Маски

      В его реальной жизни у него никогда не было немного строгого, но любящего отца, который бы ругался за позднее возвращение домой и употребление алкоголя в подростковые годы. Посадил бы под домашний арест за угон родительского автомобиля и лишил карманных денег за вызов к директору. В его реальной жизни его настоящий отец просто не успел всё это сделать, потому что погиб вместе с мамой, когда Питеру было всего тринадцать. А приёмный отец, которого он отцом никогда не считал, воспитывать его отказывался.       Тони Старк совсем неидеальный родитель, и отчего-то он решает это исправить спустя долгие восемь лет.       Питер возвращается домой за полночь и находит в большой гостиной Тони, который сидит на кожаном диване, закинув ногу на ногу, и распивает в одиночку коньяк из своих коллекционных запасов. Эта картина удивляет Паркера не меньше, чем объявление о благотворительной постройке больницы на окончании вчерашнего вечера.       — Где был? — Тони смотрит на стакан, который крутит в своей руке; у него ни капли заинтересованности в голосе, но Питер знает, что это лишь притворство. Если Тони Старк ждёт его возвращения вот так целый день, значит он очень сильно хочет узнать ответ на свой вопрос. — Убежал утром и слова не сказал. Весь день на звонки не отвечал.       — Не надо делать вид, что не знаешь, — фыркает Питер, так и продолжая стоять почти у входа. — Твои люди вечно следят за мной. И я уверен, что ты ещё и телефон мой отслеживаешь.       — Именно поэтому ты оставил его дома, — он констатирует факт абсолютно безразлично и встаёт с места, оставляя пустой стакан на журнальном столике. — Парень, я думал, ты вышел из того возраста, когда за тобой глаз да глаз нужен.       Питер устало мотает головой и усмехается. Он думал, его приёмный отец никогда не заинтересуется его делами, потому что уже привык к такому раскладу событий за почти десять лет жизни с ним.       — Почему ты вдруг решил начать исполнять свои родительские обязанности, которые взял на себя добровольно, только сейчас? — он интересуется, эмоционально вскидывая руками. На лице Старка не дёргается ни один мускул; Питера начинает раздражать его вечно каменное лицо, не выражающее эмоций, не дающее понять, о чём он думает. — Надо было следить за тем, во сколько я возвращаюсь домой, когда мне было пятнадцать, а не двадцать.       — Когда тебе было пятнадцать, с тобой не было таких проблем, как сейчас, — Тони даже не злится, Питер понимает это сразу. Он просто словно обречённо произносит эту фразу, хотя, злиться имеет полное право, учитывая, какое дерьмо Питер вытворяет последние два месяца. Он на секунду задумывается о том, что действительно виноват, но вспоминает, с чего всё началось и кто является виновником их с отцом ссоры. Желание извиниться тут же отпадает и он, недолго думая, разворачивается, собираясь завершить разговор, просто уйдя от него. Тони не даёт этому произойти, задавая непонятный вопрос: — Кто она?       Питер снова поворачивается к нему с вопросительным выражением на лице и совершенно не понимая, в какое русло переходит их разговор.       — Кто?       — Твоё новое увлечение. Симпатичная блонди, — Тони возвращается к коньяку, наливает в стакан немного и делает глоток, смотря на Питера. Он не удивляется; странным было бы, если б отец не узнал об этой девчонке, с которой, вообще-то, у Паркера ничего нет. — Она должна быть очень хороша, если ты подарил ей картину за один миллион долларов.       — Собираешься отчитывать меня за это?       — Я? Да ни в жизнь. Просто... — Старк мнётся; прикрывает устало глаза и сжимает переносицу. Питеру кажется он очень вымотанным и словно постаревшим. Когда он думает о том, что отцу не помешает передых, тот после недолго молчания взрывается, повышая голос: — Какого хера, пацан?!       — Всё равно эти деньги вернутся тебе, — Питер равнодушно пожимает плечами, не обращая внимания на злость Тони. Он не понимает, с чего это его отца беспокоит потраченный миллион, который ко всему прочему буквально и не уходил из его рук. — Ты ведь за все вчерашние картины деньги получишь.       После своих слов Питер замечает, как на лице Тони проявляются проблески гнева, и он снова хватается за коньяк. На самом деле, он не помнит такого, чтобы Тони действительно когда-нибудь злился на него. Зато Питер отлично помнит почти постоянное безразличие с его стороны. Поэтому он абсолютно не понимает, как ему себя вести, когда отец начинает обращать на него чуть больше внимания.       — Для кого ты хоть так стараешься? — успокоившись спрашивает Тони, скорее действительно из интереса, чем по какой-то другой причине. Питер думает, что ему хочется услышать о новой пассии от своего сына, а не наводить справки через знакомых, как это обычно бывает. — Не припомню ни одну твою девушку, которой бы ты делал такие дорогие подарки.       Питер тоже не помнит таких подарков, просто потому что еще никому он не хотел сделать настолько приятно, как насолить отцу из-за его выходок. Эта девушка просто вовремя подвернулась под руку, поэтому и получила картину Вижна.       — Понятия не имею, кто она такая, — честно признаётся Питер. — Увидел вчера в галерее. Ей просто понравилась картина.       — И ты решил заняться благотворительностью?       — Решил помотать тебе нервы.       Тони усмехается. Прикрыв глаза, качает головой, словно соглашаясь. Думает, что парень всё же научился у него чему-то.       — Хорошо выходит, — улыбается уголками губ, а потом берёт со столика полупустую бутылку коньяка и свой телефон. Питер смотрит на это устало и радуется, что разговор наконец окончен. Он уходит в противоположную от отца сторону, чтобы подняться на второй этаж особняка и уже у самой лестницы слышит еще пару слов от Тони, которые дают ему понять, что его поведение мудака сходить с рук ему больше не будет: — Я заморожу твои карты, если ещё раз выкинешь подобное.       В следующую неделю они не разговаривают совсем.

