Маски

      — Ты шутишь что ли? — Питер не зол, он спокойным тоном уточняет это у Барнса, держа перед собой всего один листок с информацией, который Баки приносит ему. Он просто не верит, что это всё.       Тот лишь пожимает плечами, развалившись на диванчике у него в палате и попивая кофе. Питер вздыхает и откидывается на койке. Он не знает, чего ожидал и почему не радуется отсутствию какого-либо компромата.       — Выглядит так, будто ты расстроен, что на неё ничего нет, — Барнс словно озвучивает его мысли, и Питер открывает глаза, смотрит на него хмурясь, а потом снова на листок с информацией на Джо.       — Это действительно всё, что ты смог достать на неё? — ещё раз уточняет он.       — Я вот понять не могу, — Баки выпрямляется, ставит стаканчик с кофе на пол и облокачивается локтями на колени, внимательно смотря на Питера. — Ты хотел, чтобы там оказалось что-то компрометирующее? Тебе и правда это нужно?       — Думал, у неё есть секреты.       — И расстроился, что их не оказалось, — он отворачивается от него, усмехаясь. Паркер в его взгляде читает, что Баки считает его последним идиотом. Он и сам начинает думать также. — Сделай лицо попроще, парень. Тебе же лучше, что она оказалась без скелетов шкафу. Насколько я помню, тебе именно такие и нравятся, а с другими ты не связываешься.       Питер его не слушает, перечитывая сведения о Джо Трэвор. Это больше, чем ему самому удаётся нарыть на неё, но Барнс откапывает тоже немного. Питер задумывается, это действительно всё, что есть на Джо и она настолько хорошая, либо она просто подчищает за собой, что кажется ему отвратительнейшей глупостью. Он комкает листок и кидает его в мусорку. Решает Гарри больше не слушать совсем.

***

Camila Cabello — Shameless

      Питер объявляется снова слишком неожиданно, когда она о нём уже не вспоминает. Проходит две недели после её побега из больницы, когда он появляется на пороге её квартиры с самой милой улыбкой и букетом бело-красных роз — почти в точности таких же, как на картине, которую он ей дарит в первую встречу.       — Привет, — он говорит первый, наблюдая за выражением полного удивления на её лице. Джо не может вымолвить ни одного слова с момента, как открывает дверь, и только завороженно смотрит на Питера.       Она думает, что он слишком сильно похож на обычного парня, никаким образом не причастного к преступным делам, о которых она, к сожалению, знает. Он в этих обычных джинсах и клетчатой рубашке, а не дорогом костюме, даже не даёт ей задуматься о том, кто стоит перед ней. Джо забывает о нём всё и забывает о своих опасениях. У неё в голове пляшут мысли, что на этот раз встречи ищет он — не она.       — Да, конечно. То есть, привет, — она тараторит слова, зажмуривая глаза и хмурясь. Она вспоминает, что застать её врасплох очень сложно, но Питеру Паркеру это удаётся без особых усилий. — Прости. Что ты здесь делаешь?       Он пожимает плечами и кивает на букет в своих руках. Джо смотрит на эти красные с белыми розы и вновь думает о картине, которая висит у неё в спальне. Она понимает, что погрязает в этом. Она снова смотрит на Питера и даже осознать не может, что делает — не прогоняет его, а шире распахивает двери, чтобы он зашёл.       Она молча забирает у него цветы и идёт на кухню, чтобы поставить их в воду. Он молчит тоже, идёт за ней, наблюдая. Джо всё делает не спеша, почти не поворачиваясь к нему лицом. Она думает, что вроде бы закончила со всем этим, когда сбежала из больницы и больше не вспоминала о Питере Паркере. Тут же в её голову врезается мысль, что он о себе забыть больше не даст.       — Нужно было разобраться со всем, — говорит он, нарушая неловкую тишину. Джо замирает, а потом поворачивается к нему, смотрит вопросительно. — С тем, что случилось на аукционе. Поэтому мы так долго не виделись.       Он будто оправдывается перед ней, поэтому она начинает хмуриться. Ей было почти плевать на это; она думает, Питер не должен перед ней объясняться. Но сердце у неё всё равно отбивает бешеный ритм из-за происходящего.       — Я думала... Думала мы больше и не увидимся. Не знаю, разве мы планировали ещё встречаться? Мы вроде бы закончили, — Джо говорит это и сама считает свои слова полнейшим бредом. Она замечает, как Питер вопросительно приподнимает свои брови, а его взгляд так и кричит: «Ты уверена, Джо?». Она чётко осознаёт, что абсолютно не уверена в своих словах, и это злит её неимоверно.       — Не думаю, что я с тобой закончил, — пожимая плечами произносит он уверенно, но ни на что не намекая. Джо эти слова всё равно заставляют напрячься; испуг на секунду сверкает в её глазах, когда она вспоминает, кто он такой. Но она смотрит на Питера — видит перед собой только хорошего парня, и не хочет видеть в нём кого-то другого. Он смотрит на неё внимательно, не отрывая взгляда, почти не моргая. Она понимает: наблюдает за её реакцией.       — Ладно, — тихо соглашается она; голос ломается.       Джо осознаёт, что она перед ним, как зверь, загнанный в ловушку. Она опирается бёдрами на столешницу, сложив руки на груди, но смотреть старается прямо на Питера без капли испуга. У неё внутри всё полыхает и кричит, но она привыкает не показывать свой страх никому. Ей всегда удаётся почти идеально скрывать свои настоящие эмоции. С Питером эта её способность даёт слабину.       — Ты ведь знаешь, кто я такой, верно? — он переводит тему резко, неожиданно. Говорит совсем не то, чего она ожидает, и это слегка стопорит её. Джо открывает рот, хочет что-то сказать, но не может; потерянно моргает глазами. Питер ждёт.       — Приёмный сын Тони Старка — владельца крупного предприятия по производству оружия. Очевидно, наследник компании. Все знают, — она старается говорить обыденно, в конце пожимает плечами, чтобы выглядеть более убедительной. Питер поджимает губы и наконец отводит от неё взгляд. А потом начинает подходить, останавливается к ней слишком близко, что заставляет Джо вжаться в столешницу кухонного гарнитура.       — Ты знаешь больше, — он выдыхает ей в губы, опаляя горячим дыханием. Джо улавливает запах крепкого кофе и мяты. — Откуда ты знаешь это и почему молчишь?       Она теряется. Осознаёт, что Питер Паркер слишком часто застаёт её врасплох, заставляя выглядеть полнейшей идиоткой. Не понимает, как она позволяет ему это делать и почему её мозги начинают плавиться рядом с ним.       Не вовремя ей вспоминается отец, который говорил, что она всегда была умной, предусмотрительной и ни разу не позволяла никому играть с собой. Джо уверена, он бы был разочарован, если бы знал, во что она превращается рядом с этим парнем. Джо думает, что в последнее время делает слишком много вещей, которые не понравились бы папе, и ей хочется выть от этого.       — Ты... — собравшись с мыслями она пытается сказать, что знает о нём, но слова застревают комом в горле. Питер смотрит выжидающе, с какой-то долей тревоги в глазах. Джо прикрывает глаза, чтобы не видеть его и говорит, думая, что совершает ошибку: — Я знаю, что Старк нелегально поставляет оружие мелким преступникам и крупным бандам. Знаю, что держит их всех под собой. И что распространение наркотиков в Статен-Айленд — это его рук дело.       Питер отходит от неё на шаг и смотрит как-то отчаянно. Джо думает, что не нужно было говорить ему это; ей кажется, он догадывался, но не был уверен, что она знает о нём. Ей кажется, что следовало бы соврать.       — Откуд... — он пытается спросить её, но замолкает сразу же, отрицательно мотая головой. Она уже хочет ответить, что узнаёт это от Кэрол, которая пытается обзавестись связями абсолютно везде, но Питер задаёт другой вопрос, который её ошеломляет, но она его понимает: — И тебе плевать на это? Ты не боишься?       — Твоего отца? Боюсь до безумия. Тебя? Нет.       Питер смеётся. Недолго, но его смех заставляет Джо подумать, что она делает какую-то ошибку. Она задумывается и понимает, что её ошибкой было прийти на выставку — именно там всё пошло не так.       — Ты должна, ты в курсе? — успокоившись, говорит Питер. Он слишком серьёзен, и вот это действительно заставляет Джо по-настоящему испугаться. Она думает, когда сын опасного мафиози говорит, что ты должна бояться, действительно стоит начать беспокоиться. Он проводит ладонью по лицу, а потом по волосам, снова подходит к ней чересчур близко, смотрит прямо ей в глаза с пляшущими чертями в своих карих глазах. Девушка готова поклясться, он замечает, как она дрожит. — Может быть, ты знаешь, что мой отец преступник, который торгует оружием и наркотиками. Может быть, Джо. Но ты не знаешь и половины всего происходящего. И ты ничего не знаешь обо мне, — последнее он шепчет ей на ухо, а потом дарит еле заметную улыбку, но остаётся стоять также близко, прижимая её к столешнице.       Джо смотрит на него и понимает, что ещё никогда не выглядела такой запуганной девочкой. Она только смотрит и ничего не может сделать. Медленно прокручивает в голове его слова. Она была уверена, что знает — Питер Паркер не замешан в делах своего отца. Она была уверена — Питер Паркер хороший парень, несмотря на то, какая у него семья. Она уверена — всё, что она знала, оказывается ложью.       — Зачем ты говоришь всё это? — она задаёт вопрос без каких-либо эмоций. Старается не касаться Питера — ей кажется, она вспыхнет, если дотронется до него, настолько она напряжена сейчас. Он делает всё слишком сложным: стоит так близко, что не касаться невозможно, и своими действиями и словами запутывает её окончательно.       — Хотел бы я, чтобы ты ничего не знала обо мне. Но раз уж знаешь, то тебе стоит быть осторожней. Я просто предупреждаю тебя, потому что не хочу, чтобы ты пострадала.       — Ты пугаешь меня собой же! — восклицает она, злясь из-за его слов. У неё хватает смелости оттолкнуть его от себя, ударяя в грудь. Питер отшатывается и смотрит на неё удивлённо. — Говоришь, что я должна бояться, а потом, что не хочешь, чтобы я пострадала. Что с тобой не так?!       У неё улетучивается всё чувство страха. Джо кричит на Питера, не понимая ни одно из его действий, возмущённая тем, что он говорит. Она тяжело дышит, стоя напротив парня на расстоянии пяти шагов — она отходит от него, потому что не хочет больше быть так близко.       — Я пугаю тебя не собой, Джо, — он мотает головой, разговаривает с ней так, будто объясняет какую-то глупость и пытается подойти ближе. Она говорит ему не делать этого, и он останавливается. — Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Но, судя по тебе, тебя это не волнует вообще. Поэтому я говорю тебе быть осторожней.       — Мне не нужно было быть осторожней, пока я не встретила тебя.       Она выпаливает эти слова быстрее, чем успевает подумать о них. Замечает, как Питер мгновенно поникает. Она вздыхает и отворачивается от него.       — Именно об этом и идёт речь, — грустно заключает он. Смотрит на неё ещё недолго и отодвигает стул из-за стола, рядом с которым находится, чтобы сесть. Питер облокачивается локтем на стеклянный обеденный стол и подпирает рукой подбородок, смотрит в окно, а потом снова говорит: — Я думал о том, стоит позвать тебя на свидание или нет. Я бы очень хотел этого. Но мне лучше оставить тебя в покое, чтобы ты была в безопасности, потому что у нашей семьи сейчас не лучшие времена. Не хочу впутывать тебя в...       — Я бы согласилась, — она перебивает его, не давая закончить. В этом она уверена. Думает, что может пожалеть об этом потом, но на данный момент, слыша слова Питера, она хочет сказать только это. Джо ему слабо и грустно улыбается, чтобы подтвердить свои слова, но выходит совсем не то, что она планирует.       — Ты понимаешь, что соглашаешься сейчас влезть в огромное дерьмо? Возможно, самое опасное в своей жизни.       — Уверена, что не самое. К тому же, я думаю, что ты хотя бы попытаешься меня защитить, если что-то пойдёт не так.       Питер улыбается ей. Джо не верит, что действительно говорит это и всё ещё думает, что совершает ошибку. У неё под корой мозга остатки здравого смысла пытаются долбиться, кричат, что нужно прекратить это немедленно и перестать смотреть на Паркера так, будто он не имеет отношения к незаконным делам. Но она смотрит и улыбается ему. Понимает, что точка невозврата пройдена. Она проебывает все возможности сохранить свою жизнь в относительном порядке, а теперь ей только остаётся ждать появления хаоса, ведь дала на это добровольное согласие.

