Три сгнивших лепестка или последний шанс на жизнь

      - Билли, нет, - Том скрестил руки на груди, не собираясь менять своего решения.       - Почему нет? Я хочу быть рядом! - вскидываю руки и надуваю губы.       Мы находимся в гостиной, успев позавтракать, и начали ссориться по поводу того, что любимый не хочет брать меня в замок. А началось всё с фразы моей сестры о том, что сегодня коронация Тома. Естественно, я узнал это самым последним, как всегда! А теперь он еще и не хочет брать меня с собой.       - Би... - вздохнув и приложив ладонь ко лбу, начал спокойно любимый.       - Я знаю свое имя, Том! Почему? Неужели, что-то... - поднимаю брови, скрестив руки на груди.       - Нет, конечно! - быстро перебил, садясь на корточки передо мной и положив ладони на мои колени. - Пойми, это очень опасно, - смотрит серьезно в мои глаза. - Я не хочу, чтобы ты пострадал.       - А Эдмунд? Он ведь тоже едет? - расслабляюсь, опускаясь рядом с Томом на колени и уткнувшись в его плечо лбом.       - За него отвечает Альфред. Он под защитой своего мужа. Тем более не только я не хочу этого, но и твои родители против, - тихо произносит, крепко обнимая меня.       - Ну, Том, я хочу... - жалобно скулю, впившись пальцами в ткань его рубашки. - Пожалуйста, - умоляюще смотрю на любимого, который тут же сжал губы, начиная сомневаться в правильности своего решения. - Я не вынесу этого. Я переживаю каждый миг, что мы проводим не вместе, - возбужденно шепчу, сильнее сжимая рубашку.       - Хорошо, я возьму тебя, но ты будешь беспрекословно слушаться каждого моего слова. Понял? - строго произносит, отстраняя меня.       Только киваю головой и начинаю тянуться к его губам, чаще вдыхая от волнения. Комната окунулась в особую интимную атмосферу, становясь в этот миг нашим личным миром, в котором есть место лишь для нас двоих.       Но кто-то неожиданно свистнул, и мы повернулись на этот звук, замирая. Мне стало настолько стыдно, что я весь покраснел, будто хотел не со своим женихом поцеловаться, а украсть что-то.       - А вы время зря не теряете! - усмехнулся Альфред, облокачиваясь плечом об одного из амуров. - Но нам пора! - гадкая улыбка не сходит с его лица.       - У меня, в отличие от тебя проблем с этм нет, - Том хмыкает, поднимаясь на ноги и помогая мне. - И Билл едет с нами.       - Не твое дело! И с чего это ты передумал? - изгибает одну бровь.       - Еще у тебя не спрашивал, - Том фыркает, переплетая наши пальцы. - Иди за своим муженьком, и поехали, - холодно отчеканил и вывел меня на улицу, где перед воротами уже ждал Ганс, подготовивший одну из закрытых карет.       - Билл? - удивился мужчина, спрыгивая с места кучера.       - Да, он едет с нами, - ответил за меня Том, открывая дверцу и жестом приглашая меня сесть, что я и сделал. - Много? - любимый не спешил залезать следом, начиная беседовать с Гансом о чем-то, непонятном для меня, пока к нам не присоединились Эдмунд с Альфредом, и мы отправились к замку.       Недолго длилась тишина, ведь Том снова начал ругаться с Альфредом по глупым причинам. Они насмехались друг над другом, иногда даже странно называя оппонента или выявляя какие-либо недостатки. Первым не выдержал этой ругани Эдмунд:       - Вроде, взрослые, а ведете себя, как дети! - воскликнул он, ударяя своего мужа ладонью по затылку, на что вампир шикнул, начиная потирать голову.       - Эй, Билл же не бьет Тома! Почему ты?... - возмущенно начал Альфред, а я напрягся, испуганно глядя на любимого.       - Это их дело! А ты прекращай! - юноша скрестил руки на груди, недовольно качая головой. - Между прочим, ты тоже многое не делаешь, что Том делает для Билла. И в чужую тарелку не смотрят! - Эдмунд отвернулся к окну, кривя губы.       Вновь воцарилась тишина, перебиваемая лишь стуком колес о маленькие камешки да и завывания ветра.       Вдруг я почувствовал что-то холодное на своем запястье и тут же повернулся, следя за тем, как Том переплетает наши пальцы и начинает гладить кожу подушечкой пальца. Я кратко улыбнулся любимому, прижимаясь губами к родинке на его щеке, а затем опуская смущенно глаза, прикусив нижнюю губу.       