Среди равнодушных стен

Джин помогает Юнги спуститься. Сегодня — банный день. Воду из ближайшего источника натаскали дети. Все они уже сидели на диване, чистенькие, отмытые. Старший из мальчиков — Кихён — помогал заплести девочкам ещё сырые волосы в аккуратные косички. Обычно этим занимался Чимин, но сейчас он в отъезде вместе с Чонгуком. Дождётся ли Юнги их возвращения? Джин сунул в тонкие пальцы Мина им мешочки с травами, которые они используют вместо мыла и отвёл его в ванную. — Помочь тебе раздеться? — Я справлюсь сам, хён, — Юнги улыбнулся так, чтобы не треснули губы. Его кожа в последние дни совсем высохла. Джин мыл его волосы осторожно, стараясь не дёргать. Они и так постоянно выпадали. Мужчина взял в руки мешочек с травами и начал растирать спину Юнги. — Ты стал таким худым, — проходясь по выступающим рёбрам, посетовал Джин. — Надо поесть. — Прости, хён. Мне не хочется, — отозвался младший, прикрыв глаза. Кожа его была уже даже не бледной, а какая-то желтушной. Джин понимал, что это значит. Юнги, если честно, был странным человеком. Он знал, что умирает, но не позволял Джину, Чонгуку или кому-то ещё говорить об этом. Не позволял себе раскиснуть. Он играл с детьми в шахматы и камни, читал им стихи (Джин таких не слышал никогда, но ему нравилось). И ел всё, что Джин готовил. Всё, что приносил Чонгук. Но с тех пор, как младшие отправились в Окчхон, он пил только воду. — Джин-хён, — Юнги внезапно прервал размышления старшего. — Я хотел попросить тебя. — М? — Джин обошёл сидящего на невысоком табурете Юнги и, смочив мешочек, принялся мыть его грудь и плечи. Младший остановил его руку своими тонкими пальцами, заглянул в глаза, мотнув головой и откинув чёлку. Посмотрел очень пристально, как будто пытаясь взглядом проникнуть прямо в душу, найти в ней что-то неведомое самому Джину. — Позаботься о Чонгуке, когда я… Когда меня не станет, хён. Обещай мне, что не оставишь его, — Юнги не просил, он требовал. И Джин не нашёл в себе сил на глупые отговорки «Ты не умрёшь», «это будет ещё не скоро»… — Я обещаю. Они молчали, пока Джин не закончил мыть друга, пока не отвёл его обратно в комнату, куда тут же просочились Юна и Сону, девятилетние близнецы, крепче всех привязавшиеся к Юнги. — Ну-ка, марш отсюда, — возмутился Джин, но Юнги остановил его. — Пусть остаются, хён. Мне скучно одному. Дети коротко взвизгнули и заползли на кровать к старшему. Юнги их понимал — Джина на всех не хватало. Нет, он стал хорошим, очень хорошим отцом этим детям, благодаря ему они жили в тепле, были накормлены и одеты. Он учил их читать по тем книгам, которые приносил Чонгук, теперь, когда они перебрались Юсонг, будет, наверно, учить выращивать овощи, чтобы не остаться голодными. Но каждому из тринадцати обитателей приюта не хватало тепла. Поэтому ЧимЧим и эти двое жались к ещё одному взрослому — ради рук, которые погладят по волосам, ради взгляда в глаза, ради прозвучавшего имени. Юнги не мог отказать им. Он хотел бы дать им больше, стать ещё одним отцом. Играть в бейсбол и баскетбол, катать на спине. Но сейчас у него не было сил даже ходить. Если Чонгук найдёт молоко… Юнги на мгновение прикрыл глаза, чтобы дети не заметили выступивших слёз. Он очень хотел, чтобы младшие вернулись с добычей, чтобы он смог встать. И он очень хотел, чтобы они не успели вовремя. Мин понимал, что стал якорем для Чонгука. Что этот парень, несмотря на свой дар, ничего не достигнет, пока будет своими руками укрывать его от смерти, давая лишние дни, тратя на поиски всё своё время. Юнги хотел жить, безусловно хотел. Но ещё больше он хотел, чтобы жил Чонгук. Чтобы у него появилось будущее в этом сошедшем с ума мире. Пока Мин жив, этого не случится. — Оппа, а ты умеешь играть в карты? — позвала задумавшегося мужчину Юна. — Сону-оппа нашёл карты в этом доме. — О, — улыбнулся Юнги. — Оппа умеет играть во всё на свете! Тащите сюда вашу находку. Они играли, пока у Юнги были силы. Потом близнецы улеглись спать на кровати Чонгука, решив не возвращаться сегодня к остальным. Они какое-то время шушукались, а потом Сону спросил негромко: — Юнги-хён, а чем ты болеешь? — Ооо, — Мин делает страшные глаза, хотя его не видно в темноте, и понижает голос. — Это сказочная болезнь и спасти меня может только принцесса из чудесной далёкой страны. Это почти правда. Спасти его может только чудо.