***

      — Уже месяц. Прошёл месяц, и ты до сих пор ничего не узнал. Абсолютно ничего! — Старк нервным быстрым шагом ходит туда-сюда по своему большому кабинету, держа в руках стакан с алкоголем. Рядом со столом в кресле сидит Роджерс, который спокойным взглядом молча наблюдает за ним, потирая щетинистый подбородок, в ожидании, когда Тони закончит с обвинениями. — Как такое вообще возможно, а, детектив? Раньше за такой промежуток времени ты уже нарывал дохрена информации, а сейчас говоришь мне, что ты пуст? Ни единой зацепки? Ты же лучший, чёрт возьми! Почему, ты думаешь, я начал работать с тобой?       — Тони, мы с тобой работаем вместе уже много лет, потому что мы старые приятели, — прикрывая глаза, Стив устало напоминает это Старку. Он знает, из-за совместных незаконных дел Тони забывает, что они когда-то действительно были друзьями. Они уже давно становятся просто коллегами, потому что дружить при обстоятельствах, в которых Тони становится убийцей, а сам Стив — продажным копом, уже не получается.       — Ну, тогда по-дружески... — Старк обходит его и останавливается у своего кресла; не садится, опирается рукой на стол. — Можешь мне помочь?! — он взрывается, резко, с громким стуком опускает стакан на стол, выплёскивая немного виски. Стив на это не реагирует.       — Как я тебе уже сказал: я сам лично работаю над этим со своими лучшими ребятами. Нападение на аукционе было отработано слишком чисто. Я не всесильный, ты должен...       — Звони жене, — Старк резко прерывает его, падает в кресло и допивает остатки в стакане.       Роджерс молчит. Смотрит на старого друга, почти не моргая. Он уверен, что Старк серьёзен с этим, но его слова всё равно кажутся Стиву каким-то глупым розыгрышем.       Его мозг отказывается принимать эту информацию. Любое упоминание Шерон вводит его в какое-то полукоматозное состояние. Ему сразу вспоминается их не лучший разрыв и последняя вынужденная встреча, в которую бывшая жена направила на него пистолет. Он знает, что она бы не выстрелила, но сам факт того, что она возненавидела его настолько, что схватилась за пушку, Стива не радует нисколько.       — Она бывшая, — напоминает он, и это всё, на что его хватает.       — Насколько я помню, официально развод ещё не оформлен. Так что она всё ещё твоя жена, хоть ты и спишь теперь с молоденькой девчонкой. Не ожидал от тебя.       — Что тебе нужно от Шерон? — Стив спрашивает уже измученно, желая прекратить данный разговор. Ему хватает своих мыслей на счёт развода, который он просит у Шерон ещё год назад; издевательства Старка ему поперёк горла.       — Ничего, — Тони пожимает плечами и мотает головой, будто ему действительно ничего не нужно. Стив наблюдает за этим скептически и ждёт от Старка новых закидонов, пока тот наливает себе ещё, поглядывая на всё ещё полный стакан детектива. — Ничего мне не нужно от твоей Шерон. Мне нужна Агент ЦРУ Картер. Так понятнее?       — ЦРУ не будет заниматься нападением на аукционе оружейного миллиардера, Тони. Я не буду ей звонить.       — Слушай. Ты сам сказал, что всё было продумано. Единственный, кто пострадал — мой пацан. Это было предупреждение для меня, и я, чёрт возьми, должен знать, кто это был!       Старк вымотан, зол и обеспокоен. Стив только сейчас замечает, насколько сильно бывший друг напрягается из-за нападения на своего приёмного сына. Ему всегда казалось, что парнишка для Тони не имеет никакого значения, но аукцион меняет всё. Тони не сидит спокойно на протяжении всех четырёх недель и отыгрывается на ком только может.       — Я делаю всё, что могу. Приставь к парню охрану и поспи хотя бы немного, — Стив поднимается со своего места, уверенный, что разговор закончен. Он вытаскивает свой телефон из кармана, чтобы проверить сообщения и отходит от Старка, который ничего не говорит, смотрит на стакан в своей руке.       Роджерс просматривает входящие и находится уже почти у двери, когда Тони говорит:       — У Питера есть охранник, ты это прекрасно знаешь. Твой дружок Барнс.       