Среди равнодушных стен

Враги бежали на север. Это было странно, необъяснимо, но все твари в округе будто сошли с ума. Они группами и поодиночке пробирались через города, уходя на север. По пути монстры раздирали всех, кого могли поймать. Патрули в Юсонге и Тэджоне стали обязательными. Чонгук забросил свои обычные рейды и вместе с хантерами охранял границы. Чимин тоже отказывался оставаться дома. Это была общая работа и общая беда. Юнги сидел в дальнем конце огорода с копьём в руках и разглядывал каменный наконечник. Дети возились на грядках. Из дома доносилось звяканье посуды — Джин готовил обед. Пастораль. Если бы не это копьё в его руках. Юнги не был уверен, что оно поможет, если враги действительно забредут сюда, но Чонгук заставил его пообещать — из дома без оружия ни ногой. Чонгук действительно заботился о нём. Старший часто думал, почему на остальных эта забота не распространялась. Дети, Чимин, Сокджин-хён… Они прожили вместе так долго, но Чонгук не беспокоился о них. Это всегда удивляло Юнги. — Оппа, пора обедать, — позвала мужчину Хёрин. — Да, я иду, малышка, — улыбнулся Юнги. Губа треснула. Мужчина вздрогнул, потрогал её пальцем и неверяще уставился на красную капельку на его пальце. Он же пил молоко сегодня! Точно пил! Почему тогда?.. — Оппа? — вновь позвала девочка. — Да, я иду, — Юнги незаметно вытер палец об штанину и направился в дом. Он прошёл мимо сидевших за столом детей на кухню и налил воду в стакан. — Что случилось? — заглянул к нему Сокджин. Старший удивлённо поднял брови, когда увидел в руках Юнги коробку с молоком. — Ты в порядке? Что-то болит? — Нет, хён, — соврал Юнги. Он не хотел никого беспокоить. — Просто захотелось. Дети о чём-то тихо переговаривались, шустро орудуя ложками. Джин ухмылялся. Он думал, что со временем и ему, и его подопечным надоедят овощные рагу и супы, но голод оказался сильнее любых капризов. — Твоему желудку не понравится, — покачал старший головой, посмотрев, как Юнги запивает рагу молоком. Мужчина улыбнулся ему и перевёл тему: — Чимин сказал, что видел пшеничное поле на патруле. Соседи уже начали собирать там урожай. Может, нам тоже стоит? — Я не хочу отправлять ребят… — Но скоро зима… Джин задумался. Продукты всегда были проблемой. Мальчишки растут и едят всё больше. Они запасали овощи, но хлеб… — Я подумаю, — ответил Джин, поднимаясь. — Ребята, у вас ещё остались дела в огороде. Пригляди за ними, Юнги. Врагов было всё больше. Они проходили через Тэджон сплошным потоком, задевая лишь восточный край Юсонга. Все мужчины теперь охраняли именно эту часть, отправив мальчишек патрулировать всё остальное. Чонгук однажды вернулся с кровоточащим порезом на щеке — первая его рана была не страшной, но Юнги всё равно нахмурился. — Кто тебя так? — Какая-то дрянь, похожая на страуса, — фыркнул младший. — Не беспокойся, хён. Они просто как будто с ума посходили. Ломятся через ограды, которые мы поставили, но их как будто что-то гонит. Я и раньше врагов не понимал, но теперь в их действиях вообще смысла нет… — Во всём есть смысл, Чонгук. В моей болезни, в твоих ремёслах, в том, что происходит… — Хочется в это верить, хён. Дни становились всё короче. Джин, несколько раз покидавший дом, чтобы отнести еду защитникам, был мрачнее тучи. — Их там так много, — обмолвился он как-то после ужина. Юнги, размешивавший молоко в стакане, взглянул на него внимательными карими глазами. — Врагов. Их там… слишком много… Юнги взял старшего за руку, погладил тёплую кожу: — Они не доберутся до нас, хён. Они нас не тронут. Чонгук не даст им навредить нам. Эти слова горячей надеждой обожгли Джина. Полчища чудовищ — безобразных, яростно кидавшихся на ограждения, всё ещё стоял перед глазами. Их раскрытые пасти, блестящие от слюны зубы, дикий рёв. Джин видел, как соседки перевязывали раненых, как хантеры застрелили монстра, решившего перепрыгнуть ограждение. Надо встряхнуться. Дети почувствуют его страх. Джин благодарно похлопал Юнги по руке и отшатнулся, когда кожа на тыльной стороне ладони младшего потрескалась. Алые капли на белом выглядели слишком яркими. — Юнги… — Я в порядке, Джин. — Но это… Карие тёплые глаза Юнги смотрели почти нежно. Он знал, что с ним, знал и не хотел, чтобы другие переживали. — Сколько молока ты сегодня выпил? — Достаточно. Оно перестаёт помогать. Хён, не говори Чонгуку. Сейчас трудное время, не надо… — в горле першило, Юнги закашлялся. Джин погладил его по спине. Болезнь может забрать мужчину так же легко, как враг. И нельзя сказать, какая смерть будет хуже.