, что во мне совсем нет злости, скорее обида. Я не ненавижу Тома, я люблю его, но мне больно оттого, что я не значу для него также много.       Медленно разворачиваюсь, чтобы не потревожить его сон и глупо смотрю на умиротворенное лицо, не искаженное злым оскалом, не украшенное улыбкой. Ресницы не были так длинны и густы, как мои, будто выгорели на солнце. Каштановые волны волос спускались на плечи, оплетали шею. Грудь обездвижена, как и сердце под ней. Вампиры не дышат, хотя могут, но вот кровь точно не смогут заставить бегать под своей бледной кожей. Она просто есть. Этот запас нужен вампирам на тот случай, если вдруг они не смогут найти себе пропитание, тогда проткнут оболочку клыками и испробуют своей.       Надеюсь, он спит крепко и не проснется от моих шорохов.       Мой взгляд падает на знак рода. Даже это ложь. Хотя эта метка дается с рождения, говоря о качествах вампира. Но, видно, Том решил пойти против природы.       Касаюсь невесомо подушечкой пальцев его губ. Такие мягкие, хотя и холодные. Жаль только, они целуют не лишь меня.       Том нахмурился, но не проснулся, что на руку мне.       Ощутив приятный ток, прошедший сквозь все мое тело, я тут же принялся выбираться из ледяного плена, медленно убирая руку с моего живота. Еле как выскользнул! Ведь, как только я встал на ноги, Том тут же обнял одеяло, крепко прижимая к себе.       Как же хочу оказаться в оковах этих крепких рук! Но боюсь встретиться с его взглядом. Я будто не верю, что этот лепесток сгнил, а если спрошу, то мои опасения подтвердятся. Не хочу знать правду, но в то же время хочу.       В шкафу я отыскал кожаные брюки и черную футболку, свободно висящую на моих плечах. Краску на глазах я не стал возобновлять или стирать, хотя она уже размазалась, но мне всё равно. Алой лентой я подвязал волосы, собирая их в хвост на затылке. Не принял душа, не расчесался. Ничего не хочу сейчас делать.       Надо бы найти Георга. Не буду оставаться с Томом. Тем более другу я задолжал прогулку, вот сейчас и развеямся в саду, поговорим о бесполезных вещах. Может, удастся освободиться хоть на миг от тяжкого бремя любви. Да, я счастлив, что люблю, но это трудно. Тем более я уже и не знаю, что ко мне чувствует Том.       Но, к сожалению, я долго не мог найти Георга. Он точно исчез. Нет моего друга ни в гостиной, ни на кухне, ни в столовой, ни на улице. Где же он, когда так нужен?       Спустя некоторое время Георга я отыскал случайно. Мы встретились нос к носу в коридоре первого этажа.       - О, Билл, а я бежал будить тебя! - он радостно заулыбался, да так заразительно, что мне показалось, будто всё хорошо на самом деле. Даже настроение поднялось.       - А я уже здесь, - прячу руки за спину, закусывая губу и раскачиваясь на пятках.       - Вижу уж. Что-то хотел? - заправляет за ухо выбившуюся русую прядь, изгибая одну бровь в вопросе.       - Да, хотел, - задумчиво произношу. - Давай погуляем в саду, - умоляюще смотрю на друга, а тот от удивления округлил глаза.       - Конечно, Билл! - радость переполнила Георга, и он буквально подпрыгнул на месте и схватил меня за запястье, поведя в сад. - С чего это ты? - неверяще спросил, с силой сжимая мои пальцы.       - Просто захотелось, - пожимаю плечами, радуясь, что смог сбежать от Тома, хотя какая-то частичка меня была до глубины души разочарована и опечалена этим фактом.       - Кстати, вчера господин вернулся слегка помятым и замученным, - мы наконец вышли на улицу, и я вдохнул полной грудью эту свежесть, что легко пробралась в легкие.       Как хорошо! Солнце уже ярко освещает каждую травинку, согревая землю, птицы поют свои оды, воспевая природу, а лошади неизменно пасуться вдали. Кажется, что и душа поет вместе с летним утром.       - Странно, - кратко отвечаю, присаживаясь на мягкий изумрудный наст, который, к слову, был стрижен настолько ровно, что казалось, будто каждую травинку ровняли по линейке. - А ты не знаешь, что за конверт ему принесли?       - Нет, не знаю. Самому интересно, - Георг ложится боком, опираясь на локоть. Я же повернул лицо к небу, закрывая глаза. - Прекрасная погода, да? - юноша перешел на шепот, создавая интимную атмосферу.       - Ага, - утвердительно киваю. - Вот бы каждый день так.       Конечно, мне нравится это, но хочу, чтобы вместо юноши был Том. Я бы поделился с ним этой летней красотой. И не важно, что он изменил мне, хотя осадок обиды до сих пор находится на дне моей души.       - Это да. Но господин дома будет в ближайшие дни, а он не хочет, чтобы мы общались... - грустно произнес Георг, но его тут же прервали.       - Если ты знаешь это, Георг, то почему сейчас находишься рядом с Биллом? - холодный голос доносился справа от меня, а, значит, из-за спины Георга. Вот черт! Том же опять может отправить его на ферму!       - Простите, - несмело ответил юноша.       