***

      Питер не отходит от бара практически ни на секунду. Он один, кажется, вливает в себя то, что предназначается для пятерых на этом аукционе. Тони ничего не говорит, но каждый раз, когда проходит мимо, смотрит так, будто пытается убить или, как минимум, дать хорошего подзатыльника. Питер внимания не обращает; пьёт отвратительное кислое шампанское и старается избегать компаний. Он ловит на себе пренебрежительные взгляды богачей, а те из них, кто являются партнёрами отца, стараются делать вид, что не заинтересованы наследником Старка, который в одну глотку осушает бар.       — Друг, ты не думаешь, что привлекаешь к себе слишком много ненужного внимания? — Гарри подходит к нему сзади и опускает руку на плечо. Питер отставляет от себя бокал и поворачивается к другу с вопрошающим взглядом. Тот улыбается. — Да ладно тебе, чувак. Ты же пьёшь больше меня, а это действительно много.       — Тебя мой отец подослал?       — Старк-то? — Гарри усмехается и заказывает у бармена виски. Он садится на свободный стул, и Питер понимает, что одному ему больше не выпить. — Он скорее будет смотреть, как ты вляпываешься в дерьмо, а потом это дерьмо за тобой разгребать. Но вмешаться — нет, что ты.       Питер мысленно соглашается с этим и отпивает из бокала, словно Гарри говорит какой-то тост.       — А Норман?       — Мой старик? Ему здоровье больше не позволяет следить за мной. Он даже не пришёл сегодня. Я здесь за него вроде как, — Озборн пожимает плечами и облокачивается на барную стойку, подперев рукой подбородок. Ему плевать, что отец отправил его сюда налаживать связи, Питер понимает это отчётливо и думает, что без внимания сегодняшнее поведение сына Норман вряд ли оставит. Он оглядывает помещение, надеясь сразу увидеть, что ищет, и видит — мужчина среднего возраста с наушником в ухе, который стоит в другом конце зала, но ему открывается прекрасный обзор на бар. Питер кивает в его сторону и Гарри говорит: — Точняк. Новый охранник.       — И почему он тогда просто смотрит? — уточняет Питер, вспоминая, что прошлым охранникам Норман Озборн приказывал, чтобы его сына от алкоголя оттаскивали за уши, если понадобится.       — Этот оказался нормальным мужиком. У нас сделка, так что всё прекрасно, — Гарри наверняка считает это призывом выпить, потому что приподнимает свой стакан и радостно кивает Питеру, а потом пьёт до дна и просит бармена повторить.       Питер больше не пьёт, оставляет свой бокал полным наполовину.       Он с Гарри практически никогда не пьёт. У друга зависимость, он знает это прекрасно, поэтому старается его не провоцировать и притормаживать. С Гарри Озборном не работает ничего, поэтому Питеру остаётся только молча наблюдать.       Когда именно это началось, он не помнит, но знает, что уже на протяжении долгого времени пытается вправить мозги своему лучшему другу, который в ночных клубах и барах живёт. Питеру не нравится это точно также, как и отцу Гарри, но вытаскивать друга из дерьма ему порой надоедает. Тот даже не пытается исправить свою жизнь, поэтому теряет всех близких. Паркеру иногда кажется, он последний, кто не отворачивается от Гарри.       — Тони злой, как чёрт, — говорит Озборн тихо, когда отец проходит мимо них, делая вид, что не замечает. — Я думал, он должен радоваться, учитывая, что сегодня загребёт к себе в карман миллионы.       Питер не отвечает; смотрит вниз на свои руки, сложив пальцы в замок. Он думает, что Гарри его лучший друг, но это не значит, что он должен знать, почему у Старков в доме необъявленная война.       Он чётко выучивает правило, что нельзя кому-то доверять на сто процентов и рассказывать все тайны. В их мире — мире, в который Тони затащил Питера без его согласия, — это не работает. В этом чёртовом затхлом аморальном мире такая оплошность может тебя убить. Питер запоминает это на всю жизнь после того, как видит своими глазами первое убийство в возрасте четырнадцати лет.       