Стив вздыхает, не поворачиваясь лицом к Тони первые несколько секунд, потому что знает, что сейчас начнутся новые обвинения, на этот раз из-за косяков Баки.       — Ты посоветовал мне его, когда я остался без телохранителя и начальника главы безопасности. Сказал, что он хорош, — Старк говорит медленно и тихо, смотря прямо Стиву в глаза. В его голосе слышится целая тонна упрёков, и, к большому сожалению, Роджерс это понимает.       — Будешь отрицать, что он хорош? А сосчитать сможешь, сколько раз он тебя спасал?       — Я могу сказать, что он дважды очень крупно облажался за те пять лет, которые работает на меня.       — Не имею к этому никакого отношения. Разбирайтесь сами, я пойду. Дел много, знаешь ли.       В дверях он сталкивается с Питером, который смотрит на него слишком удивлённо. Стив здоровается с ним и, не останавливаясь, уходит, в третий раз перечитывая сообщение от одного из своих парней.       Питер непонимающе смотрит ему вслед.       Он продолжает стоять в дверях, смотря на быстро удаляющуюся фигуру детектива Роджерса, а потом поворачивается на отца, который снова сидит с бутылкой. Питер слишком часто видит это в последнее время и думает, что даже для Тони это уже слишком, но не говорит ему ничего. Понимает, что бесполезно, и ко всему прочему, они ещё не до конца разрешили все свои разногласия.       — Что он здесь делал? — спрашивает он, потому что знает, что Стив приходит только в экстренных случаях. Его нахождение в доме Питера всегда заставляет напрягаться.       — Ты ко мне шёл? — отец перескакивает с темы, игнорируя его вопрос, на что Питер закатывает глаза. Как обычно, ему снова не позволяют узнать хоть какую-то часть информации.       — Мимо проходил, когда дверь открылась.       — Долго от меня бегать будешь?       Тони отодвигает от себя и стакан и бутылку, облокачивается на стол и выжидающе смотрит на сына. Питер на секунду опешивает от этого вопроса, сводя брови. Прежде отец никогда не спрашивал его о таком, просто не обращая внимания, если они не общались.       — Я не бегаю, — говорит Питер, на что замечает, как Тони усмехается. — Ты тоже со мной не разговариваешь.       — Может присядешь, и обсудим всё, наконец, как взрослые люди?       Питер стоит несколько секунд, раздумывая, стоит ли начинать разговор, который, скорее всего, приведёт к новой ссоре. Он смотрит на отца, у которого не наблюдается ни единой эмоции на лице, которая подсказала бы, соглашаться или нет. Решает, что им всё же стоит разобраться с уже трёхмесячным конфликтом.       — Говори первый, — он садится в кресло напротив отца, замечая у того проблески улыбки.       — Позволь уточнить: единственная причина твоей лютейшей злости на меня — это больница, в которой я, признаюсь, немного переусердствовал?       — Переусердствовал?! — Питер взрывается сразу же, чуть не соскакивая с кресла. Он пытается себя успокоить, думая, что не стоит начинать разговор сразу же с обвинений и криков; глубоко вдыхает и выдыхает, начинает считать до десяти. — Переусердствовал это мягко сказано. Я знаю, что эта больница тебе мешала, но то, что ты устроил там... Нападение, в котором пострадали обычные люди. Обычные. Люди. Ты никогда раньше не допускал невинных жертв.       — Я тебя услышал, — Тони кивает и проводит ладонью по лицу. Он выглядит так, будто совсем немного, но сожалеет, и это даёт Питеру хоть какую-то надежду. — И вот, что я скажу. Иногда невозможно обойтись без жестокости.       — Ты обещал, что будешь делать свои дела без бессмысленных убийств.       Отец тихо посмеивается и закрывает руками лицо, пальцами сжимая переносицу. Питер понимает, что это столетнее обещание является ложью с вероятностью в девяносто девять процентов.       — Ты ещё столько всего не понимаешь и не знаешь, — он говорит это словно глупому ребёнку, и Питер именно так и начинает себя чувствовать. — Это была необходимость. Я не плохой человек, Пит, я просто защищаю свою семью. Защищаю тебя.       