Среди равнодушных стен

Чимин был любознательным, вёртким и очень активным. Из-за этой активности Чонгук его и потерял. Чёрт дернул его продолжить поиски завода после заката. Они вошли в город в сумерках и переночевали в домике на окраине. Путь двое парней продолжили утром. Окчхон при свете скрытого за серой пеленой солнца показался почти безопасным — люди, попадавшиеся навстречу, не высказывали враждебности, на улицах было почти чисто. Врагов они не увидели ни разу. Первым делом Чонгук и Чимин обшарили центр города, но магазины были разграблены, а потом заботливо приведены в порядок. Никаких продуктов нигде не осталось, завалы были разобраны, некоторые здания жители даже сумели восстановить. — Так чисто, — удивлялся Чимин. — Брошенные продукты привлекают врагов. Чонгук с удивлением отметил два работающих магазина. Не сдержав любопытства, он заглянул в один из них. На прилавках громоздились фрукты и овощи, манившие сочными боками. Пожилой мужчина, сидевший в углу помещения, перебирал зелень, связывая её в пучки стеблями. — Здравствуйте, аджосси, — поклонился парень. — Здравствуй, мальчик, — улыбнулся торговец. — Мы не покупатели, — сразу пояснил Чонгук, затягивая внутрь Чимина. — Мы из Тэджона. Просто хотели спросить… Там нет магазинов, потому что нет денег. Как… какая у вас валюта, аджосси? Мужчина рассмеялся, потом отложил зелень и поднялся, подходя ближе. Он одернул рукава добротной зелёной рубашки, потом взялся за затянутый на поясе ремень и с улыбкой ответил: — Что вы, мальчики. Какие деньги? Кому они нужны, эти деньги? Бумага, даже не согреться. Я беру плату деревом — дровами или валежником. Чтобы можно было печь топить. У меня жена, мать болеет, им тепло нужно. Дети-то все погибли почти сразу. Иногда нам приносят ткани. Моя Джихе научилась ловко шить из них одежду. Она и раньше шила, ателье было. Ну, и сейчас иногда заказы берёт. Но не за плату — просит или воду принести, или помочь маму помыть. Жить-то надо… — Натуральный обмен, зарождение экономики, — задумчиво протянул Чонгук. Мужчина хмыкнул и отвёл взгляд. — Вы не подумайте, мальчики, я не хвастаюсь. То, что случилось — ужасно, но нельзя же лечь и помереть. Сыновья умерли, жена у одного на сносях была… Тоже умерла. Мы без будущего остались, — на глазах торговца блеснули слёзы. — Но я сдаваться не намерен. — Ладно, аджосси, мы пойдём. Спасибо, что объяснили, — Чимин шагнул к двери. Он чувствовал себя очень неуютно здесь, на краю чужого горя. Мужчина потёр глаза: — Постойте, мальчики. Вот, я вам сладкого картофеля дам, испечёте. И идите, идите, скоро темнеть будет. На улице действительно царили сумерки. Тут и там в окошках сияли свечи. Из центра двое добытчиков отправились на окраины, обходя город по спирали. Постепенно дома со светящимися окнами исчезли — люди селились ближе к центру, на окраинах обитателей не было. Улицы становились всё уже, подворотни — темнее. В одной из таких подворотен, видимо, и скрылся юркий Чимин, пока Чонгук вглядывался в уходящую вдаль улицу. Когда старший обернулся, подростка рядом уже не было. — Чимин! — громким шёпотом позвал Чонгук, оглядываясь. Тишина. — Чимин! Твою душу, Чимин! Куда ты делся? Тишина. Чонгук раздражённо взлохматил волосы на затылке. Хён и Джин-хён убьют его. Проклиная своё решение взять Чимина в Окчхон, Чонгук отправился на его поиски. Он скитался по улицам и переулкам всю ночь, не позволяя себе даже присесть. Уставая, парень доверял тело ветру, поднимаясь на крыши зданий, а потом обследуя их, спускаясь до первого этажа. Ничего. Рассвет застал его на очередной крыше. Это здание явно было промышленным — большое, серое. Серое, как мир вокруг. Чонгук устало потёр глаза и пошёл искать спуск. Враг был один. Это было нечто среднее между кошкой и лошадью. Огромное гривастое создание на мягких лапах, но с лошадиной мордой. Оно дремало, улегшись на полу. Морда и лапы были вымазаны чем-то светлым. Издалека почуяв щекочущий запах, Чонгук понял, чем. Он нашёл сухое молоко. Осталось забрать его у врага. Внезапно снаружи послышались шаги и слабый писк. Входная дверь отворилась и в щель протиснулся Чимин с каким-то холщовым кульком в руках. Он замер, увидев врага, а свёрток в его руках неожиданно шевельнулся. Чонгук поморгал, потом пригляделся — действительно, шевелится. Чимин успокаивающе зашипел, и покачал кулёк в руках, а старший, не выдержав, поймал поток и спланировал вниз, прямиком к подростку. — Чимин, где ты был? Что это? — О, Чонгук! — обрадовался мальчик. — Наконец-то я нашёл тебя! Всю ночь искал! Смотри, это ребёнок. Чимин чуть откинул ткань свёртка, показав старшему крохотное личико малыша. Младенец