Всё это время за нами наблюдала парочка напротив: Эдмунд - завистливо, а Альфред - зло. Но вдруг за их спинами открылось оконце, в котором показалась голова Ганса.       - Том, тут народ столпился. Через черный вход?       - Да, - кивнул любимый, и мы уехали в лес рядом с замком, чтобы обогнуть величественное здание.       Мы без проблем смогли зайти в замок, который не был шикарно обставлен почему-то: стены почти голые, не считая освещения, а двери дубовые.       - У богатых свои причуды, - усмехнулся Ганс, когда мы поднимались по каменной лестнице на четвертый этаж.       - Это уж точно. Густав был еще тем чудаком, - ответил Эдмунд, кривясь, когда заметил паутину в углу.       Пустующее строение не вызывало у меня положительных эмоций совсем. Меня напрягала атмосфера, царящая здесь. Казалось, что опасность поджидает на каждом шагу, поэтому я крепко сжимал руку Тома в поиске поддержки. Чем выше мы поднимались, тем хуже мне становилось. Ощущение, что заканчивается кислород, и я от его нехватки скоро упаду в обморок. Уже успел пожалеть, что напросился приехать сюда.       - Билли, всё в порядке? - Том остановил меня, когда мы отстали от остальных, ведь я стал медленнее перебирать ногами из-за дурноты, окутывающей меня.       - Мне плохо, - тихо отвечаю, облокотившись спиной о стену и тяжело дыша.       Сердце будто замедлялось с каждым мигом, грозясь остановиться, что точно не станет лучшим исходом.       - Так и знал, - прошипел любимый сквозь стиснутые зубы, подхватывая меня на руки.       - Что случилось? - когда мы добрались до спальни Густава, Том положил меня на кровать, и все тут же окружили меня, обеспокоенно оглядывая.       Я слышал непонятный гомон множества голосов на улице, что никак не отдалось, ведь мне было слишком плохо, чтобы думать. Я понял лишь, что Том снова куда-то ушел, Ганс что-то искал, а Эдмунд сидел рядом, постоянно говоря.       Темнота подбиралась всё ближе, но что-то не давало окунуться в нее с головой, поэтому я был будто на грани.       - Уйди! - грозный рык, а затем дышать стало чуть легче, и больше не было жжения в груди.       Вдруг что-то отвратительное по запаху пробралось в легкие, отчего я глубоко вздохнул, тут же выдыхая и начиная кашлять.       Кто-то заботливо усадил меня, начиная нежно поглаживать по спине, что успокоило меня. Происходящее перестало быть расплывчатым, и я начал различать звуки. Не было гомона, был лишь один единственный приглушенный голос Альфреда.       Я четко увидел лицо любимого и тут же бросился к нему на руки, устраиваясь на его бедрах в уютных объятиях, чувствуя его холодные губы на своем виске.       Страх не собирался уходить, гоняя мое сердце, отчего оно теперь билось слишком быстро. Я с силой сжал рубашку на спине Тома, чувствуя легкую дрожь во всем теле.       - Всё хорошо, - ласково шептал, раскачивая меня на своих руках.       - Что это? - потихонечку перестаю трястись, приходя окончательно в норму и расслабляясь в объятиях любимого.       - Просто ты переволновался, - губы прижались к моей макушке.       - Вонючий скот! - в комнату с громким криком вернулся Альфред, который с шипением вытаскивал из своего таза стрелу. - Тупые люди! Я их король! - в сердцах прорычал вампир, что Эдмунду явно не понравилось.       - Контролируй себя! - громко произнес он, рывком вырывая стрелу и откидывая ее на пол. - Сам обработаешь, - проворчал юноша, куда-то уходя. Естественно, Альфред побежал за ним, успевая оправдываться.       - Я пропустил коронацию? - спрашиваю, чмокнув любимого в шею, отчего Том выдохнул, напрягаясь.       - Это коронацией-то нельзя назвать. Я сказал пару слов, успокоившемуся народу и сказал, что правителем станет Альфред, отдавая ему очередь. Последствия ты видишь. Но, мне кажется, они примут его, - равнодушно ответил Том, гладя меня по спине. - Поедем? Нам надо отвезти этих двоих, а потом к твоим родителям. Дом уже готов, поэтому твоя мама решила устроить праздничный ужин, - он отстранил меня, кратко улыбнувшись. - Сможешь сам дойти? - обеспокоенно.       - Я в порядке, но я не против этого, - смущенно опускаю глаза, а Том хмыкнул, окончательно переставая волноваться на счет моего состояния и подхватил меня на руки, поскорее удаляясь из комнаты.       - Хоть каждый день готов тебя на руках носить, - прошептал нежно любимый, а я, раскрасневшись, уткнулся в его плечо.       - Спасибо, не надо, - еле выдавливаю.       Я тогда разучусь ходить. И вообще я не могу сделать для Тома столько, сколько он делает для меня, и это печалит.       Оказалось, что все ждали только нас. Эдмунд с Альфредом уже прискакали к карете и смотрели куда угодно, лишь бы не друг на друга. Думаю, они быстро помирятся.       - Сначала вас отвезем, - проинформировал теперь уже королевскую чету любимый, пока мы преодолевали бесконечную дорогу сквозь танцующий под музыку ветра лес. Этот же самый персонаж заставлял пушистые белые облака собираться в кучки и темнеть.       Эдмунд и Альфред даже прощались так, будто не замечают друг друга, зато вампир даже дружелюбно улыбнулся, что я точно не замечал за ним. Это странное поведение занимало мои мысли ровно до того момента, как любимый облокотился о мое плечо, устало вздыхая. Я зарылся пальцами в его волосы, массируя кожу головы, отчего Том довольно промычал, прикрывая глаза.       По моей просьбе мы заедем еще домой. Всё-таки мы там до завтра, когда и будет свадьба, поэтому мне нужно сейчас взять всё самое необходимое.       Пробыли в особняке недолго, потому что Том сказал, что нам нужно приехать в дом как можно быстрее. Конечно, я не понимаю к чему такая спешка, но раз он так сказал, то ладно.       В небольшую сумочку я сложил свою косметику, миндальное масло и расческу. Быстро принял душ, переодеваясь и надевая то самое «особое» нижнее белье. Какое-то мое седьмое чувство так подсказывает. Или я уже выдаю желаемое за действительное.       Пока мы ехали в родительский дом, Том успел поворчать по поводу того, что я собирался слишком долго и при этом не впускал его в мою спальню, которая всё равно, как и любимого, стала нашей.       Как ни странно, но встречал нас папа. Он даже обнял Тома, как собственного сына, постоянно улыбаясь.       - Билл, эти женщины захватили кухню и теперь не впускают туда меня с Адамиасом. Думаю, тебе они обрадуются, - беззлобно усмехнулся папа, на что я обнял его в знак приветствия и мигом направился в обновленный домик, который выглядел в сотни раз лучше, естественно, и крепче.       - Мама, Хэди, мы приехали! - крикнул я, стоя на пороге кухни и с восхищением оглядывая не только новую мебель, но и посуду.       - Сынок, ну наконец! Я уж думала... - мама подбежала ко мне, тут же попадая в крепкий захват моих рук.       - Мама! - строго произнесла сестра, присоединяясь к нашим объятиям. - Нам как раз помощничек нужен!       Не знаю, сколько времени прошло, но я точно провел его весело и с пользой, хоть мама и не позволяла мне делать что-то сложнее чистки овощей и фруктов да их нарезки. Оказывается, что бо́льшая часть приготовленного на завтра, хотя завтра мы не планируем много гостей, только родные, но думаю, просто мама хочет, чтобы эта церемония была незабываемой для меня.       - Пойду позову мужчин, - улыбнулась мама, кладя на стол последнюю недостающую ложку, и вышла из комнаты.       - Билл, после обеда-ужина я хочу тебе кое-что показать, поэтому не исчезай сразу в своей спальне, хорошо? - Хэди села на один из стульев, загадочно смотря на меня.       - Договорились! - успел ответить я, прежде чем мама вернулась с остальными на кухню, рассаживая всех и накладывая еду тем, кто способен ее употреблять.       - Завтра обещают дождь. Это может помешать, Том? - разговор начал папа, пробуя отваренный картофель.       - Вовсе нет. Я всё предусмотрел, - ответил любимый, лишь на миг отрываясь от внимательного наблюдения за каждым моим движением. Конечно, из-за этого я чувствую себя немного неловко, но в целом я не против.       - А во сколько планируется начало? - вдруг поинтересовалась Хэди, не моргая смотря на Тома.       - До обеда. Не переживай, мы всё успеем, - произнес Том доброжелательно, но без улыбки.       - А... - сестренка только хотела что-то вновь сказать, как Ади перебил ее.       - Ах, теперь я не смогу видеться с Биллом также часто! - воскликнул в сердцах, из-за чего любимый недовольно покосился на меня.       - Можешь приезжать в гости хоть каждый день, - ответил Том, но при этом прожигая взглядом вампира, а-ля «сунешься в мой дом - убью»       - Буду иметь в виду! - Ади выдавил из себя улыбку.       Именно так прошел весь ужин, редко говорили только я с папой, предпочитая не влезать в споры. Мне было неуютно, то и дело хотелось сбежать в свою комнату, но я, к счастью, не сделал этого.       После ужина я отправился с Хэди в ее комнату, где был удивлен до глубины души. На дверце шкафа висело мое свадебное платье. Да, оно было безусловно красивым, но почему платье-то? Это стало ударом для меня. Ответ, что Том так захотел, меня устроил лишь на половину.       Позже мне удалось узнать, что они вдвоем с мамой выбирали его, еле придя к общему мнению. На животе и длинных рукавах ткань была кружевная с россыпью маленьких искрящихся камней, точно слезинки ангела, на груди же под кружевом была еще более плотная ткань. Юбка платья не была пышной, зато длинной и украшенной такими же кристалликами.       - А вдруг оно мне мало́ или большое? - провожу ладонью по ослепляюще белому одеянию.       - Том дал нам твои мерки, поэтому платье сядет идеально, - Хэди обняла меня за плечи, тоскливо смотря вперед. - Знаешь, я переживаю. Ты так быстро ушел из родного дома...       - Но я же рядом, сестрен. Мы можем хоть каждый день видеться, - обеими руками обнимаю Хэди, ощущая, как ее плечи беззвучно задрожали. - Всё хорошо.       - Я понимаю, но... - ее голос дрожал, а я просто гладил трясущуюся спину, давая возможность выплакать всё то, что накопилось внутри.       Через несколько минут, я уже открывал дверь своей старой-новой спальни, во второй раз за короткий промежуток времени впадая в шок. Шторы были плотно закрыты, из-за чего в комнате царила непроглядная тьма, но освещением служили зажженные свечи, стоящие буквально везде и источающие ванильный аромат. Но не только это привлекало, но и изящные алые лепестки, неопрятно раскиданные по полу и кровати.       Это Том подготовил? Хотя кто еще может-то? Не зря я надел это белье... Мне кажется, я не должен был этого видеть, и, как по щелчку пальцев:       - Билли, ты испортил весь сюрприз, - обжигающий шепот на самое ухо, а холодные ладони легли на мой живот, поглаживая.       - Прости, я случайно, - разворачиваюсь, тут же сталкиваясь с его губами своими, соединившиеся в поцелуе страстном и нещадящем.       - А если нет, то что? - на секунду отрывается, чтобы запереть дверь и спросить, мигом возвращаясь к начатому, проходясь языком по нежной коже, проникая в рот, лаская грубо, но от этого не менее приятно.       Ладони подхватили мои ягодицы, поднимая, я обвил его талию ногами, удовлетворенно мыча, цепляясь руками за шею и непослушные волны волос, которые успел распустить, откинув ленту. Мы бесшумно приземлились на кровать, не разрывая поцелуя. Я подавался, отдавал, а Том брал.       Чуть приподнимаюсь, чтобы возможно было снять с меня кофту, но не тут-то было. Том хищно разорвал ее вдоль спины, отбрасывая тряпки в сторону. Я простонал на столь несдержанный жест, рухнув обратно на постель. Любимый быстро оказался надо мной, вновь приникая к моим губам и нетерпеливо расстегивая брюки, проникая сразу под плотную ткань ладонями, сжимая упругую кожу, обтянутую нижнем бельем. Том что-то рыкнул, нащупав кружевную материю.       Внутри всё горело от возбуждения и предвкушения, а низ живота сковывало по-особенному, тяня вниз. Мне становилось тесно, неудобно и слишком мокро в одежде.       Дрожащими руками расстегивал маленькие пуговицы, плохо поддающиеся мне. Тому, видно, это надоело, потому что он отстранился в один миг справляясь с ними и откидывая рубашку в сторону. Туда же полетели и наши брюки.       Мне становилось лишь жарче от взгляда на тело любимого. Крепкие рельефные плечи с прилипшими к ним волнистыми волосами, подтянутая грудь, сильные руки с очерченными дорожками вен на предплечье, живот, на котором красовались упругие кубики. Плотная ткань нижнего белья выпирала, скрывая главное.       