Я тут же сел, следя за разворачивающейся ситуацией. Георг чуть ли не в ноги кланялся Тому, нескончаемо бормоча извинения. Но вдруг вампир раздраженно вздохнул, прикладывая ладонь ко лбу.       - Георг, в особняк! Сегодня ты вручную стираешь все грязные вещи и постельное белье! А еще выбиваешь все ковры! - приказной тон пробирал всё тело. Мне самому хотелось сделать вышеперечисленное       - Да, господин! - Георг тут же заспешил в здание, оставляя меня наедине с любимым.       - Почему ты сбежал? - такой же жестокий тон, сопровождаемый тяжелым взглядом.       Так говорит, будто я никто. Хочется рыдать в голос от боли, которую причиняет. Но это не лучшая идея, поэтому просто поворачиваюсь к нему спиной и жмурюсь, пытаясь отогнать слезы, комом подступившие к горлу.       - Билли, - обнимает меня со спины, утыкаясь лицом в мое плечо. - Зачем ты ушел? Я ведь теперь буду дома несколько дней, - теперь Том стал нежным и ласковым. Хочется верить, что это правда.       Его холодная кожа ощущается даже сквозь ткань. Ладони успокаивающе гладят мой живот, а губы касаются плеча.       - Я боюсь, Том, - честно отвечаю, вздрогнув. Нельзя плакать! - Почему ты изменил мне? - мой голос тих и хрип, себя я чувствую не лучше.       - Не бойся меня, - только ответил он, отстраняясь, забирая последнюю надежду.       - Ты не любишь меня? - разворачиваюсь к Тому, чувствуя, как сильно дрожат мои руки, впиваюсь пальцами в траву, смотря на его замешательство стеклянными глазами.       Неужели, Том не может опровергнуть. Но ведь...       Закусываю нижнюю губу, даже они начали трястись.       - Я люблю тебя, но... Это всё странно для меня. Я хочу быть с тобой, просто вчера я не смог сдержаться... И прости меня, Билли, - Том обхватил мое лицо ладонями. Его глаза не светились. Они были напуганы. Голос был искренним и дрожащим. Я верю. Я хочу быть с ним. - Билли, я боюсь потерять тебя, - холодное дыхание опалило мое лицо, а шепот въедался в подсознание.       Я тоже боюсь потерять его. Мы оба в растерянности. Два идиота, не знающих, что делать. Что делать с этой любовью?       - Просто касайся меня, - качаю головой. - Люби меня, - пытаюсь задержать ладони на своих щеках, но они отстраняются слишком быстро, поэтому я лишь падаю животом на траву, вытягивая руки вперед.       - Я вернусь тогда, когда научусь достойно любить тебя, - тихо прошептал, надевая маску безразличия, скрывая все свои эмоции.       Том вновь ушел.       Внутри нет ничего. Эта пустота поглощает, уничтожает, сжигает, убивает, не щадя. Кажется, что я скоро стану изнутри таким же безобразным и сгнившим, как этот лепесток, подтверждающий измену любимого. Но я простил. Поверил.       Роняю лицо на сложенные руки, пряча свой лик. Никто не увидит. Слезы покатились по щекам с огромной скоростью. И каждая посвящена ему одному.       Вернись поскорее, прошу.

***

      Том не пришел через час. Том не пришел через два. Том не пришел в обед. И даже на ужин.       Я готов к любой его любви, но его нет. Лучше бы он изменял, но был рядом. Хоть четыре раза, но рядом, касаясь.       Покончив с приказанным, Георг решил поднять мне настроение и начал играть на гитаре неизвестные мне мелодии или импровизировал, смеялся, шутил, но я так ни разу и не улыбнулся.       Я ничего не чувствую. Даже ту пустоту. Будто, если улыбнусь, то случится что-то ужасное, хотя я впервые так плохо ощущал себя. Даже когда у меня был жар с горячкой, я не ощущал себя настолько паршиво и подавленно.       Вдруг ритмично начали ударяться капли о стекло, стекая вниз, оставляя мокрый след. Одна за другой. С каждой секундой дождь усиливался, а Георг играл все увлеченней. Я ощутил покалывание в левом запястье, но решил не заострять на этом внимание, пытаясь проникнуться музыкой друга.       Георг был напряжен, его волосы давно разметались по спине водопадом, а пальцы судорожно зажимали струны, извлекая красивую музыку, но я не чувствовал ее. Каждая очередная песня казалась мне такой же, как предыдущая. Они ничем не отличались.       Ливень. Этот ритмичный звук заглушал остальные. Наверное, если заткнуть уши, то я всё равно буду слышать его. Он точно проникал в мою голову.       Покалывание увеличивалось, и я посмотрел на метку. Дождь будто стал громче в сотню раз. Лепесток. Еще один становился безобразным, начиная гнить. Кровь тоненькой струйкой потекла по запястью, капая на диван.       Я кричал, наверное, но дождь все заглушал. Он звучал громче всего, даже моего собственного сердцебиения.       Перед глазами темнеет, все уплывает, но я и так до этого почти ничего не видел, поглощенный своей пустотой.       "Кап-кап"       Лишь этот звук отводит жжение на второй план, подтверждая, что я жив, что я не умер. Он оглушительный.       Том... Прошу, вернись. Дай нашей любви шанс на жизнь.