был худым и измождённым. Чонгук не разбирался в возрасте детей, но этот явно был очень маленьким. — Говори тише! Ребёнок? Где ты его взял? — Я нашёл его, - Чимин перешёл на шёпот. - Услышал, когда мы шли по улице, свернул в проулок и нашёл. А когда вернулся, тебя уже не было. — Супер. Так. Видишь лестницу? Иди наверх и сиди тихо. Мне надо выпроводить отсюда эту тварь. Я нашёл молоко, кстати. — Это молоко? — удивился Чимин. — Да. Сухое молоко. Чимин поднялся наверх и, не найдя ничего лучше, уселся на верхней ступеньке лестницы. Он положил младенца на ноги, крохотные ножки упёрлись ему в живот. Малыш снова пискнул и нахмурился. — Тише, тише. Сейчас Чонгук-хён разделается с врагом, и мы придумаем, чем тебя накормить. И Чонгук действительно «разделался» с врагом. Проводив Чимина взглядом, он распахнул входную дверь, потом шагнул к твари, лежащей на рассыпанном белом порошке. При дневном свете её шерсть горела медью. — Эй, просыпайся и убирайся отсюда! — Чонгук огляделся, подобрал с земли обломок камня и бросил в монстра. — Эй! Пора вставать! Враг шевельнулся, мотнул головой, повернул лошадиную морду к Чонгуку, а потом ловко вскочил на лапы и пружиной бросился вперёд. Парень едва успел отпрыгнуть в сторону, поймать идущий по полу поток прохладного воздуха и вылететь из здания. Зверь, как и ожидалось, кинулся за ним, грациозно выгнув спину. Чонгук не удержал поток и кубарем покатился по земле, вскочил на ноги и кинулся наутёк — дальше, дальше от входа. Враг, издавая гортанные звуки, похожие на карканье, не отставал. На открытой площадке за углом здания парню повезло — там гулял ветер. Взмыв в воздух, он едва увернулся от рыжей когтистой лапы. Но это зверь был проворным, он прыгнул следом когтем зацепился за штанину парня, извернулся и чуть не сбросил на землю. Ткань с треском порвалась, враг приземлился, Чонгук рванул дальше. Тварь не отставала. В горячке драки Чонгук всегда действовал бездумно, полагаясь на инстинкты. Они не подводили его еще ни разу. Парень видел раненых хантеров, видел их шрамы. Сам он всегда оставался цел. Инстинкты зверя вели его против зверей. И он побеждал. В этот раз было так же. Когда тварь в очередной раз приблизилась, Чонгук рванул к ней и ударил носком ботинка в нос, кувыркнулся и приземлился на мохнатую спину. Зверь взвизгнул и попытался достать наездника лапой, не преуспел, запнулся, покатился по земле. Чонгук спрыгнул, поймал поток и кинулся к противнику, несколько раз пнул по шее, подбородку, юркнул в сторону, уходя от когтистой лапы и, не теряя времени, метнулся ко входу. Влетев внутрь, он закрыл створку ворот, задвинул деревянный засов и привалился к двери спиной. — Спускайся, Чимин. Надо найти что-то, в чём можно унести молоко. — Я уже присмотрел тут ящики. Надо только найти тележку, — раздался голос со второго этажа, потом показался его обладатель. — Отлично. А где ребёнок? — Положил его там на полу. Мне же нужно будет помочь тебе, а он пусть пока поспит. — Чимин… Что ты собираешься делать с ним? Его надо кормить… — нахмурившись, спросил Чонгук. — Мы нашли молоко. Тут хватит и ему, и Юнги-хёну. — Отнесёшь его Джину? Мы шли целый день, трижды сражались с врагами! — Но мы целы, Чонгук! Старший устало вздохнул. После бессонной ночи ему совершенно не хотелось ругаться с упрямым подростком. Больше никаких спутников в поисках! — Я тебе хён вообще-то, — устало сказал Чонгук. — Показывай, где ты видел ящики. Им несказанно повезло — они нашли не только ящики, но и деревянную тележку. Видимо, кто-то приспособил после катастрофы, но понял, что молоко людям больше не нужно. Вернее, нужно не всем. В тележку, которую пришлось толкать Чимину, помещается три внушительных ящика. на одном из них парень уместил найдёныша. Он успел покормить его. Пока Чонгук собирал сухое молоко в ящики прямо руками, подросток раздобыл бутылку, отмыл и развёл в ней молоко. ЧимЧим даже нашёл какую-то пленку, соорудив из неё подобие соски. Младенец надрывался, но потом всё же приспособился к странной бутылочке. Чонгук вздыхал, но молчал. Покидая Окчхон, они прошли мимо овощной лавки. Дернувшись, Чонгук остановился. — Чимин. Послушай… Помнишь того аджосси? Который потерял сыновей… Подросток тоже остановился и, аккуратно придержав сверток на ящике, заинтересованно глянул на старшего. — Мне кажется, этот ребёнок должен стать его сыном… Чимин нахмурился, перевёл взгляд с Чонгука на малыша, потом на лавку. Пожевал нижнюю губу, кивнул. — Наверно, ты прав. Но что, если он не согласится? — Тогда придётся забрать его с собой. Чимин кивает и разворачивает тележку к магазинчику. Сегодня у них хороший день. Они спасли две жизни.