Янтарные часы

      Один из солдат вернулся с докладом к королю, пока остальные закончили обыск и сторожили обвиняемого. Через десять минут Бейливика уже вели по ночным коридорам в королевский кабинет. Он шёл с тяжелым сердцем, но гордо поднятой головой. Перед выходом из покоев его предупредили о последствиях попытки сбежать, чего делать он конечно же и не собирался, но прозвучало это настолько зловеще, что у мужчины пробежали мурашки по спине. Дверь распахнулась. Яркий свет ударил по глазам. В ярко освещенном огнями люстры кабинете, скрестив руки на груди, его ждал Роланд. Тут же был и Джеймс, стоявший чуть поодаль с каменным, нечитаемым лицом. На стол выложили аккуратный узел из голубого шелкового платка. содержащего бриллиантовую диадему и шелковый чулок, которые выглядели абсолютно нелепо в строгих стенах королевской канцелярии. Роланд побагровел от ярости. Он молча указал на находки. — Объяснись, Бейливик. Немедленно. — Ваше Величество, я… — голос Бейливика предательски сорвался. Слова застряли в горле. — Молчишь? — прошипел король. Он шагнул вперёд. Его глаза горели праведным огнём. — Значит, это правда? — его взгляд упал на изящный чулок, и в его глазах мелькнула растерянность. Джеймс, стоявший сзади, сделал Бейливику едва заметный предупреждающий жест. (Не вздумай говорить!) Бейливик молча опустил голову. Ярость короля достигла апогея. Уход от ответа перед вопросом самого короля было признанием вины. Измены. — Подлый пёс! — выдавил Роланд. Он с силой, которой никто от него не ожидал, отвесил Бейливику звонкую пощёчину. Удар был тяжёлым, унизительным. Голова Бейливика резко дёрнулась в сторону, на щеке проступили алые следы пальцев. — Конвоировать его в камеру! — закричал король страже. — Без моего приказа никто не подходит! А ты… — он обернулся к Джеймсу, дрожа от гнева. — Ты молодец. Раскрыл подлеца. Джеймс лишь кивнул, глядя, как стражники грубо взяли Бейливика под руки и повели прочь. «Как хорошо, что этот дуралей не стал оправдываться. Всё прошло как по маслу.» Тот пробовал сопротивляться, выкрикнул: «не трогайте, я пойду сам!» Но его никто не слушал.

***

      Роланд гневно сжимал и разжимал покрасневшую ладонь, которой он только что ударил Бейливика. Его взгляд вернулся к двум вещам на столе: изящной диадеме и тонкому шёлковому чулку. Они выглядели как насмешка над всем его королевским достоинством. — Предатель… Вор… — бормотал он, снова и снова возвращаясь к этому слову, но его взгляд неумолимо скользил к чулку. К дорогому королевскому кружеву… Зачем он тут? Миранда такие не носит. София с её образом жизни скорее всего тоже. Неужели… Его аналитический ум начал выстраивать ужасающую картину, которую до этого он отказывался видеть. Совместное времяпровождение Эмбер и Бейливика этим летом не было поддержкой стареющего человека. Эти танцы, шахматы, уединённые конные прогулки… Новые золотые часы… А эта резкая реакция Бейливика на заявление Хенрика о их связи с принцессой? Точнее на идею выдать Эмбер поскорее замуж… И её забота, пока он болел… Он медленно поднял голову и посмотрел на Джеймса. Сын стоял неподвижно, но в его глазах читалось не торжество правды, а… удовлетворение. Удовлетворение режиссёра, чья постановка прошла идеально. — Джеймс. — голос Роланда прозвучал тихо и опасно. — Ты сказал, что видел, как он передавал свёрток. Ты был уверен, что это шпионаж. — Так и было, пап! — поспешно ответил Джеймс, но его уверенность вдруг показалась корлю натянутой. — А при чём тогда это? — Роланд ткнул пальцем в диадему и чулок. — Какая связь между государственной изменой и… дамским бельём? Разве шпион стал бы рисковать, храня такие улики? Разве гонец из другого государства интересовался бы чулками моей дочери? Джеймс покраснел. Он не ожидал, что ярость отца обратится в столь проницательный анализ. Он то приготовился к гневу на Бейливика, а не к вопросам о себе. — Я… я не знаю. Возможно, это… трофей? Или… — Или ты солгал мне. — Роланд отрезал ледяным тоном. Его глаза сузились. Весь разговор с сыном предстал в новом свете. Слишком страстные обвинения. Слишком поспешное желание обыскать комнату. — Ты наговорил на него, чтобы я приказал провести обыск. Ты знал, что они что-нибудь да найдут. И ты хотел, чтобы они это нашли. Джеймс отступил на шаг, его маска непроницаемости треснула, обнажив испуг. — Пап, я… я лишь хотел защитить честь нашей семьи! Я случайно узнал об их связи. Но я не мог прийти к тебе с такими грязными подозрениями без доказательств! А раз они давно вместе… Мне нужен был предлог, чтобы ты сам всё увидел! Признание сына ударило Роланда сильнее любой пощёчины. — Об их связи… — прошептал он, с ужасом глядя на злополучный чулок. Лоб Роланда похолодел. Его дочь и старый дворецкий… Дошли до постели. А Джеймс, его сын, родной сын, с детства мечтающий стать рыцарем, вместо того чтобы прийти к нему по-мужски, подстроил этот грязный спектакль с обыском и ложными обвинениями в измене! — Ты… — голос Роланда дрожал от невыразимой ярости и разочарования. Его глаза сверкнули. — Ты оболгал верного человека, запятнав его честь ложным обвинением в государственной измене, чтобы что? Чтобы выставить напоказ его любовную связь?! Глаза юноши округлились. — Папа, но это же Эмбер! Это Бейливик и Эмбер! Я пытался уберечь тебя от позора! И её тоже! — попытался оправдаться Джеймс, но это прозвучало слабо. — Молчи! — резко выкрикнул Роланд, с силой ударив по стоящему рядом столу. Диадема звякнула. Мир вокруг рушился как карточный домик. — Ты поступил как трус и интриган! Вон из моего кабинета! И не смей показываться мне на глаза, пока я не решу, что мне с тобой делать! Джеймс, бледный как полотно, не стал ничего говорить. Он лишь кивнул и, почти не глядя, поспешно ретировался. Роланд остался один. Он медленно опустился в кресло, смотря на диадему Эмбер. Его гнев сменился глухой, давящей тоской. Первым порывом было приказать немедленно отпустить Бейливика. Но он сдержал себя, всё-таки Бейливик не сознался, а это проступок. Да и выяснять, кто из них первый начал эти отношения и сколько они длятся, сил не было вообще. Может он не так уж и невиновен? Он взял в руки диадему дочери. Изящная, из белого золота, с россыпью крупных бриллиантов, она была величественно холодной и очень красиво переливалась. Когда её подарили? Или она сама её купила? Он не помнил. Но он точно знал — Эмбер часто появлялась в ней и очень её любила. Роланд положил диадему обратно и прикрыл находки концом платка. — Стража! Вошли двое. Король дал распоряжение отнести в камеру Бейливика теплое одеяло, удобные подушку и перину. И обеспечить арестованного полноценным горячим ужином. Стражники отсалютовали и поспешили исполнять приказ. Откинувшись на спинку, Роланд прикрыл глаза и глубоко тяжко вздохнул. — Хотя бы так…