Гарри, конечно, его лучший друг уже почти десятилетие, но ещё он сын Нормана Озборна, с которым у Тони всего лишь временное перемирие. Когда сотрудничество перестанет быть выгодным, кто-то из них двоих наверняка попытается уничтожить другого. У обоих есть такие возможности, но Питер думает, что, с большей вероятностью, это будет Норман. Поэтому он не говорит Гарри ничего лишнего и надеется, что соглашение их отцов прекратится не скоро.       — Ни за что не поверю, что он так бесится из-за твоей девчонки, — у Гарри даже в голосе слышится усмешка, когда он говорит это, неверяще мотая головой, пытаясь выяснить причину недовольства Старка. Питер смотрит на него, мысленно прося заткнуться и абсолютно не понимая, о чём толкует друг.       — Что за бред ты несёшь?       — Не знаю. Ты ведь ничего не сказал о том, что подцепил новую тёлку. А Старк рвёт и мечет после того, как ты потратил на неё целый миллион. Знаешь, Питер, даже для тебя это слишком.       Питер устало проводит ладонью по лицу. Он вспоминает, что каждое его действие рассматривается, наверное, под лупой всеми, кем только можно. Слухи, непонятно, с каких пор, стали разноситься со скоростью света, что его чертовски раздражает. Но не больше, чем то, что его лучший друг взялся попрекать и учить его.       — Миллион стоит картина Вижна, которую я купил с прошлой выставки, так что эти деньги никуда не уходили от Тони — это раз. Два — расслабься уже, друг, — Питер с глухим ударом опускает свою руку на плечо Гарри, крепко сжимая его, отчего тот слегка напрягается, — мы не делим девчонок, верно? К тому же я не помню её имя.       Он забирает у Гарри стакан и допивает то, что там было. Оставляет бармену деньги и уходит, пока друг не успевает ничего ответить. Между ними эта неразъясненная напряженность висит со школьных времён, когда оба, чёрт бы их побрал, запали на одну и ту же девушку, а она выбрала Питера. Ему кажется, Гарри до сих пор обдумывает, как бы ему отплатить за это. Потому что каждая новая его херова подружка тут же привлекает внимание Озборна.       Он не успевает отойти далеко от Гарри, оставшегося у бара, когда замечает её. Она снова привлекает внимание, как на той выставке: на ней слишком обтягивающее нежно-розовое платье, которое идеально сидит на её прекрасной фигуре, волосы в этот раз распущены, а на лице никакого яркого макияжа. Она одиноко стоит с потерянным взглядом у стены рядом со столиком с шампанским, но не пьёт. Питер ловит себя на мысли, что пялится на неё. Опять.       У него лихорадочно начинает работать мозг, когда Паркер пытается вспомнить имя этой девушки, потому что действительно забывает его за прошедшую неделю. В этот момент она его замечает и слабо улыбается самой очаровательной улыбкой. Всё на что хватает его — еле заметно кивнуть в ответ. А потом он отворачивается и шагает в сторону выхода из зала, потому что срочно хочет протрезветь, хотя до этого момента пьяным себя не считает.       Девушка нагоняет его у самого выхода, останавливает, мягко хватая под локоть, так что ему приходится повернуться к ней. Она тут же опускает руку и извиняется.       — Просто я искала тебя, — тут же объясняет она немного взволнованно. — А ты так резко куда-то пошёл.       Он напрягается. Она поджимает пухлые губы, когда замечает его хмурый взгляд. Питер также берёт её под локоть, чтобы отвести в сторону от прохода и подальше от людей. Никакого сопротивления не встречает, но видит растерянность в её голубых глазах.       — Искала для чего? — напряжённо уточняет он, так и продолжая слабо сжимать её руку своей большой ладонью. Она непонимающе бегает взглядом туда-сюда, и Питеру вдруг начинает казаться, что он зря напрягается.       — Ты в порядке? — она интересуется действительно заботливо, внимательней приглядываясь к нему. Питер нервно сглатывает образовавшийся в горле ком и отпускает её руку. Положительно кивает. Замечает, что она всё ещё стоит слишком близко и сосредоточенно смотрит на него снизу вверх. — Я хотела сказать спасибо. За картину. Это слишком дорогой подарок для незнакомого человека.       — Насколько я помню, мы с тобой тогда познакомились, — напоминает ей Питер, она в ответ смеётся, согласно кивая. Он вдруг вспоминает её имя и всю информацию, которую нарывает на неё: Джо Трэвор, двадцать три года, отец умер пять лет назад после инфаркта, о маме ничего неизвестно, братьев и сестёр нет. Живёт одна на окраине Бруклина, не работает, учится на последнем курсе в Колумбийском Университете.       — Верно, — она соглашается с ним, продолжая слабо улыбаться. Питер думает о том, что давно не встречал таких милых девушек, как Джо. — Но всё равно не стоило. Правда.       — Так ты собираешься её вернуть? — он спрашивает шутя и чуть прищуривается, когда видит реакцию девушки на этот вопрос: она складывает руки на груди и отводит взгляд в сторону, похожая на маленького ребёнка, у которого спрашивают, куда делись все конфеты в доме, которые он же и съел, но не признаётся. Питер смеётся, впервые искренне за долгое время. — Уже нашла для неё место, да? Это подарок, я не заберу её.       Он только успевает договорить последние слова, как раздаётся громкий взрыв где-то позади, слегка сотрясая помещение, от которого закладывает уши. Вокруг начинают разноситься крики.       Питер быстро приходит в себя и смотрит по сторонам, видит панику, осознаёт, что кто-то устроил нападение, и тут же переводит взгляд на Джо, которая всё ещё стоит рядом, держась за голову.       — Джо? — он притягивает её за плечи ближе к себе и осматривает; не видит никаких следов ранений, у неё только слегка расфокусированный взгляд. — Порядок?       Она кивает. Когда он понимает, что она цела, обращает внимание на происходящее вокруг: стена снесена не слишком мощным взрывом, но разбившиеся окна ранили нескольких человек. Женщины кричат, все куда-то разбегаются, пока Питер ищет взглядом отца, держа Джо рядом с собой. Он находит только главу их безопасности на другом конце большого зала с пушкой в руках, который старается пробраться к нему, когда замечает ещё вооружённых людей и слышит выстрелы. Понимает, что нужно уходить.       Он тащит Джо за собой к выходу, до которого всего несколько шагов и оборачивается, чтобы убедиться, что их охранник всё-таки нашёл Тони. Замечает, что мужик в чёрной маске и береттой в руке целится точно в них. Он не успевает ни о чём подумать, только старается двигаться быстрее и держать чёртову Джо Трэвор прямо перед собой, а потом внезапно чувствует жгучую боль в левом плече. Слышит, как кто-то кричит его имя, следом ещё один выстрел.       Питер валится с ног уже на выходе, зажмуривая глаза от боли. В голове жужжит мысль, что он наконец получает своё первое ранение. Мельтешащая вокруг Джо, пытающаяся удержать его, не даёт отключиться. Она давит на его рану, пытаясь не дать истечь кровью и повторяет, что он должен встать.       Он тоже кладёт свою руку на рану — поверх ладони Джо, и чувствует свою горячую кровь на ней. Пытается открыть глаза; перед глазами всё расплывается, но он всё же различает лицо девушки.       — Давай же, Питер Паркер, — всё повторяет она, продолжая давить на плечо. — Не смей. Только не сейчас. Чёрт тебя дери, не отключайся! Ты не можешь сейчас здесь подохнуть!       Он хочет ей ответить, что не собирается, но ничего не говорит — это делать ему тоже становится сложно. Когда он понимает это, рядом оказывается кто-то ещё; Питер не видит этого человека.       — Парень? Какого?.. — Барнс взрывается мгновенно. Питер только по голосу его и узнаёт. Пытается сказать, что Баки должен быть с Тони — он, чёрт возьми, глава их безопасности. Но тот не даёт ему ответить, приказывает молчать. — Твой отец в порядке, а вот ты в плачевном состоянии, — он садится на корточки рядом с ним и прижимает что-то к плечу.       — Выведи его отсюда! — Джо срывается на крик, сидя возле него на коленях. Он открывает глаза, чтобы посмотреть на неё и видит взгляд, полный ужаса.       — А ты кто...       — Выведи!       До Питера доходит, что он перестаёт различать, что они говорят. До него слабо доносится голос Джо; он понимает, она кричит на Барнса, что чревато последствиями — он не терпит к себе такого отношения. Питер хочет приказать ему к Джо не прикасаться, но отключается против своей воли. Последнее, о чём он думает: он знает, кто был против этого аукциона.