Холодные губы приняли мое тепло, становясь горячими, изучая мою шею, оставляя влажные дорожки кончиком языка. Я прогибался в спине, пытаясь как можно больше касаться любимого, стоня не скрывая, оттягивая каштановый водопад у корней, с каждым причмокиванием запрокидывая голову сильнее.       Вдруг Том отстранился, отчего мне стало холодно, и я заметил происходящее вокруг, как потухли некоторые свечи, отдавая спальню во власть мраку.       Но вскоре любимый перевернул меня лицом вниз, заставляя встать на колени. Возбуждение отнимало слишком много сил, поэтому я опрокинул лоб на предплечья, лежащие на кровати, при этом выгодно оттопырив задницу.       Губы вновь коснулись моего тела. Они сомкнулись на лопатке, прикусывая кожу, затем спускаясь ниже, но не спешили снимать нижнее белье, будто дразня, игрались с кромкой.       Затем я почувствовал, как Том сквозь ткань трется носом о чувствительную ложбинку, на что я громко простонал, сильно сжимая веки и краснея от стыда.       Я пропустил секунду, и нет на мне больше одежды. Наверное, тоже разорвал от нетерпения. Я готов сам себя ублажать лишь бы эта пытка кончилась. Она просто невыносима.       Неожиданно язык Тома коснулся колечка мышц, рвясь внутрь, играясь с нежной кожей, а я лишь блаженно стонал, впиваясь пальцами в покрывало, выгибаясь всё сильнее.       А эти ладони... О, они были повсюду. Такие ледяные и будоражащие. Что доводили до исступления лишь легкими поглаживаниями.       Он вновь отстранился, а по комнате стали разноситься странные звуки, но в тот миг меня волновало это в последнюю очередь. Через несколько секунд в меня резко проник один пальц, оглаживая изнутри, сгибаясь, пытаясь как можно больше подготовить меня. Второй палец добавился так же скоро, ощущаясь сильнее, но не принося боли. Я был расслаблен, ведь эти губы делали невозможные вещи с моей спиной, заставляя покрываться толпами мурашек и стонать лишь громче, позабыв обо всем. Есть только мы и эта кровать.       Третий палец чувствовался посильнее, и мое тело даже попыталось избавиться от него, но Том смог успокоить своим до одури приятным голосом и крышесносными прикосновениями.       Неприятное опустошение и холод заставили меня недовольно промычать, сморщившись, и начать ерзать.       - Билли, я здесь, - крепкая грудь коснулась моей спины, приятно контрастируя с разгоряченным телом, а губы коснулись чувственного места за ухом. - Сейчас, моя звездочка, - интимно прошептал, отстраняясь.       Но миг без Тома казался мне самой мучительной пыткой, хотя и по его окончанию, холодный член любимого проник в меня, замирая. Я чувствовал каждый его миллиметр, тяжело дыша и крича в покрывало, прикусывая его зубами. Хотелось всё и сразу. Хотелось его полностью. Хотелось грубо. Хотелось нежно.       Вдруг Том резко вошел до конца, отчего тело пробило умопомрачительным током, а мои ноги обессилено затряслись от волны наслаждения, подкашиваясь. И я бы завалился на бок, если бы любимый тесно не приник ко мне со спины, обняв одной рукой поперек груди, а другую поставил на мою, переплетая наши пальцы.       - Билли, - и больше ничего не говори. Не нужно.       Он врывался грубо и жестко, с каждым новым толчком выбивая из моей груди вскрики, превращающиеся в его имя. Я тоже подавался назад, прогибаясь, пытаясь не упасть. Я чувствовал холодную ладонь, ласкающую мой член мучительно медленно, точно хотела свести меня с ума, что ей успешно удавалось.       Я ничего не понимаю. Есть только это наслаждение и желание, переполняющие мое тело. Я помнил этот миг, когда толчок особенно отдался во мне, разливаясь по телу чем-то теплым, отчего я был готов кричать, срывая голос, что я и сделал выкрикивая имя любимого, расслабляясь, окончательно теряясь, только ощущая, как Том рычал, содрагаясь всем телом, как его член пульсировал во мне, взрываясь горячей струей, обжигая.       Мы вдвоем обессилено упали, соединяясь в непонятный клубок из наших рук и ног. Я ощущал, как нежно лепестки пристали к моему телу, не желая опускать, как учащенное дыхание любимого касалось моей щеки. И единственное, что я успел воспринять задворками сознания: «мой». Это был такой тихий и одновременно громкий хриплый голос. Счастливый голос.