Среди равнодушных стен

Несмотря на то, что Сокджин рассказал о других городах очень мало, Чонгук не перестал думать об этом. С бедой можно справиться. С катастрофой можно справиться. Жизнь можно наладить. Если смогли другие, почему не смогут они? Он поделился этим с Юнги, тот задумчиво покусал щёку, потом попросил найти ему книги по истории и экономике. Чонгук взялся за дело с небывалым энтузиазмом. Попутно он расспрашивал знакомых хантеров о других городах, о Пусане и Тэгу, Сеуле, Кванджу, Ульсане. Однажды ему встретился охотник из Пхёнтхэка. — У нас там всё под контролем военных. Они распределяют пайки, направляют на работу на фермы, охраняют от врагов, — рассказал мужчина. — То есть там безопасно? — Ну, почти. Военные же не дураки, их тоже мало осталось. Они в патрули набирают ребят из города, от четырнадцати и старше. Через одного не возвращаются. Чонгук слушал, впитывал информацию как губка, приходил домой и делился с хёном. — У нас как будто обнулилась история, — размышлял вслух Юнги. Чимин пристроился у него в ногах и читал одну из принесённых Чонгуком книг. — Ни государства, ни экономики. — Угу, — хмыкает Чонгук со своей кровати. — Только вот толчок к развитию государства в древности дало железо. Люди научились его обрабатывать, появились орудия труда, деньги. Мы без железа так и останемся на уровне палки-копалки? — Чонгук, а чем-то можно заменить железо? — Сталь, чугун — это всё сплавы железа, — задумчиво ответил Чимин. — Хантеры пользуются керамическими ножами, — погладив подростка по волосам, напомнил Юнги. — Они слишком хрупкие, хён. Просто самые острые. Камни так заточить не получится, — покачал головой Чонгук. — Нет, рассчитывать на появление замены железу не приходится. Интересно, чем пользуются военные в Пхёнтхэке? Как они воюют с врагами? Не палками же… Лето того года стало самым спокойным в жизни всех обитателей приюта. Чонгук не отходил далеко, у Юнги хватало запасов, Сокджин с детьми возделывали огородик, раскинувшийся за домом, выкорчевывали кустарник, заготавливали дрова. Юнги с Чимином штудировали все учебники, которые приносил Чонгук — по биологии, химии, экономике. Однажды в их комнате грохнул взрыв — парочка энтузиастов пыталась сделать спички. Чимин рассказывал девочкам о ткачестве и они всерьёз задумались о выращивании льна или хлопка, но Чонгук напрочь отказался искать семена. — Если только по пути попадутся, — отрезал он, отправляясь в очередной рейд, но подумал, что идея неплоха — тканей всегда не хватало. Обуви, впрочем, тоже. А осенью в городе появились беглецы. Мужчины и женщины, парни и девушки бежали на юг. Они старались не попадаться на глаза местным, но их всё равно замечали. На одного Чонгук налетел на патруле. Мальчик — едва ли он был старше Чимина — попытался броситься наутёк, но парень ловко ухватил его за шиворот. — Эй-эй, спокойнее, я тебе не наврежу. Как тебя зовут? — Йенан, — настороженно ответил подросток. Он был худ, нескладен, кукольные губы и густые брови плохо сочетались на его лице. — Йенан, я тебя не трону. Мы тебя не тронем… Мы живём тут недалеко, хочешь зайти? Ты наверняка голоден… — Нет, нет! Мне надо идти! Иначе они найдут меня! — Тише-тише, послушай! Тебе надо поесть… Чонгук не знал, как ему удалось уговорить Йенана зайти, но у него действительно получилось. Джин удивился, но поставил перед напуганным мальчиком тарелку с супом, после оставив его с Чонгуком наедине. — Ешь, Йенан. Здесь тебе не о чем волноваться, — Чонгук пытался говорить как можно более успокаивающим тоном. Ему нужно было узнать, что случилось на севере и от чего бежали эти люди. Ему нужно было знать это, чтобы понять, в безопасности ли они с хёном. Мальчик судорожно вздохнул и набросился на еду. Он глотал овощи почти не жуя, чавкая и утирая губы тыльной стороной ладони. — Спасибо, — сказал он наконец. — Пожалуйста, Йенан. Ты… можешь остаться у нас на ночь, комнату мы найдём… — Нет, мне нужно идти, — подросток тут же соскочил, как будто вспомнив о том, что за ним кто-то гонится. — Постой, Йенан, я положу тебе овощей в дорогу, — Чонгук тоже встал и успокаивающе поднял руку. Он стал рыться в ящиках, стоящих на кухне. Парень нарочно не смотрел на гостя, чтобы не выдать своей заинтересованности. — Ты говорил, что тебя кто-то ищет. Кто? Это враги или люди? Йенан потоптался немного, помялся, но всё же ответил: — Люди. Военные. Они забирают всех, кто владеет ремеслом. Увозят. Говорят, что в Сеул. Никто не возвращается, — в голосе мальчика послышалась истерика. Чонгук услышал самое главное, а потому протянул гостю небольшой мешок и ободряюще похлопал по плечу: — Будь осторожнее, Йенан. Не ходи по улицам ночью. И обойди Тэджон стороной, в городе полно бандитов. Мальчик несколько раз поклонился, потом шмыгнул в гостиную, поблагодарил Джина и сбежал, провожаемый любопытными взглядами детей. — Чонгук, что это было? — недоуменно спросил Джин. — Предвестник чего-то. Чего-то нехорошего. То, что военные захватили власть, было логично. Армия — наиболее дисциплинированная структура. Они отрабатывают множество различных чрезвычайных ситуаций. В США существовать протокол действий даже на случай зомби-апокалипсиса, Чонгук читал об этом ещё до катастрофы. Но зачем военным люди с ремёслами, да ещё и все подряд. Ремёсла были разные — одни умели выращивать всё подряд, другие — находить определенные вещи, кто-то мог зажечь огонь кончиком пальца, кто-то лечил наложением рук. Зачем это всё военным? Чонгук искал и не находил ответа. Чонгук кусал губы и до побеления сжимал кулаки. В их доме ремеслом владел только он. И только он мог защитить Юнги. Если его заберут… Чонгук впервые в жизни был готов молиться. Какому угодно богу. Лишь бы военные не добрались до них.