Питер поджимает губы и еле заметно кивает, соглашаясь. На отца он не смотрит. Может быть, он и понимает, почему Тони так поступает, но это не значит, что он согласен с этим. Питер думает, что мириться с убийствами слишком сложно, даже если это делается для защиты собственной семьи. А потом он вспоминает своих родных родителей и ему кажется, что он бы убил ради того, чтобы они остались живы. И все обвинения и протесты, которые уже хотели вырваться из его рта, застревают комом в горле.       — Я понял тебя, — это всё, что он говорит отцу, и осознаёт, что винить его ему, по сути, не в чем.       — Надеюсь, я перестал быть для тебя врагом номер один? — уточняет Тони, выглядя при этом слишком серьёзным. Питер только согласно кивает, хотя сам думает, что никогда отец врагом ему не был. — Замечательно. Теперь я наконец-то могу поинтересоваться тем, что меня так сильно волнует.       — Только не говори, что...       — Кто она такая?       — Господи, ты серьёзно?       Питер знает, что Джо волнует отца слишком сильно, но не понимает, почему именно. Он на секунду задумывается о том, что он и помириться захотел только для того, чтобы поговорить с ним о ней. Он смотрит на Тони возмущённо, слишком сильно нахмурив брови, а ладони сжимают подлокотники кожаного кресла.       — Пацан, ты ведь знаешь, что у нас сейчас не лучшая ситуация. Новые знакомства и интрижки — это не то, что сейчас нам нужно, — отец пытается очень спокойно и доходчиво вдолбить ему это в голову уже три месяца, и Питер слишком сильно устаёт от одних и тех же слов. Он закатывает глаза и чересчур шумно вздыхает.       — Она просто девушка. Обычная студентка, не причастная ни к чему криминальному.       — И откуда взялась эта обычная студентка? Хоть что-нибудь о ней знаешь?       — Ты же не думаешь, что я не навёл справки? — уточняет Питер, не желая даже думать, что отец считает его настолько идиотом. У того на лице сверкает какой-то странный скептицизм.       — Я думаю, что ты забыл об осторожности при виде симпатичной мордашки и тела из мужского журнала, — выдаёт Тони. — Она, конечно, хороша, не спорю, но не расслабляйся, парень. С такими как она вечно проблемы.       — Нет никаких проблем, — Питер утверждает твёрдо и уверено. — Всё под контролем.       После своих слов он задумывается, что именно у него находится под контролем, потому что считает, что контроля у него абсолютно никакого не наблюдается. Он вспоминает последнюю встречу с Джо и думает, зачем ему вообще всё это надо. Потому что она слишком хорошая для того, чтобы быть втянутой в его жизнь, которая вся состоит из худших людей, совершающих слишком ужасные вещи.       — Ладно, — Тони кивает ему, соглашаясь больше не спорить, к его счастью. А потом добавляет, что Питера вводит в замешательство: — Если что, обращайся за помощью.       — Разумеется, — отвечает он, хотя не понимает, о какой именно помощи идёт речь. Он задумывается об этом лишь на секунду, потому что точно знает, что отцу о Джо не собирается не говорить ни слова.       Когда он выходит из кабинета, на телефон приходит сообщение от Гарри о скором светском приёме у его отца, которые раньше он устраивал очень часто. У Питера в голове появляется ужаснейшая идея, от которой он не может отказаться. Он вспоминает, как хорошо Джо выглядит в обтягивающих платьях, и хочет увидеть её в таком виде ещё раз. Он просто хочет увидеть её ещё раз, а приём у Озборна — отличный повод.       Приводить туда Джо, знакомить её со всеми — плохая идея, он понимает это отчётливо. Он думает, она даже не согласится. Он думает, не нужно погружать её ещё глубже во всю эту аморальность, в которой он варится сам. Ему ведь отлично удаётся держать её на расстоянии от всего незаконного, держать её в безопасности, встречаясь с ней раз в неделю.       Но ему хочется. Ему просто хочется иметь Джо Трэвор в своей жизни сильнее всего остального.